Плач был совсем тихим – не царапал кожу, а будто крошечными коготками котёнка скрёб по самому сердцу.
Раздражало.
Линь Си перевернулась и натянула одеяло на голову.
Пусть 01 и не давала ей никаких заданий, но этот мир был миром романа, а роль злодейки-второго плана – вполне реальной.
Никто не мог поручиться, что одна случайная выходка не заведёт её прямиком на ту самую дорожку.
Так что пока её план был прост: лежать тюленем и подрывать чужие ожидания, быть незаметной декорацией, а не чьей-то жилеткой для слёз.
А плач всё не стихал – в нём слышалось отчаяние, глухое, сдавленное, как последние судороги утопающего.
Этот звук просачивался сквозь щель под одеялом и безошибочно впивался в самое ухо.
В прошлой жизни, когда Линь Си работала под прикрытием, ей доводилось носить личину учительницы, а вернувшись, она снова выбрала обычную педагогическую стезю.
Она повидала куда как много детских слёз. Капризных, обиженных и... таких же, как сейчас, – пропитанных страхом и стыдом.
А бывали дети, чьи слёзы несли в себе чистую, незамутнённую жажду убийства.
Линь Си перевернулась на другой бок:
[01, в школе есть камеры?]
01 отозвалась с треском и шипением:
[... Есть, но на время дневного сна... ради защиты личных данных детей их отключают.]
[Обычно снаружи... присматривает кто-то из учителей, но сегодня почему-то никого нет... ш-ш-ш.]
Линь Си открыла глаза.
Ну конечно.
Камеры бесполезны, и учителей поблизости нет.
Она откинула одеяло и села. Маленькое тельце ещё не слушалось, качнулось и лишь потом выпрямилось.
Она посмотрела туда, откуда шёл звук.
На кроватке в самом дальнем углу класса, свернувшись в комок, лежал мальчик. Он почти целиком зарылся в одеяло. Лицо было слишком уж красивым – мягкие волнистые волосы торчали вихрами, на загнутых ресницах застыли слезинки, будто перед ней лежала хрупкая фарфоровая кукла.
Плечи дёргались, но из горла не вырывалось ни звука – он плакал безмолвно.
Линь Си едва заметно нахмурилась.
Такой плач означал не мелкую неприятность.
Она соскользнула с постели, босые ножки ступили на ледяной пол. Тело действовало быстрее, чем разум успевал принять решение.
Перебирая пухлыми короткими ножками, она шаг за шагом, бесшумно приблизилась к кровати.
Чем ближе, тем явственнее становился в воздухе едва различимый тёплый, влажный запах с кислой ноткой.
Линь Си замерла у кроватки мальчика.
Бледно-голубая простыня под ним уже расползлась тёмным мокрым пятном.
Ну да – описался.
Для ребёнка, у которого уже проснулось чувство стыда, это было равносильно рухнувшему небу.
Почувствовав чьё-то присутствие, мальчик застыл, и плач оборвался. Он вжался лицом в подушку ещё глубже – как зверёк, который в ужасе мечтает забиться в свою раковину.
Линь Си не издала ни звука.
Она протянула свой короткий пухлый пальчик и легонько ткнула мальчика в дрожащее плечо.
Он вздрогнул всем телом и в панике поднял голову. Прекрасные глаза наполнились слезами и отчаянием; при виде Линь Си ужас достиг предела.
Он приоткрыл рот, готовый разрыдаться.
Линь Си мгновенно приложила указательный палец к губам – жест, означавший «тс-с».
Лицо её оставалось спокойным: ни насмешки, ни брезгливости, ни единой лишней эмоции. В этих чёрно-белых глазах светилась выдержка, совершенно не соответствовавшая возрасту.
Рыдание застряло у мальчика в горле. Он оцепенело смотрел на неё и забыл бояться.
Линь Си убрала руку, показала на мокрые простыню и штаны, а потом – на высокий шкаф у противоположной стены класса.
Смысл был более чем прозрачен: иди и переоденься.
Слёзы снова нахлынули на глаза мальчика. Он беспомощно мотнул головой, крепко-накрепко сжав маленькие губы.
Он не смел.
Учительница узнает, расскажет маме, и все дети будут над ним смеяться.
А мама, узнав, наверняка сочтёт его позором.
Линь Си прочла его страх без слов.
Вот ведь морока на мою голову. Она мысленно вздохнула: в первый же день исполнения плана – и на тебе, препятствие.
Линь Си больше не стала давать ему выбора – просто взяла его за холодную маленькую руку.
Рука мальчика была мягкой; от неожиданности он совсем растерялся.
Линь Си потащила его за собой, руководствуясь логикой взрослого человека, прямиком к тому самому шкафу, где, скорее всего, хранились запасные вещи.
Шкаф был высокий – с её нынешним ростом до ручки было ни за что не дотянуться.
Она отпустила мальчика и указала на маленькую деревянную табуретку рядом.
Он не понял – только таращился на неё влажными глазами.
Линь Си терпеливо ткнула пальцем ещё раз.
Он не двинулся с места.
Она отказалась от дальнейших попыток объясниться, сама подошла к табуретке и, пыхтя и отдуваясь, поволокла её за собой – для неё тяжеленную.
Тум. — ножка табуретки глухо стукнула о пол.
Несколько чутко спавших детей перевернулись и пробормотали что-то сквозь сон.
Мальчик вздрогнул всем телом и инстинктивно зажал рот ладонью.
Линь Си обернулась и одарила его взглядом: «тихо».
Она сама забралась на табуретку. Маленькая фигурка качалась и кренилась так, что смотреть было страшно. Она ухватилась за ручку дверцы и легонько потянула.
Скр-р-рип...
Тихий скрежет в тишине послеобеденной спальни прозвучал оглушительно резко.
Линь Си и мальчик замерли одновременно.
Прошло несколько секунд; убедившись, что учителей не потревожили, она продолжила – с чудовищной медлительностью приоткрыла дверцу на узкую щель.
Обернувшись к мальчику на полу, она повелительно вздёрнула подбородок.
— Следи за обстановкой.
На сей раз он наконец уловил суть. Крадучись, подбежал к двери и осторожно выглянул в щель, вытянувшись в струнку, словно настоящий часовой.
Линь Си больше не обращала на него внимания, боком протиснулась в щель.
Внутри шкафа аккуратно, стопками, лежали чистые простыни, пододеяльники и детская одежда.
Она вытащила, пыхтя, стопку белья и маленькие штаны, выбралась обратно и сползла с табуретки вместе с добычей.
Всё это время два карапуза действовали на диво слаженно, будто отрепетировали не один раз.
Вернувшись на «место происшествия», Линь Си положила чистые вещи и простыню на пол. Показала на мокрую простыню, потом на мальчика.
— Сам.
Мальчик перевёл взгляд с неё на кровать, помедлил пару секунд и наконец, набравшись смелости, неуклюже начал стягивать мокрую простыню.
Линь Си в это время стянула с него мокрые штаны и натянула чистые.
Мальчик всё это время сидел как деревянный, позволяя ей вертеть собой, щёки горели так, будто вот-вот пойдёт кровь.
Он никогда не встречал таких девочек.
Она такая сильная, всё знает, ничего не боится.
Скоро мокрая простыня была скомкана в тугой узел и запихнута в самый дальний, неприметный угол нижней полки шкафа. Новая, сухая простыня застелена заново.
«Место происшествия» было обработано безупречно – ни следа, ни намёка.
Линь Си отряхнула ладошки от пыли. Дело сделано.
Она зевнула, собираясь вернуться к своей «великой миссии лежания тюленем».
Едва повернулась – как край её одежды намертво стиснула маленькая рука.
Хватка была несильной, но в ней читалась непреклонная упёртость.
Линь Си обернулась и встретила взгляд этих чистых, как горный хрусталь, огромных глаз. Страха в них больше не было – лишь безграничная привязанность и капелька мольбы.
Она сложила лицо в строгую мину, стараясь выглядеть построже:
— Что?
Мальчик сжал пальцы на ткани и продолжал молчать.
С того самого первого рыдания Линь Си не слышала от него ни единого звука.
Но взгляд его она поняла.
Он не хотел оставаться один.
Внутри Линь Си взрослая её часть бешено взвыла.
«Отпусти! Не мешай мне дожить до финала! Я тебе не нянька!»
«Мой план бездействия! Моя мирная жизнь лежачего тюленя!»
И всё же маленькое тельце осталось стоять на месте.
Глядя на этого перепуганного насмерть мальчишку, который, как котёнок, искал у неё защиты, она снова ощутила проклятую профессиональную болезнь учителя.
Да ладно уж.
Дети – цветы жизни. И даже цветы, описавшие постель, всё равно цветы.
Считай, что это её вклад в удобрение.
Смирившись с судьбой, она подняла руку и принялась легонько похлопывать его по спине.
Движения были успокаивающими.
Линь Си показала на свою кроватку – мол, можешь лечь рядом.
Только тогда мальчик разжал руку и покорно засеменил за ней. Он не стал ложиться на свою постель – вместо этого повторил её позу: улёгся на холодном полу у её кровати, свернувшись клубочком, и не сводил с неё глаз.
Линь Си сдалась: подняла его, запихнула на кровать и отдала ему половину своего одеяла.
Стоило ему коснуться одеяла – глаза закрылись, и почти сразу послышалось ровное дыхание. Он спал, всё ещё сжимая в кулачке край одеяла, будто единственный якорь, что мог его успокоить.
Линь Си лежала на боку, глядя на его безмятежное, умиротворённое лицо во сне.
Мальчишка и вправду был хорош собой: белая кожа, тонкие черты лица – только вот пуглив сверх всякой меры.
Интересно, кем он был в оригинале? Какой-нибудь пушечный герой, не удостоенный даже имени?
01 уже обрисовала Линь Си особенности этого мира – школьного романа в жанре «Мэри Сью».
Ни один характер среди значимых персонажей не совпадал с этим мальчиком.
Ладно, неважно.
Она закрыла глаза и вскоре уже спала.

Комментарии

Загрузка...