После того как Сун Дунмэй вмешалась в ситуацию, конфликт был временно улажен, и Ван Гуйфэнь больше не докучала Шэнь Сяои.
Сгущались сумерки, люди постепенно расходились. Сун Юаньчжоу вызвался проводить Шэнь Сяои до самого конца переулка, где всё ещё стоял её неразобранный лоток.
— Ты... в порядке? — Сун Юаньчжоу с беспокойством посмотрел на неё.
— Да, всё хорошо, — Шэнь Сяои покачала головой.
— Будь осторожнее в будущем. Ради денег некоторые люди готовы на что угодно, — заботливо предупредил он.
— Я знаю. Просто не ожидала, что она будет использовать собственного ребёнка в своих целях. Если честно, Юэюэ очень жаль, такая девочка пропадает, — с горечью произнесла Шэнь Сяои. Вскоре они дошли до перекрёстка, и она начала собирать вещи, собираясь идти домой.
— Давай помогу, — Сун Юаньчжоу закатал рукава и, наклонившись, подхватил тележку.
Шэнь Сяои смутилась, не ожидая такой помощи.
— Директор Сун, спасибо вам.
— Не нужно постоянно меня благодарить. Вести мелкую торговлю непросто, и столкнуться с такой бессовестной женщиной — врагу не пожелаешь.
Они молча собирали вещи. Шэнь Сяои подняла с земли мусор и, уже собираясь выпрямиться, внезапно поскользнулась и пошатнулась назад.
— Осторожно! — Сун Юаньчжоу среагировал мгновенно и подхватил её под локти.
Потеряв равновесие, она влетела прямо в его объятия. От мужчины исходил едва уловимый запах мыла, который заполнил всё вокруг. Лицо Шэнь Сяои прижалось к его груди, и она отчётливо услышала стук его сердца. На мгновение она даже не поняла, чьё это сердце бьётся так бешено — его или её собственное, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Простите! — Шэнь Сяои опомнилась и поспешно отстранилась, чувствуя, как её лицо пылает.
— Ничего страшного. Я увидел, что ты сейчас упадёшь, поэтому...
Сун Юаньчжоу тоже разжал руки, его уши заметно покраснели. В этот момент со стороны переулка послышался знакомый голос.
— Тётя!
Шэнь Янь бежал к ним, сжимая в руке старенький фонарик. Шэнь Сяои поспешно поправила волосы, а Сун Юаньчжоу наконец пришёл в себя.
— Вещи почти собраны, остальное вы доделаете сами. Я... я пойду.
— Хорошо... — Шэнь Сяои не осмеливалась смотреть ему в глаза и едва заметно кивнула.
Когда Сун Юаньчжоу ушёл, она наконец облегчённо выдохнула, хотя сердце всё ещё неистово колотилось.
— Тётя, у тебя лицо такое красное, ты не заболела? — Шэнь Янь поднял на неё обеспокоенный взгляд.
— Нет, нет, просто жарко. Почему сегодня так душно? — она поспешно коснулась своего лица и перевела тему: — Скорее, помоги мне донести остальное.
***
Вернувшись домой, Шэнь Сяои принялась раскладывать вещи.
— Тётя, а Юэюэ... — Шэнь Янь тоже слышал о том, что произошло вечером, и на душе у него было неспокойно.
Шэнь Сяои вздохнула:
— Юэюэ — хороший ребёнок, но её мать... Ладно, не будем об этом. Не позволяй этой истории повлиять на твою дружбу с ней. А с её матерью я разберусь.
Шэнь Янь был ещё мал и многих вещей не понимал.
— Хорошо, я понял.
На следующее утро Шэнь Сяои специально приготовила несколько кусочков жареной курицы и оставила их на каменном столбике у порога.
— Тётя, зачем ты это сделала? — с любопытством спросил мальчик.
— Для бездомных кошек и собак, которые здесь бегают.
Шэнь Янь не стал расспрашивать дальше, и Шэнь Сяои отправилась на работу. Около десяти утра запыхавшийся ребёнок прибежал к ней на завод.
— Тётя! Тётя!
Лицо Шэнь Яня раскраснелось.
— У Цинь Цзюня расстройство желудка! Его всё утро полощет, мать уже понесла его в медпункт!
Шэнь Сяои переводила документы и, услышав это, даже не удивилась, будто именно этого и ожидала.
— Да неужели?
— Ага! Я утром видел, как мать Цинь Луюэ тайком забрала тот свёрток, что лежал у нашего порога. Наверняка она накормила им Цинь Цзюня!
— Туда им и дорога.
Шэнь Сяои слегка приподняла бровь. Она заранее знала, что Ван Гуйфэнь не удержится. Жареное пролежало всю ночь: хоть оно и не испортилось, но было очень жирным. Мальчишку дома баловали донельзя, и желудок у него был слабый — неудивительно, что после такой еды ему стало плохо.
— Тётя, а ты не боишься, что они снова придут скандалить? — Шэнь Янь обеспокоенно опустил голову, боясь, что тётю снова обидят.
— Не боюсь. В этот раз она сама виновата.
— А? — Шэнь Янь всё ещё не понимал.
Шэнь Сяои налила ему воды и мягко сказала:
— Хороший мой, иди домой, обсудим это вечером.
Мальчик послушно кивнул и ушёл.
***
В обеденный перерыв к Шэнь Сяои подошёл старик Ли:
— Сяо Шэнь, слышала, что у мальчишки из семьи Цинь живот прихватило? В общежитии уже вовсю болтают, будто ты торгуешь некачественной едой...
Шэнь Сяои налила ему воды:
— Дядюшка Ли, а вы мне верите?
— Я-то верю! Но ведь люди говорят! Если не прояснишь ситуацию, боюсь, торговля твоя накроется.
— Я понимаю. Спасибо за предупреждение, я всё держу под контролем, — она улыбнулась, чтобы успокоить старика.
Увидев её уверенность, старик Ли наконец успокоился. Вечером, когда Шэнь Сяои закончила готовить ужин, в дверь постучали. Она знаком велела Шэнь Яню молчать, не спеша подошла и открыла дверь. На пороге, как и ожидалось, стояла Ван Гуйфэнь. Она была в ярости, на руках у неё висел бледный Цинь Цзюнь, а позади робко пряталась Цинь Луюэ.
— Шэнь Сяои! Посмотри, что ты натворила! — завопила Ван Гуйфэнь, едва увидев её. — Мой сын весь день мучается с животом после твоей еды! Говори, что будем делать!
Шэнь Сяои приподняла бровь:
— После моей еды?
— Не строй из себя дурочку! Она лежала на каменном столбике! Чья же ещё, если не твоя?
Ван Гуйфэнь брызгала слюной, переполненная гневом.
— О... — протянула Шэнь Сяои. — Так это я оставила, чтобы покормить бездомных кошек и собак. Тётушка, как же вы могли взять еду, предназначенную для животных, и накормить ею своего сына?
Ван Гуйфэнь осеклась, её лицо изменилось:
— Врёшь! Это была еда для людей! Всё было аккуратно завёрнуто!
— Если завёрнуто аккуратно, значит, для людей? Тётушка, ну и логика у вас, — Шэнь Сяои прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
Ван Гуйфэнь лишилась дара речи. Она с недоверием уставилась на Шэнь Сяои:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Тётушка, вчера вы с пеной у рта доказывали, что моя еда некачественная. Почему же сегодня вы без тени сомнения взяли её, чтобы накормить сына? — прямо спросила Шэнь Сяои.
Вопрос был острым, и Ван Гуйфэнь не нашлась, что ответить. Шум привлёк соседей. Многие из них знали, что произошло вчера, и, сопоставив факты, начали косо смотреть на Ван Гуйфэнь.
— И правда, вчера кричала, что у неё отрава, а сегодня сама же подобрала и скормила ребёнку...
— Может, она специально это сделала?
Ван Гуйфэнь почувствовала, как теряет лицо, и от стыда перешла в наступление:
— Откуда мне было знать, что это для собак! Выглядело чистым, я и подумала, что ты обронила! А даже если и взяла, то что? Это твоя еда была плохой! Моему сыну стало плохо именно от неё!
— Неужели?

Комментарии

Загрузка...