Экран трансляции тут же запестрил комментариями.
[Поблизости? Вы что, находитесь рядом?]
[Ого, неужели первый донатер собирается найти в реале брата Шэна и устроить с ним разборки?]
[Не факт, что близко. Функция рекомендаций поблизости может кидать далеко, скорее всего, просто в одном городе.]
Нин Сюй пропустил эти комментарии мимо ушей и сказал Чэлицзы:
— Во-первых, я не мошенник. Во-вторых, извинись за свои слова перед этим, а затем отправь мне свой QR-код для перевода.
Бросив взгляд на указанный в профиле Чэлицзы возраст — семнадцать лет, он холодно добавил:
— Несовершеннолетним донатить запрещено. Все подарки, присланные несовершеннолетними в этой трансляции, я верну.
[А-а-а-а-а, мой муж невероятно крут!]
[Ха-ха-ха, боже мой, Чэлицзы на самом деле несовершеннолетний? Похоже, тот еще мажорчик.]
Взрывной Чэлицзы: [Да пошел ты, я через два месяца совершеннолетним стану!]
Чэлицзы тут же закинул ему Карнавал.
Нин Сюй скромно произнес:
— Не тянет до двоюродного братца.
Этот первый донатер подписался на него вскоре после запуска трансляции и с самого начала закидывал подарками, однако Нин Сюй редко читал чат, поэтому и не заметил.
[Брат, даже если ты злишься, необязательно ругаться. Деньги ведь уже возвращают, чего тебе еще надо?]
Нин Сюй подошел и как раз услышал, как тетушка самодовольно щебечет:
— Как раз наш старший поступил в Имин, так что в будущем, наверное, будем часто пересекаться.
Как-то раз он крутил кубик Рубика в прямом эфире.
[Если у тебя самого нет приложения Alipay]
Нин Сюй мрачно протянул:
— Если у тебя самого нет Alipay, попроси родителей поприсутствовать на трансляции и открой эфир, я переведу тебе всё обратно. Ради твоего несовершеннолетия извинения можешь не приносить.
Нин Сюй равнодушно ответил:
— В прошлом семестре оплошал, занял второе место в параллели.
Со временем этот человек стал его постоянным главным донатером.
Нин Жуань в форме школы иностранных языков Ланьцзяна подбежала к нему, покачивая светло-серой юбкой.
Нин Сюй кивнул:
— Вполне возможно.
Тетушка отпила глоток из чашки:
— Тоже неплохо. Фаньфань чуть лучше тебя, в прошлом семестре занял сто пятидесятое место. А ты как сдал? Не падай духом, если постараться, глядишь, и на «проект 211» вытянешь.
Вода фонтаном выплеснулась у тетушки изо рта, а Чи Гуаньтоу, виляя хвостом, подбежал потоптаться по луже на полу. Дядя с виноватым видом протянул ей салфетки.
— Вот и отлично, — Нин Жуань послушно кивнула и шепотом нажаловалась:
— Тетушка над тобой издевается. Притворяется, будто переживает, что после академического отпуска ты отстанешь по учебе, а сама нахваливает братца Фаньфаня.
[Уморительно, у главного донатера шаблон порвало, ха-ха-ха.]
У обоих брата и сестры были волосы цвета льна и пара лучистых персиковых глаз. Только Нин Жуань выглядела более оживленной, в то время как на лице Нин Сюя обычно не отражалось никаких эмоций, а оттенок в глубине глаз казался куда более темным.
— Надумаешь — ищи меня, — коротко бросил он Чэлицзы и прямо посреди стрима отключил трансляцию.
[Мажорчик, не расстраивайся, наш брат Шэн же сказал, что вернет тебе деньги.]
Помимо школы Имин, Нин Сюй успел побывать и в двух других учебных заведениях.
[Ради твоего несовершеннолетия]
Спустившись вниз, Нин Сюй увидел, что его отец Нин Бовэй делает массаж плеч его маме, пока тетушка рядом закатывает глаза и лузгает семечки.
Взрывной Чэлицзы: [Сдались мне эти гроши!]
Ай Кэ изобразила загадочную полуулыбку — этот вопрос она задала уже второй раз, намеренно проигнорировав ответ.
Десять секунд ушло на сборку многогранника.
Поскольку школу Имин сокращенно называли «Первой средней», все привыкли называть школу Нин Сюя «Ланьгао».
С тех пор каждый раз, когда он запускал трансляцию, Чэлицзы приходил и закидывал его подарками. Причем поводы для донатов у этого парня были весьма странными: подарки прилетали не только тогда, когда Нин Сюй решал тренировочные варианты, побеждал противников в играх или крутил карандаш с элементами кат-ножа, но иногда стоило ему лишь покрутить ручку или потереть торчащие ушки Луны, как он тут же получал презент от этого пользователя.
— Ой, ты же год пропустил, это неизбежно. Будет время — пусть Фаньфань поделится с тобой учебным опытом, — тетушка улыбнулась еще самодовольнее.
— Ты сейчас в Ланьгао в первую трехсотку-то попадаешь?
Чэлицзы больше ничего не писал — то ли разозлился до предела, то ли еще что.
В городе Ланьцзян насчитывалось четыре элитные старшие школы: Школа иностранных языков и Лижэнь в районе Чжунцю, а также Имин и Первая старшая школа города Ланьцзян в районе Дунъань.
[......]
[Ха-ха-ха, до чего же дерзко!]
[Чэлицзы, наверное, сейчас лопнет от злости, ха-ха-ха.]
Ай Кэ усмехнулась:
— Имин тоже весьма неплох, находится как раз неподалеку от школы Сяосюя.
Тонкие и ловкие пальцы перебирали красный кубик, кончики пальцев стремительно и грациозно порхали между гранями, словно эльфы, блуждающие по лесу. Контраст цветов создавал мощный визуальный эффект, и всего за десять секунд развернулся потрясающий эстетический пир.
[Полномочное сопровождение родителей]
Тетушка с улыбкой спросила его:
— Как Сяосюй учился в прошлом семестре, успевает за программой?
Нин Сюй заметил сообщение от Нин Жуань: она написала, что уже спустилась вниз и ждет его.
— Братец, как там дела с твоим главным донатером? — понизив голос, оглянулась она на взрослых.
Он бросил небрежно:
— Не переживай, я верну ему деньги.
Нин Жуань в этом году только пошла в седьмой класс, волосы длиной до плеч лежали мягкими прядями. Черты лица, как и у Нин Сюя, были точной копией красоты Ай Кэ.
Ай Кэ с улыбкой произнесла:
— В конце прошлого семестра он отравился, не написал сочинение по китайскому, вот и умудрился скатиться на второе место. Эх, судя по всему, перед экзаменами придется строго следить за его питанием.
Тетушка вытерла следы воды и виновато захлопнула рот.
Затем она перевела взгляд на Нин Жуань, которая с момента своего появления не произнесла ни слова.
Тетушка с натянутой улыбкой протянула:
— Как себя чувствует Жуань Жуань? Почему она до сих пор такая неразговорчивая?
На сей раз Ай Кэ оставила это без ответа, а дядя даже нахмурился и толкнул жену локтем, призывая не болтать лишнего.
За ужином тетушка снова заговорила о том, что раз теперь обе семьи живут относительно близко, можно отправлять детей в школу на одном водителе.
Ай Кэ вежливо отклонила ее предложение: у ворот Ланьгао собирается безумное количество машин, и каждый раз, когда старик Сонг подвозил Нин Сюя, тому приходилось выходить заранее и идти пешком.
Теперь же, после переезда в Гуаньхэ Шуйюэ, по утрам ходило по несколько рейсов школьного автобуса, что как раз избавляло от пробок.
Нин Жуань завтра тоже предстояло идти в школу, и вечером она вместе с Нин Бовэем собиралась на машине вернуться в Ланьчжун.
Она с неохотой тянула Нин Сюя за край одежды и наставляла:
— Братец, не принимай слова тетушки близко к сердцу, не дави на себя понапрасну.
— Знаю, болтушка, — Нин Сюй погладил ее по голове.
В отличие от только что проявленной тишины, она принялась тараторить без умолку:
— Не забывай почаще стримить, мои друзья так любят учиться вместе с тобой! И не обращай внимания на этого главного донатера, я потом заведу левый аккаунт и отругаю его.
Нин Сюй похлопал ее по плечу:
— Хорошо.
Нин Жуань была настоящей фанатичной сестричкой, и лишь после его неоднократных подгоняний она двинулась в путь, оборачиваясь на каждом шагу.
На следующее утро Нин Сюй впервые воспользовался школьным автобусом.
Он встал рано, в первом автобусе почти никого не было, и он, надев наушники, прислонился щекой к оконному стеклу под музыку.
Утренний воздух еще не успел сильно прогреться, редкие лучи солнца пробивались сквозь листву гинкго у дороги, распадаясь на мерцающие кристаллы и обрамляя белые полы школьной формы размытой золотой каемкой.
Школьная форма Ланьгао считалась самой красивой в Ланьцзяне: для парней полагалась белая рубашка с галстуком и черные брюки, а для девушек — точно такая же рубашка в сочетании с клетчатой мини-юбкой, выглядело это очень свежо и молодо.
После одной из остановок в салон поднялся очкастый парень и плюхнулся на сиденье рядом с Нин Сюем.
— Утро доброе, бог Сюй, давай-давай, сначала физику, — Ли Цю с привычной сноровкой закинул рюкзак на колени и извлек оттуда тетрадь с физикой.
Нин Сюй приподнял бровь:
— Разве ты вчера не собирался браться за математику?
Ли Цю обреченно вздохнул:
— Давай лучше с физикой сверимся, там тестовых вопросов много, как раз к школе успеем закончить.
Пока Нин Сюй отыскивал домашку по физике, тот с унылым видом принялся жаловаться:
— Этот вариант по физике — просто поминки по родственникам, охренеть как сложно! Боюсь, если не сверю с тобой ответы, по прибытии в школу твою тетрадь уже днём с огнем не сыщешь.
Ли Цю изначально учился в классе «Чуаньюй А», но из-за плохих результатов его перевели в третий класс. Сам Нин Сюй тогда из-за перевода мог выбрать лишь обычный класс, и они столкнулись в учебной части, где Ли Цю своим подвешенным языком и затащил его в третий класс.
Нин Сюй удивился:
— Что еще за поминки по родственникам?
Ли Цю сверял ответы и пояснял:
— На похоронах поклон раз, поклон два, поклон три, родственники благодарят соболезнующих, усек? Дорешаю этот вариант — и сразу ласты склею.
Нин Сюй:
— ......
С этими словами он вытащил из сумки банку Старбакса и сунул ее Нин Сюю:
— Награда для тебя, убер-задротская газировка, любимое питье таких задротов, как вы.
Нин Сюй открутил крышку, сделал глоток и деликатно заметил:
— Если бы твой фантастический дар придумывать названия перенаправить в русло написания сочинений-рассуждений, глядишь, и баллов набрал бы больше.
Гуманитарные науки были ахиллесовой пятой Ли Цю, он почесал затылок:
— Ну, знаешь ли, я из тех, кто красив снаружи, да пуст внутри. Много ли найдется тех, кто хорош одновременно и в гуманитарных, и в точных науках? Звучит прямо-таки жутковато.
— Кстати, ты в курсе, что сегодня меняют местами? Цянь Ян кидал объявление в чат, — сообщил он.
Нин Сюй равнодушно бросил:
— Меняйте, всё равно парты одиночные.
В Ланьгао издавна царил порядок одноместных парт, однако для удобства передвижения учителей каждые два ряда ставили чуть ближе друг к другу.
Ли Цю кивнул:
— Ты предсказуемо не заглядывал в таблицу рассадки.
Он достал смартфон, открыл отправленную классным руководителем накануне схему и предупредил:
— Только не ругайся матом.
Нин Сюй бросил взгляд и обнаружил себя на последнем парте у окна, а справа от него значилось режущее глаз имя: Цзин Вэнь.
Он дал объективную оценку:
— Дебил.
Ли Цю убрал телефон и остался доволен:
— Ты Цяня назвал дебилом или Цзин Вэня?
— Обоих, — бесстрастно ответил Нин Сюй.
С прошлого семестра весь класс был в курсе, что они с Цзин Вэнем друг друга на дух не переносят.
Если в классе оказываются два сногсшибательно красивых парня, они либо становятся лучшими корешами, которых шипперит вся школа, либо заклятыми врагами, испытывающими тошноту при одном взгляде друг на друга.
И причиной, по которой они с Цзин Вэнем скатились ко второму варианту — по крайней мере, с точки зрения Цзин Вэня — стало то, что на спортивных состязаниях Нин Сюй оборвал его серию из трех чемпионских титулов подряд.
Что же до самого Нин Сюя, то здесь всё было просто: он терпеть не мог школьных хулиганов.
А Цзин Вэнь как раз и был этим хулиганом.
Он за всю жизнь не обмолвился с Цзин Вэнем ни единым словом, но это нисколько не мешало им питать взаимную антипатию.
В стенах старшей школы ничто не распространяется так быстро, как плохие отношения между двумя красавчиками. Последствием же разгорающегося слуха становилось лишь то, что атмосфера между ними накалялась еще сильнее, образуя идеальный замкнутый круг.
По прибытии в класс дела обстояли ровно так, как и предсказывал Ли Цю: не прошло и получаса, как домашку Нин Сюя разорвали на части и растащили подчистую, не оставив и следа.
Солнечный свет за окном постепенно набирал жар, в аудитории царил безумный ажиотаж от безбожного списывания, вокруг летали тетради и листки. Гуденей голосов, шелеста страниц и бульканья наливаемой воды не смолкало ни на секунду.
— А-а-а, я не успеваю дописать! Когда уже придет Шлепанец?
— К восьми часам, должно быть скоро.
Ли Цю подал голос:
— Как только он явится, начнется пересадка. Схему видели?
Сидевшие перед ними соседи по парте отозвались:
— Видели. Мы тут обсуждаем: раз красавчик класса забился на камчатке, то задняя дверь теперь точно превратится в место паломничества туристов.
Ли Цю поправил его:
— Не-а-а, мой бог Сюй — он вообще-то главный школьный красавчик.
Передний сосед усмехнулся:
— Повтори-ка эту фразу при Брате Вэне, и я угощу тебя больничными обедами на целую неделю.
Ли Цю тут же сдал назад:
— Пожалуй, нет, дары чужие мне не впрок. От одного удара Цзин Вэня прием пищи мгновенно превратится в поминки, а я отлично помню его героические подвиги, когда он в Имине раскидал десятерых в одиночку.
Нин Сюй взглянул на него:
— Я тоже могу устроить тебе поминки прямо на месте.
Передний сосед громко расхохотался.
Пока они болтали, в класс ввалился Цянь Ян в шлепках.
Следом за ним кто-то шел, и высокая фигура перекрыла весь свет в дверном проеме, заметно возвышаясь над коротышкой-учителем.
В классе сразу поутихло, все уставились туда.
Цзин Вэнь лениво стоял в дверях, галстук небрежно болтался на шее, одна рука придерживала лямку рюкзака, а вторая по-хулигански покоилась в кармане брюк.
Его волосы были угольно-черными, короткими и торчащими с бунтарским видом — каждая прядка словно обладала собственным характером, но на первый взгляд это даже не казалось беспорядком.
Из-под растрепанной челки виднелись высокие брови и пронзительный, полный ленивого пренебрежения взгляд. Тонкие веки прикрывали зрачки, подбородок был чуть приподнят, и от всего его облика веяло аурой: «Даже не подходи ко мне».
Цянь Ян бросил взгляд на наконец-то перекрашенные в черный цвет волосы ученика и тяжело фыркнул:
— Застегни пуговицы! Я сказал, что приду к восьми, но это значит, что приду я, а не то, что ты обязан припереться со мной ноздря в ноздрю! А ну марш внутрь садиться.
Девочки издали хихиканье, одновременно с восторгом и робким трепетом разглядывая его. После семестрового перерыва его зеленая шевелюра снова стала черной, хотя в прошлом семестре именно за покраску волос он отхватил официальный выговор с занесением.
Цзин Вэнь лениво вразвалочку прошел в класс и опустился на стул рядом с парнем в третьем ряду.
Ци Хаоян как раз тайком уплетал паровой пирожок с пастой из красной фасоли. Заметив, как взгляд Цяня Яна смещается в его сторону, он тут же целиком проглотил всю булку, чуть не подавившись насмерть.
— Кхе-кхе, блин, брат Вэнь, мог бы и предупредить, что заявишься! — просипел он сквозь затор с вытянутой шеей.
Цзин Вэнь холодно усмехнулся:
— Я сделал это нарочно, кто просил тебя везде разносить слухи, будто меня кинули в интернете на сто пятнадцать тысяч.
Ци Хаоян вытаращил глаза:
— Да ты ж мать твою!
Ладно, силенки неравные, придется стерпеть.
Он с любопытством протянул:
— Разве тебя и правда не кинули на сто пятнадцать тысяч? С чего бы это называть слухами? Не ожидал, честно говоря: столько красоток за тобой бегали, а ты, оказывается, любитель романов по переписке?
Цзин Вэнь лениво отмахнулся и бросил ему:
— Вали отсюда.
Цянь Ян хлопнул ладонью по доске:
— Хватит писать, все сдаем летние задания! Через десять минут меняемся местами, после пересадки дежурные убирают закрепленный участок, а старосты подходят ко мне. В десять часов все идут на стадион на церемонию открытия учебного года, поживее, нечего тут телепаться.
Будучи учителем физики, он вел третий класс с самого момента разделения на потоки, поэтому отдавал распоряжения с отточенной легкостью.
Ученики медленно и неохотно сдавали работы, медленно и неохотно пересаживались — словно нарочно делая всё наперекор.
Цянь Ян потерял терпение и вытащил старост в коридор для инструктажа.
Нин Сюй перенес свои вещи к окну. Третий класс располагался на третьем этаже корпуса Чунвэнь, и из окна как раз открывался вид на раскидистые метасеквойи.
Высокие, под десяток метров, деревья гордо возвышались у стены, а их нетронутые кроны кое-где свешивались прямо к подоконнику, открывая взору сплошную зелень. Это место не находилось у самой двери и обладало прекрасным пейзажем, так что его по праву можно было назвать счастливым уголком.
В сравнении с этим место справа выглядело куда хуже.
Мало того, что его было отлично видно от задней двери, так оно еще и стояло вплотную к проходу: постоянное движение людей туда-сюда создавало риск того, что вещи с парты постоянно будут сносить.
Все предварительно изучили карту рассадки, и некоторые любители сплетен то и дело бросали косые взгляды на задние ряды, желая посмотреть, не развернется ли там какое-нибудь представление.
Ли Цю шепнул сидевшей рядом девочке:
— Капец, в прошлый семестр Цзин Вэнь сидел именно за той партой, а Шлепанец вытащил его оттуда как раз из-за страха, что тот будет отвлекаться. Он наверняка намерен вернуться на свое место.
Девочка прикрыла рот рукой:
— Они что, подерутся?
Ли Цю никогда не видел Нин Сюя в драке, но при мысли об этом в нем даже шевельнулось некоторое предвкушение:
— Трудно сказать, во всяком случае, А-Сюй не из тех, с кем легко договориться.
Он наказал девочке:
— Если начнется драка, я полезу разнимать, а ты не забудь позвать Шлепанца.
Девочка испуганно кивнула, едва ли не на все 360 градусов выворачивая шею, чтобы не пропустить грандиозное зрелище.
Цзин Вэнь оправдал ожидания и направился к ряду у окна. От каждого шага его длинных ног, обтянутых черными брюками, у окружающих замирало дыхание.
В классе стояла неестественная тишина, все взгляды сосредоточились на двоих парнях, и даже собирающие тетради старосты замерли в предвкушении сплетен.
Семечки, арахис и газировка уже заняли свои места — высадка в Нормандии была неизбежна.
Цзин Вэнь поднял ногу, и брендовый кроссовки сверкнули дерзким цветом, когда носок ботинка ударил прямо по углу парты Нин Сюя.
— Освободи, я буду сидеть внутри, — задрал он подбородок.
Это место было его троном, на который за все три года старшей школы никто не смел посягнуть.
Нин Сюй подпер подбородок рукой, глядя в окно, и от внезапного толчка парты его рука соскользнула, а голова качнулась вслед за ней.
Он поднял глаза на Цзин Вэня, и в его серо-карих глазах заплескалось холодное пренебрежение.
— Вали нахрен, садись куда хочешь.
Голос юноши обладал свежей звонкостью ранних побегов, а тембр звучал подобно сталкивающимся драгоценным камням; если бы из его уст слетали приятные слова, в них наверняка утонула бы целая толпа людей.
И тем не менее, стоило этим губам разойтись и сомкнуться при температуре в 37 градусов, как произнесенные слова мгновенно опустили атмосферу до минус 37.
Этот голос, эта манера ругаться...
Почему в них сквозит столь жуткая знакомость?
Тело Цзин Вэня резко качнулось, словно он расслышал нечто невероятное.
Слегка приподнятые уголки глаз широко распахнулись, зрачки сузились до предела, а пальцы опущенной руки нервно дернулись пару раз — вид у него был такой, будто он только что увидел заговорившую парту.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...