Чэнь Шо еще даже задание не выполнил, а машину уже поцарапали.
Чэнь Шо еще даже задание не выполнил, а машину уже поцарапали.
Пострадал-то он, так с чего это она строит из себя оскорбленную невинность?
Пострадал-то он, так с чего это она строит из себя оскорбленную невинность?
Красавицам законы не писаны, что ли?
Красавицам законы не писаны, что ли?
Ну уж нет.
Ну уж нет.
Чэнь Шо не собирался тратить время на пустую болтовню. Он достал телефон, намереваясь вызвать полицию.
Чэнь Шо не собирался тратить время на пустую болтовню. Он достал телефон, намереваясь вызвать полицию.
Увидев это, Фань Шэнмэй в панике попыталась выхватить у него трубку.
Увидев это, Фань Шэнмэй в панике попыталась выхватить у него трубку.
Другого выхода она не видела. Если отобрать мобильник, можно хотя бы избежать поездки в участок.
Другого выхода она не видела. Если отобрать мобильник, можно хотя бы избежать поездки в участок.
Вот только она совсем позабыла про разницу в росте.
Вот только она совсем позабыла про разницу в росте.
Чэнь Шо ленивым движением поднял руку вверх. Фань Шэнмэй подпрыгнула, но не сумела дотянуться даже до его предплечья. Высокие каблуки мешали устоять на ногах, и, чтобы дотянуться до телефона, ей пришлось прижаться к парню почти вплотную. В пылу суматохи она даже не заметила этого интимного прикосновения.
Чэнь Шо ленивым движением поднял руку вверх. Фань Шэнмэй подпрыгнула, но не сумела дотянуться даже до его предплечья. Высокие каблуки мешали устоять на ногах, и, чтобы дотянуться до телефона, ей пришлось прижаться к парню почти вплотную. В пылу суматохи она даже не заметила этого интимного прикосновения.
— Отдай телефон! — злясь и отчаянно суетясь, Фань Шэнмэй так и кружила вокруг Чэнь Шо.
— Отдай телефон! — злясь и отчаянно суетясь, Фань Шэнмэй так и кружила вокруг Чэнь Шо.
Тот лишь усмехнулся и нарочно опустил руку пониже — так, чтобы ей казалось, будто мобильный вот-вот окажется у нее в руках, но ухватиться за него все равно не получалось.
Тот лишь усмехнулся и нарочно опустил руку пониже — так, чтобы ей казалось, будто мобильный вот-вот окажется у нее в руках, но ухватиться за него все равно не получалось.
Прохожие на тротуаре с интересом наблюдали за этой сценой.
Прохожие на тротуаре с интересом наблюдали за этой сценой.
Мужчины завистливо косились на Чэнь Шо, мысленно проклиная его за наглость. Им и самим хотелось оказаться на его месте: Фань Шэнмэй была не просто красавицей, ее фигура буквально сводила с ума. Ради такой женщины и умереть не жалко.
Мужчины завистливо косились на Чэнь Шо, мысленно проклиная его за наглость. Им и самим хотелось оказаться на его месте: Фань Шэнмэй была не просто красавицей, ее фигура буквально сводила с ума. Ради такой женщины и умереть не жалко.
Женщины же с завистью смотрели на саму Фань Шэнмэй. Какой красавчик! Мало того что чертовски хорош собой, так еще и флиртует как бог! Роскошный автомобиль за несколько миллионов отходил на второй план — их покоряло его непринужденное обаяние.
Женщины же с завистью смотрели на саму Фань Шэнмэй. Какой красавчик! Мало того что чертовски хорош собой, так еще и флиртует как бог! Роскошный автомобиль за несколько миллионов отходил на второй план — их покоряло его непринужденное обаяние.
Поймав на себе завистливые взгляды прохожих, Чэнь Шо едва заметно улыбнулся и посмотрел на раскрасневшуюся девушку.
Поймав на себе завистливые взгляды прохожих, Чэнь Шо едва заметно улыбнулся и посмотрел на раскрасневшуюся девушку.
— Ты же говорила, что у тебя есть парень. Что же ты тогда трешься о постороннего мужчину? — насмешливо спросил он. — Ладно я, мне-то не жалко. Лишь бы твой ненаглядный не ревновал.
— Ты же говорила, что у тебя есть парень. Что же ты тогда трешься о постороннего мужчину? — насмешливо спросил он. — Ладно я, мне-то не жалко. Лишь бы твой ненаглядный не ревновал.
Фань Шэнмэй, увлеченная погоней за телефоном, опешила от этих двусмысленных слов. Она резко замерла, но по инерции подалась вперед и со всего маху впечаталась в грудь Чэнь Шо. Парень даже не шелохнулся, отчего со стороны все выглядело так, будто она сама вешается ему на шею.
Фань Шэнмэй, увлеченная погоней за телефоном, опешила от этих двусмысленных слов. Она резко замерла, но по инерции подалась вперед и со всего маху впечаталась в грудь Чэнь Шо. Парень даже не шелохнулся, отчего со стороны все выглядело так, будто она сама вешается ему на шею.
— Да, красиво жить не запретишь. Устроили тут игры прямо посреди улицы!
— Да, красиво жить не запретишь. Устроили тут игры прямо посреди улицы!
— Какая горячая штучка, сама в объятия прыгает.
— Какая горячая штучка, сама в объятия прыгает.
До ушей Фань Шэнмэй донеслись смешки и шепотки зевак. Лицо ее вспыхнуло пунцовым румянцем, и она торопливо, путаясь в собственных ногах, отшатнулась от него.
До ушей Фань Шэнмэй донеслись смешки и шепотки зевак. Лицо ее вспыхнуло пунцовым румянцем, и она торопливо, путаясь в собственных ногах, отшатнулась от него.
— И... и не вздумай вообразить, будто я вешаюсь на тебя! — свирепо прошипела она, пытаясь сохранить лицо.
— И... и не вздумай вообразить, будто я вешаюсь на тебя! — свирепо прошипела она, пытаясь сохранить лицо.
— Ну конечно. Просто потерлась немного, — Чэнь Шо понимающе усмехнулся.
— Ну конечно. Просто потерлась немного, — Чэнь Шо понимающе усмехнулся.
"Потерлась?!"
"Потерлась?!"
Фань Шэнмэй тут же вспомнила свои судорожные прыжки. Боже, со стороны это действительно выглядело так, словно она терлась об этого невыносимого наглеца!
Фань Шэнмэй тут же вспомнила свои судорожные прыжки. Боже, со стороны это действительно выглядело так, словно она терлась об этого невыносимого наглеца!
Какая низость! Мало того что попользовался моментом, так еще и издевается! Мерзавец!
Какая низость! Мало того что попользовался моментом, так еще и издевается! Мерзавец!
Ее чувственное лицо залил густой румянец. Сделав пару шагов назад, она поспешила восстановить безопасную дистанцию. Но глядя на невозмутимого, расслабленного Чэнь Шо, Фань Шэнмэй закипала от злости.
Ее чувственное лицо залил густой румянец. Сделав пару шагов назад, она поспешила восстановить безопасную дистанцию. Но глядя на невозмутимого, расслабленного Чэнь Шо, Фань Шэнмэй закипала от злости.
Он облапал ее — ладно, пусть косвенно, но все же! — и при этом не собирался идти на уступки. Ну что за скряга!
Он облапал ее — ладно, пусть косвенно, но все же! — и при этом не собирался идти на уступки. Ну что за скряга!
Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться и озвучила единственное возможное решение:
Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться и озвучила единственное возможное решение:
— В общем, сейчас у меня таких денег нет. Могу написать расписку и отдавать частями. Согласен — хорошо, нет — делай что хочешь!
— В общем, сейчас у меня таких денег нет. Могу написать расписку и отдавать частями. Согласен — хорошо, нет — делай что хочешь!
Вглядевшись в ее рассерженное лицо, Чэнь Шо понял, что это действительно край. Что ж, приняв во внимание то, как она только что... кхм, то есть то, что она все-таки его будущая квартирантка, он неохотно кивнул.
Вглядевшись в ее рассерженное лицо, Чэнь Шо понял, что это действительно край. Что ж, приняв во внимание то, как она только что... кхм, то есть то, что она все-таки его будущая квартирантка, он неохотно кивнул.
Расписка так расписка, но вечно ждать он не собирался. Долг платежом красен.
Расписка так расписка, но вечно ждать он не собирался. Долг платежом красен.
— Хорошо, пиши расписку. Но с условием: вся сумма должна быть у меня в течение двух месяцев. Иначе встретимся в полиции.
— Хорошо, пиши расписку. Но с условием: вся сумма должна быть у меня в течение двух месяцев. Иначе встретимся в полиции.
"Да когда он уже уймется?!"
"Да когда он уже уймется?!"
Впрочем, выбора у нее не было. Пришлось согласиться.
Впрочем, выбора у нее не было. Пришлось согласиться.
— Ладно. Сначала я переведу тебе десять тысяч юаней, а остальное отдам позже.
— Ладно. Сначала я переведу тебе десять тысяч юаней, а остальное отдам позже.
С этими словами она протянула руку.
С этими словами она протянула руку.
Чэнь Шо, поддавшись мгновенному порыву, перехватил ее мягкую, белую ладонь. Кожа у нее была поразительно нежной, пальцы изящными, но мягкими на ощупь. Не зря говорят, что девушки с аппетитными формами — это истинное сокровище.
Чэнь Шо, поддавшись мгновенному порыву, перехватил ее мягкую, белую ладонь. Кожа у нее была поразительно нежной, пальцы изящными, но мягкими на ощупь. Не зря говорят, что девушки с аппетитными формами — это истинное сокровище.
Фань Шэнмэй в очередной раз обомлела. Она тупо уставилась на свои пальцы, зажатые в его ладони.
Фань Шэнмэй в очередной раз обомлела. Она тупо уставилась на свои пальцы, зажатые в его ладони.
— Ты что творишь?
— Ты что творишь?
— Вообще-то это я хотел у тебя спросить, — парировал он.
— Вообще-то это я хотел у тебя спросить, — парировал он.
— Я... — Фань Шэнмэй сообразила, что он все не так понял, и поспешно забормотала, заливаясь краской: — Я просто руку протянула, чтобы ты мне номер карты дал!
— Я... — Фань Шэнмэй сообразила, что он все не так понял, и поспешно забормотала, заливаясь краской: — Я просто руку протянула, чтобы ты мне номер карты дал!
— А, вот оно что. Могла бы сразу сказать.
— А, вот оно что. Могла бы сразу сказать.
"Да отпусти ты меня наконец!"
"Да отпусти ты меня наконец!"
Высвободив руку, Фань Шэнмэй едва сдерживала бурю эмоций. Как же это унизительно! Но этот негодяй был настолько чертовски красив, что у нее просто язык не поворачивался высказать ему все в лицо.
Высвободив руку, Фань Шэнмэй едва сдерживала бурю эмоций. Как же это унизительно! Но этот негодяй был настолько чертовски красив, что у нее просто язык не поворачивался высказать ему все в лицо.
Она ввела присланные реквизиты и перевела десять тысяч юаней. Баланс на ее счете мгновенно растаял, превратившись из пятизначного в жалкое четырехзначное число. Этого едва хватит на пару месяцев аренды...
Она ввела присланные реквизиты и перевела десять тысяч юаней. Баланс на ее счете мгновенно растаял, превратившись из пятизначного в жалкое четырехзначное число. Этого едва хватит на пару месяцев аренды...
На душе у Фань Шэнмэй заскребли кошки. В расстроенных чувствах она спрятала телефон и зашагала прочь, даже не подозревая, что этот бесчувственный тип и есть тот самый новый домовладелец, который наотрез отказался снижать плату за квартиру.
На душе у Фань Шэнмэй заскребли кошки. В расстроенных чувствах она спрятала телефон и зашагала прочь, даже не подозревая, что этот бесчувственный тип и есть тот самый новый домовладелец, который наотрез отказался снижать плату за квартиру.
Чэнь Шо убрал расписку в карман, сел в салон и с ревом умчался. Провожая взглядом исчезающий вдали роскошный автомобиль, Фань Шэнмэй торопливо пригладила растрепавшиеся на ветру длинные волосы.
Чэнь Шо убрал расписку в карман, сел в салон и с ревом умчался. Провожая взглядом исчезающий вдали роскошный автомобиль, Фань Шэнмэй торопливо пригладила растрепавшиеся на ветру длинные волосы.
"Вот же гад!"
"Вот же гад!"
Когда первая вспышка гнева утихла, пришло горькое осознание реальности: нужно где-то искать деньги.
Когда первая вспышка гнева утихла, пришло горькое осознание реальности: нужно где-то искать деньги.
Обращаться к Ван Байчуаню? Об этом не могло быть и речи. Она ни за что не согласится снова пережить подобное унижение. Родственники, старые знакомые и одноклассники уже шарахались от ее звонков, зная, что она опять будет просить в долг. Оставалось надеяться только на близких подруг.
Обращаться к Ван Байчуаню? Об этом не могло быть и речи. Она ни за что не согласится снова пережить подобное унижение. Родственники, старые знакомые и одноклассники уже шарахались от ее звонков, зная, что она опять будет просить в долг. Оставалось надеяться только на близких подруг.
Подавленная и опустошенная, она вернулась в жилой комплекс «Ода к радости».
Подавленная и опустошенная, она вернулась в жилой комплекс «Ода к радости».
Фань Шэнмэй замерла перед дверью квартиры Анди, в нерешительности кусая губы. Не окажись она в столь безвыходном положении, ни за что не стала бы переступать через себя и клянчить такую огромную сумму у подруги.
Фань Шэнмэй замерла перед дверью квартиры Анди, в нерешительности кусая губы. Не окажись она в столь безвыходном положении, ни за что не стала бы переступать через себя и клянчить такую огромную сумму у подруги.
— Анди, ты дома? — негромко позвала она.
— Анди, ты дома? — негромко позвала она.
Дверь тут же распахнулась.
Дверь тут же распахнулась.
На пороге стояла Гуань Цзюйэр. Увидев гостью, она тихо зашептала:
На пороге стояла Гуань Цзюйэр. Увидев гостью, она тихо зашептала:
— Сестра Фань, Анди сейчас не в духе. Постарайся говорить потише и поаккуратнее, ладно? Она выглядит очень расстроенной.
— Сестра Фань, Анди сейчас не в духе. Постарайся говорить потише и поаккуратнее, ладно? Она выглядит очень расстроенной.
Эти слова разом перечеркнули все намерения Фань Шэнмэй. Ей пришлось спешно взять себя в руки и натянуть привычную маску.
Эти слова разом перечеркнули все намерения Фань Шэнмэй. Ей пришлось спешно взять себя в руки и натянуть привычную маску.
— Хорошо, поняла.
— Хорошо, поняла.
Заглянув в комнату, она увидела, что вся компания уже в сборе и пытается утешить Анди.
Заглянув в комнату, она увидела, что вся компания уже в сборе и пытается утешить Анди.
— Сяо Фань, ты тоже пришла, — заметив подругу, Анди тепло улыбнулась. Забота близких согревала ей сердце.
— Сяо Фань, ты тоже пришла, — заметив подругу, Анди тепло улыбнулась. Забота близких согревала ей сердце.
Фань Шэнмэй спрятала свои тревоги поглубже и изобразила на лице искреннюю радость.
Фань Шэнмэй спрятала свои тревоги поглубже и изобразила на лице искреннюю радость.
— Анди! Ну как съездила на Пхукет? Хорошо отдохнула?
— Анди! Ну как съездила на Пхукет? Хорошо отдохнула?
"Черт, совсем из головы вылетело!"
"Черт, совсем из головы вылетело!"
Гуань Цзюйэр мысленно хлопнула себя по лбу. Она же совсем забыла предупредить сестру Фань, что Анди вернулась из Таиланда без настроения именно из-за этой поездки! Теперь-то сестра Фань наверняка подумает, что Анди переживает из-за директора Вэя.
Гуань Цзюйэр мысленно хлопнула себя по лбу. Она же совсем забыла предупредить сестру Фань, что Анди вернулась из Таиланда без настроения именно из-за этой поездки! Теперь-то сестра Фань наверняка подумает, что Анди переживает из-за директора Вэя.
Лицо Анди слегка омрачилось. Но грустила она вовсе не из-за Вэй Вэя. Все ее мысли занимал этот наглый Чэнь Шо — мерзавец, который мало того что воспользовался моментом, так еще и выставил ее виноватой!
Лицо Анди слегка омрачилось. Но грустила она вовсе не из-за Вэй Вэя. Все ее мысли занимал этот наглый Чэнь Шо — мерзавец, который мало того что воспользовался моментом, так еще и выставил ее виноватой!
Сам Чэнь Шо даже не догадывался, что две жительницы «Оды к радости» прямо сейчас думают о нем в абсолютно одинаковых выражениях.
Сам Чэнь Шо даже не догадывался, что две жительницы «Оды к радости» прямо сейчас думают о нем в абсолютно одинаковых выражениях.
Разумеется, вслух Анди о нем не упомянула.
Разумеется, вслух Анди о нем не упомянула.
— Да так, возникли кое-какие неприятности по дороге, не хочется даже вспоминать, — отмахнулась она. — Сяо Фань, я привезла вам из Таиланда сувениры. Девочки свои уже разобрали, а твой подарок лежит вон там, на столе.
— Да так, возникли кое-какие неприятности по дороге, не хочется даже вспоминать, — отмахнулась она. — Сяо Фань, я привезла вам из Таиланда сувениры. Девочки свои уже разобрали, а твой подарок лежит вон там, на столе.
Фань Шэнмэй укоризненно покачала головой, чувствуя неловкость за свой бестактный вопрос.
Фань Шэнмэй укоризненно покачала головой, чувствуя неловкость за свой бестактный вопрос.
Но тут к ней подскочила Цю Инъин. Обхватив подругу за руку, она заискивающе заканючила:
Но тут к ней подскочила Цю Инъин. Обхватив подругу за руку, она заискивающе заканючила:
— Сестра Фань, я тут привезла из дома всяких местных вкусностей. Приготовишь что-нибудь? Сама-то я в этом ничего не смыслю!
— Сестра Фань, я тут привезла из дома всяких местных вкусностей. Приготовишь что-нибудь? Сама-то я в этом ничего не смыслю!
— Ахах, признайся, ты ведь только ради этого меня и ждала? — беззлобно усмехнулась Фань Шэнмэй.
— Ахах, признайся, ты ведь только ради этого меня и ждала? — беззлобно усмехнулась Фань Шэнмэй.
— Ну конечно! Сестра Фань, ты у нас самая лучшая... Все только тебя и ждут, у самих-то руки не из того места растут!
— Ну конечно! Сестра Фань, ты у нас самая лучшая... Все только тебя и ждут, у самих-то руки не из того места растут!
И в уютной гостиной снова зазвучал беззаботный смех. Серые тучи над обитательницами «Оды к радости» постепенно рассеялись.
И в уютной гостиной снова зазвучал беззаботный смех. Серые тучи над обитательницами «Оды к радости» постепенно рассеялись.

Комментарии

Загрузка...