В мгновение ока их взгляды встретились.
Нин Сюй был пойман с поличным.
Он рефлексивно отступил на шаг назад и попытался оправдаться:
— Я... я не следил за тобой.
Ван Сун внезапно вскочил с земли, вытаращил глаза и свирепо уставился на него:
— Ты дотащился аж досюда и всё ещё говоришь, что не следишь? Выкладывай, какая у тебя цель!
Его взгляд был полон бдительности и недоверия. Он с ног до головы окинул Нин Сюя оценщиком взором, после чего перевёл взгляд на предательски виляющую хвостом полосатую кошку.
Босс Цветолап как ни в чём не бывало трётся головой о штанину Нин Сюя, словно они невероятно близки, да ещё и издаёт из горла тоненькое «мяу».
Взгляд Нин Сюя дрогнул, и он воспользовался моментом:
— Я пришёл навестить её, я часто подкармливаю эту кошку.
Он присел на корточки и почесал Босса Цветолапа под подбородком.
Полосатая кошка издала расслабленное мурлыканье.
Нин Сюй поднялся на ноги и неторопливо сунул руки в карманы:
— Это мне следовало бы спросить. Ты притащился такую даль только ради того, чтобы покормить кошку? Или, может, вы разделились на два отряда и специально заманили меня сюда?
Ван Сун подозрительно покосился на него:
— Какое ещё разделение на два отряда? Мой дом совсем рядом, ясное дело, я шёл сюда, у тебя есть какие-то возражения?
Ван Сун слегка удивлённо глянул на него:
— Разве тебе не кайфово? Ты же так меня ненавидишь, увидев все эти грязные тайны моей семьи, ты по любому должен был упиваться злорадством, так что не притворяйся невозмутимым.
Нин Сюй помрачнел:
— Порой словесное насилие ранит сильнее физического. Раз уж ты сам так долго испытывал это на себе, почему же ты поступал так с ним?
Он завидовал!
Он не желал мириться с этим!
У Чжоу Хуайфэна был куда более жуткий опыт: его мать изменяла мужу, забеременела от другого и беззастенчиво выжимала все соки из его отца-немого! Но почему тот немой не озлобился, как его собственный отец, а вместо этого заботливо растил Чжоу Хуайфэна?!
Нин Сюй отряхнул пальцы от крошек и произнёс:
— Во-первых, я тебя не ненавижу, меня просто выворачивает от некоторых твоих поступков. Во-вторых, даже если бы я действительно тебя ненавидел, я бы не испытывал от такого злорадства — думаешь, я такой же мелочный ублюдок, как ты?
Ван Сун опешил, а затем на его лице появилось смущенное выражение:
— Эту идею придумал не я, но я действительно был в курсе. Сюй Суй тогда люто его ненавидел и хотел устроить какую-нибудь пакость, чтобы проучить, я тоже... тоже его не особо жаловал, так что дал молчаливое согласие, но я и представить не мог, чем всё это обернётся.
Чем дальше он говорил, тем чаще становилось его дыхание. Словно вспомнив что-то неприятное, он крепко сжал губы и посмотрел в окно.
Ван Сун тяжело фыркнул, подсознательно решив, что тот намеренно валяет дурака, поэтому больше не стал обращать на него внимания, закинул на плечо рюкзак и направился прямо к третьему дому у входа в переулок.
Снаружи было темно, лишь тускло мерцали редкие уличные фонари. Мощности их света не хватало, и участки, до которых лучи не доставали, казались жуткими и зловещими — точь-в-точь как его собственная жизнь, лишённая просвета.
Там, откуда он только что ушёл, тихонько валялась половинка разорванного цветочного рулетика — остатки сегодняшнего ужина в столовой. Босс Цветолап подошла туда и, не особенно перебирая харчами, принялась за еду.
Нин Сюй тут же отвёл взгляд, а Ван Сун густо покраснел — судя по виду, он был готов провалиться сквозь землю.
Изнутри снова донёсся звук падающих вещей, на этот раз разъяренный мужчина орал:
— Ты, мать твою, ещё смеешь опрокидывать мой стол? А ну вали сюда! Я переломаю тебе ноги!
Чего пялишься? Что за взгляд? Свалишь ты уже или мне бутылкой в тебя запустить? Сегодня можешь не возвращаться, иди к второй тетке переночуй... Иди сюда, давай дальше со мной бухать...
Нин Сюй тут же отвёл взгляд, а Ван Сун густо покраснел — судя по виду, он был готов провалиться сквозь землю. Женский голос торопливо уговаривал:
— Братец Ван, поумерь свой гнев, не распускай руки... Ой, осторожнее...Ночная улица была тихой, и пьяные, яростные ругательства мужчины доносились даже сквозь несколько стен, в ночном ветру звучая особенно резанье слуха.
Он огляделся по сторонам: позади зоомагазина Жакаранда тянулись подлежащие сносу жилые дома, пронизанные лабиринтами извилистых переулков. Обстановка там была крайне тесной, и обычный человек ни за что бы не догадался, что в тех местах кто-то живет.
Ван Сун упрямо стоял на месте, не произнося ни звука, но прошло всего две минуты, как из дома донеслись стоны и скрип сдвигаемой кровати — этот мужчина был бессовестным до предела.
Сколько он себя помнил, его отец целыми днями пил, дрался и таскал к себе женщин. Стоило тому оказаться не в духе, как он привязывал мальчика и хлестал его плетью, а когда радовался — заставлял называть мачехами самых разных девиц. Лишь его вторая тетя, несмотря ни на что, настаивала на том, чтобы он ходил в школу, благодаря чему он кое-как доучился до старших классов.
— Какого чёрта ты приплёлся обратно? Целыми днями только и делаешь, что шатаешься по школе, да ещё хватает наглости таскать еду, чтобы кормить кошек! Каких ещё кошек, когда я сам, твою мать, нормально поесть не могу! Эта тварь каждый день приходит к порогу выпрашивать жратву, рано или поздно я её насмерть разобью!
Ван Сун опустил голову и лишь спустя долгое время глухо произнес:
— Признаю, я завидую, что у него хороший отец. Как видишь, моя мать умерла рано, а отец — обычный уличный хулиган, который каждый день приводит домой разных женщин. Но дядя Я совсем другой... Даже когда Чжоу Хуайфэн учился плохо, тот всё равно хвалил его перед соседями. Я не понимаю, почему, пережив столько предательств, он всё равно может так хорошо относиться к Чжоу Хуайфэну? С чего вдруг он ни капли не сломался?
— Проваливай, проваливай, проваливай, бесполезная шваль, от одного вида тебя тошнить начинает! Не стой тут и не мешай мне делом заниматься!
— Предупреждаю: вздумаешь плести интриги — пожалеешь, — холодно бросил он с долей зависти. — Хватит духу — действуй открыто, не устраивай крысиную возню за спиной.
Стоя друг напротив друга, он был вынужден кивнуть на соседний маленький кабачок и сказать:
— Прости, подслушал не специально, не заглянуть ли нам пропустить по стаканчику?
Нин Сюй вовсе не собирался подслушивать, но звукоизоляция здесь была из рук вон плохой, и каждое слово отчетливо влетало ему в уши — тут и гадать не приходилось, что именно происходило.
Стоило тому заметить Нин Сюя, как его взгляд сделался еще более жутким, он уставился на него в упор, словно собираясь убить.
Первые два раза он выходил из себя от гнева, но на этот раз, вопреки ожиданиям, не слишком разозлился, лишь молча сделал большой глоток вина.
В детстве он учился лучше всех в классе, однако каждый раз, когда на собраниях учителя хвалили его, место его отца неизменно пустовало.
Нин Сюй завороженно смотрел на этот цветок из теста. Постояв немного снаружи, он вдруг услышал доносящиеся из глубины переулка звуки бьющейся посуды и брани.
Заметив, что тот молчит, Нин Сюй немного подумал и спросил:
— Твоих рук дело? Это ты тогда расковырял историю с Чжоу Хуайфэном?
Нин Сюй вовсе не собирался лезть в чужие секреты, и на мгновение ему стало неловко.
Ван Сун злился всё сильнее — он никак не ожидал, что эта кошка и впрямь окажется такой ласковой с незнакомцем. Стоило вспомнить, что он сам кормил её целых полгода, прежде чем ему впервые позволили коснуться её макушки, как его разбирало бешенство: с какой стати, едва появившись, Толстяк Ху превратился в такую прилипчивую мурлыку?
Какой-то жеманный женский голос пропел:
— Братец, поумерь свой пыл. Парень, давай-ка быстро извинись перед отцом и перестань спорить.
Нин Сюй на мгновение замер:
— Ты здесь живешь?
Ночной кабачок был тих, за барной стойкой играл джаз, и официант подал им вино и закуски.
Вскоре после этого Ван Сун вылетел оттуда разъяренный: на лбу у него красовалась шишка, а лицо было мрачным и до жути страшным.
Нин Сюй неторопливо очистил арахис и бросил в рот:
— Даже если я скажу, что не смеюсь над тобой, ты вряд ли поверишь. Но болтать об этом налево и направо я не стану, сплетничать мне лень.Ван Сун не притронулся к палочкам для еды, его лицо было холодным:
— Ты, наверное, в душе до смерти смеешься надо мной. Мне плевать на всякие там зацепки и компромат, можешь рассказывать кому угодно, мне всё равно, но я тебе этого никогда не прощу.
Сам того не зная, он запомнил каждое слово, сказанное Ван Суном. В первый раз — в лавке дяди Я, когда тот заявил, что презирает таких мусорщиков, как он; во второй раз — из-за Сюй Суя на спортивной площадке, когда тот обозвал его ничтожеством.
Каждый раз, когда он видел, как дядя Я через забор передает еду Чжоу Хуайфэну или в дождливые дни забирает его из школы на маленьком трехколесном мотоцикле с тентом, в сердце Ван Суна вонзался нож, заново распарывая кровоточащую рану с названием отец.
Нин Сюй помолчал какое-то время, а затем произвел:
— Ты видишь только то, как дядя Я заботится о нем. А знаешь ли ты, какую жизнь вел Чжоу Хуайфэн после того, как бросил учебу?
Ван Сун повернулся к нему, его руки сжались в кулаки до легкой дрожи.
Нин Сюй бесстрастно продолжил:
— Дома он пытался перерезать вены, но дядя Я успел спасти его и отвез в больницу, и ему до сих пор приходится регулярно ходить на процедуры для восстановления сухожилий на руках. Потом он целый год провел в психиатрической лечебнице, пропустив самый важный второй год старшей школы. Когда он вернулся, поначалу был совершенно неуверен в себе, боялся общаться с людьми и говорить в полный голос. Он потерял самоуважение, потерял любимую девушку и чуть не потерял лучшего друга. Эта травля разрушила в нем очень и очень многое.
Лицо Ван Суна постепенно покраснело, грудь тяжело вздымалась, на руках, опущенных вдоль тела, вздулись вены, и он медленно опустил голову.
— Чтобы оплачивать его лечение, дяде Я приходилось не только управлять своей шашлычной, но и каждый день вставать в три часа ночи, чтобы везти тележку с завтраками, а в пять часов вечера ровно по расписанию отправляться в больницу, чтобы поддержать и утешить его. Вот так, день за днем, они вытягивали этот год, шаг за шагом заново собирая по кусочкам его разрушенную личность.
Нин Сюй пристально глянул на него и чеканя каждое слово произнес:
— И вы, с какой стати вы попытались в первый же день его возвращения снова ввергнуть его в пучину?
Ван Сун наконец не выдержал, его глаза мгновенно покраснели. Когда вся изнанка издевательств предстала перед ним во всей своей кровавой правде, ему оставалось лишь тяжело и болезненно дышать, не находя в силах вымолвить хоть слово. Чувство вины и стыда накрыло его с головой.
В свое время именно из-за его эгоистичного бездействия человек, который должен был быть живым и счастливым, превратился в то, что он есть сейчас, а это равносильно тому, чтобы собственноручно оборвать чужую жизнь.
Тон Нин Сюя смягчился, и он убедительно произнес:
— Ты не такой, как они. Ты заглядываешь в лавку к дяде Я, в тот день на пляже помог мне позвать людей и даже поделился своей едой с Толстяком Ху.
— Порви с ними, Ван Сун.
Ван Сун закрыл лицо руками, словно испытывая невыносимую муку, и сквозь пальцы глухо проговорил, дрожащим голосом:
— Всё не так просто, как ты думаешь.
Нин Сюй вернулся к обычному состоянию, небрежно взял арахис и с хрустом раздавил скорлупу.
— Пути в жизни каждый выбирает сам. Нет путей проще, потому что любые дороги, по которым ходят люди, сложны. — Он положил очищенный орех в тарелку Ван Суна, поднялся и сказал: — Хорошенько подумай над этим: прекратить убытки вовремя, пока не поздно, или продолжать заниматься самообманом и катиться по наклонной.
С этими словами Нин Сюй направился к кассе расплатиться и невозмутимо покинул закусочную.
Вечерний ветерок взметнул пожелтевшие листья гинкго под уличным фонарем. Ван Сун долго сидел неподвижно у окна, тупо глядя вслед растворяющейся в ночной темноте фигуре.
На следующий день в полдень Цянь Ян позвал Нин Сюя в кабинет.
Поскольку в конце этого семестра предстоял первый пробный экзамен перед единым государственным экзаменом, Цянь Ян составил учебный план на оставшееся до конца семестра время и поручил ему вывесить расписание на доске объявлений перед классом, чтобы каждый день контролировать отметки о выполнении заданий.
Когда он вернулся, у его парты уже столпилась группа ребят, шумно что-то обсуждая.
Заметив его появление, Ци Хаоян тут же завопил:
— Епрст! Брат Сюй, ты просто невероятен! Как тебе удалось заставить Ван Суна принести извинения добровольно? Я, блять, будто в цирке побывал — глаза на лоб лезут.
— Выражайся культурнее, тут девочки вообще-то сидят. — Ли Цю покосился на Чжоу Нань и отвесил Ци Хаояну подзатыльник.
Чжоу Нань хихикнул:
— Брат Сюй, ну расскажи нам, а? Ван Сун только что заходил к нам в класс и прямым текстом заявил, что это ты заставил его изменить мнение.
Все наперебой зашумели, и только Цзин Вэнь молча смотрел на него, и в его глазах мерцал сложный огонек.
Нин Сюй, словно ожидая чего-то подобного, спокойно улыбнулся:
— Приходил? И что сказал?
Ли Цю пересказал:
— Ну, заходил к нам, говорит, хотел извиниться перед тобой за прошлое и еще раз сказать спасибо. Тебя не было на месте, так что ему пришлось выкладывать всё Брату Вэню.
Нин Сюй с интересом перевел взгляд на Цзин Вэня, но переспросил Ли Цю:
— И что потом?
Цзин Вэнь усмехнулся.
Ли Цю прыснул со смеху:
— А потом Брат Вэнь послал его нахер.
— Так всё-таки, Брат Сюй, как ты его уломал? — Ци Хаояну не терпелось узнать разгадку.
Нин Сюй небрежно бросил:
— Да ничего особенного, просто совпадение.
Ли Цю тут же сделал вид, что собирается схватить его за горло:
— В такой момент давай без этого загадочного вида! Выкладывай давай, мы тут все извелись от любопытства!
— Я правда ничего не скрываю, — Нин Сюй развел руками. — Просто так удачно сошлись обстоятельства, и подвернулся повод перекинуться пара слов. Никакой сенсации тут нет, расходитесь, марш по местам, идите лучше горячей воды попейте.
— Не отмазывайся, Брат Сюй.
— Расскажи нам, а то как мы перед другими классами хвастаться будем?
Народ продолжал шуметь и не отставал.
Цзин Вэнь с раздражением принялся выгонять их:
— Он же русским языком сказал: никаких секретов, туго доходит, что ли? Марш по своим местам, из-за вас тут уже дышать нечем, живо отсюда.
Прозвенел звонок на обеденный перерыв, и ученики неохотнобрели в разные стороны.
Дождавшись, пока все уйдут, Цзин Вэнь спросил его:
— Ты вчера сбежал с уроков раньше времени как раз из-за этого дела?
Нин Сюй крутил в пальцах ручку:
— Я же сказал, совпадение.
— Такой базланей разве что их проведешь.
Нин Сюй улыбнулся.
Цзин Вэнь внимательно посмотрел на него:
— И как мне тебя отблагодарить?
Улыбка Нин Сюя стала шире:
— Я же старался не ради тебя. Будем считать это добрым делом.
Цзин Вэнь ничего не ответил и продолжал бурить его взглядом, а в его темных глазах читалось упрямство.
Нин Сюю не оставалось ничего другого, как предложить:
— Ну хочешь, во время моих стримов будешь ставить мне сердечки?
Он думал, Цзин Вэнь отмахнется и скажет не дурить, но тот кивнул:
— Я всегда их ставлю. Кроме этого, что-нибудь еще?
Будь Нин Сюй хоть чуточку повнимательнее, он бы вспомнил, что тот заходил на трансляцию всего один раз да и то вживую, так что фраза всегда ставлю звучала по меньшей мере странно, но он не обратил на это внимания.
— Больше ничего, — он отложил ручку и ответил в той же манере: — Друзьям не обязательно говорить спасибо, к тому же Чжоу Хуайфэн теперь и мой друг.
Цзин Вэнь долгим взглядом смотрел на него и лишь спустя долгое время выдавил из себя:
— Как знаешь. В общем, если понадоблюсь, хоть в огонь и в воду — я готов на всё.
Он просто хотел дать понять Нин Сюю, что сделает для него что угодно, но прозвучало это с некоторым наивным пафосом в духе героев боевых искусств.
Нин Сюй, конечно же, прыснул со смеху, покачал головой и протянул:
— Цзин Вэнь, тебе сколько лет?
Цзин Вэнь покраснел и молча опустил голову, думая про себя: я же не шучу, я и впрямь готов пойти за тобой хоть в огонь, хоть в воду.
После того случая Ван Сун окончательно отделился от компании Сюй Суя. Говорили, что он даже ходил ко второму году старшей школы искать Чжоу Хуайфэна, чтобы извиниться, но его прогнали ребята из их класса.
Со стороны Сюй Суя всё было тихо, пока после ежемесячных экзаменов Ван Сун не подловил Нин Сюя у выхода из аудитории.
С суровым выражением лица он отвел Нин Сюя в укромный уголок и предупредил:
— Будь осторожен в ближайшие дни. Сюй Суй нашел своего сводного старшего братца, они собираются подкараулить тебя, так что ни в коем случае не ходи по одному.

Комментарии

Загрузка...