Уезд Аньхэ. Шумная и полная жизни лапшичная, где подавали лапшу с говядиной.
Су Ян напряженно сидел напротив Лу Чэньюаня, нервно положив руки на колени.
Он никак не мог взять в толк, почему таинственный важный человек, который пару дней назад появился в школьной столовой и вручил Е Жоси контракт на баснословную сумму, вдруг нашел его.
— Су Ян, не нервничай.
Лу Чэньюань пододвинул к нему миску с дымящейся лапшой. Его голос звучал мягко.
— Я пришел к тебе также по делу.
Су Ян поднял голову; в его взгляде читались настороженность и недоумение.
— Мы навели о тебе справки, — Лу Чэньюань сразу перешел к сути, понимая, что с таким умным парнем любые экивоки излишни. — Твой талант в компьютерных технологиях даже превосходит твои школьные оценки. Ты тоже стоишь инвестиций.
Зрачки Су Яна слегка сузились.
— Мы готовы оплатить твое обучение в университете и предоставить возможность стажироваться в лучших IT–лабораториях мира. Все расходы мы берем на себя. — Тон Лу Чэньюаня оставался спокойным, но таил в себе непреодолимый соблазн. — Условие одно: после выпуска ты десять лет проработаешь в моей компании.
Это предложение могло в корне изменить его жизнь.
Сердце Су Яна забилось быстрее, но он не спешил соглашаться, став еще более подозрительным:
— Почему именно я?
— Из–за твоей ценности. А еще потому... что мне нужно, чтобы ты выполнил для меня одно дело здесь, в Аньхэ.
Взгляд Лу Чэньюаня, спокойный как водная гладь, смотрел прямо ему в глаза.
— Е Жоси — тоже наш объект для инвестиций. Ее безопасность и эмоциональная стабильность напрямую влияют на рентабельность наших вложений. Мне нужен надежный человек на месте, который будет постоянно следить за ее ситуацией, чтобы предотвратить любые непредвиденные обстоятельства.
Он сделал паузу и сменил тон:
— Я знаю, что ты всегда тайно заботился о ней. То, что я тебе предлагаю — не подачка, а сделка. Ты помогаешь мне охранять мои инвестиции, а я инвестирую в твое будущее. Это справедливо.
Слово «охранять» ударило Су Яна в самое сердце, словно тяжелый молот.
Казалось, этот человек одним взглядом прочитал его сокровенные, скрытые глубоко в душе чувства, о которых он никому никогда не рассказывал.
Лицо Су Яна мгновенно вспыхнуло: от смущения, от неловкости из–за того, что его раскусили, но больше всего — от небывалого потрясения.
Впервые в жизни Су Ян узнал, что защита другого человека может стать честной, полноправной «работой».
— Я... — Су Ян открыл рот, но не нашел слов.
— Тебе не нужно делать ничего лишнего, просто веди себя как обычно. Только если у нее возникнут проблемы — немедленно сообщай нам. Разумеется, мы также пришлем профессионалов для тайной охраны, ты — просто дополнительная страховка.
Лу Чэньюань подвинул к нему договор, похожий на тот, что он дал Лу Жоси, и банковскую карту.
— Ознакомься с соглашением, если все устраивает — подписывай. На карте 500 000 юаней — на начальный этап лечения твоей матери и на твои расходы. Пароль — дата твоего рождения.
Су Ян посмотрел на банковскую карту, затем заглянул в глубокие глаза Лу Чэньюаня. Он понимал, что у него нет причин отказываться, да он и не хотел.
Это нужно было не только ему самому и его тяжелобольной матери, но и... ради той девушки, к которой он всегда хотел приблизиться, но не смел.
Он взял ручку и торжественно вывел свое имя.
— Я согласен, — Су Ян поднял голову, и скованность в его глазах сменилась необычайной твердостью. — Я буду оберегать ее.
Лу Чэньюань удовлетворенно кивнул.
На шахматной доске появилась еще одна важнейшая фигура.
...
Когда Лу Чэньюань уладил все дела и вернулся в поместье семьи Лу, на улицах уже зажглись вечерние огни.
Едва войдя в гостиную, он увидел, как по лестнице радостно сбегает Лу Цяньцянь, одетая в розовый костюм от Chanel.
— Брат! Наконец–то ты вернулся!
Лу Цяньцянь ласково прильнула к нему и, раскачивая его за руку, капризно протянула:
— На следующей неделе у меня день рождения! Когда доставят тот лимитированный спорткар «Астон Мартин», который ты мне обещал? Все мои друзья ждут не дождутся на него посмотреть!
Память первоначального владельца тела подсказывала, что каждый раз, когда Лу Цяньцянь так ластилась, он не мог ей отказать и выполнял любые, даже самые нелепые требования.
Но сейчас Лу Чэньюань лишь невозмутимо высвободил руку.
Он посмотрел на эту избалованную «сестру», не знающую берегов; в его глазах не было ни капли эмоций — лишь кристально чистое спокойствие.
— Заказ на машину отменен, — равнодушно ответил он.
— Что? — улыбка застыла на лице Лу Цяньцянь; ей показалось, что она ослышалась. — Брат, ты шутишь?
— Я не шучу, — тон Лу Чэньюаня не терпел возражений. — С сегодняшнего дня все кредитные и дополнительные карты на твое имя заблокированы. Всеми предметами роскоши, что уже есть в этом доме, ты можешь продолжать пользоваться, но покупать новые отныне запрещено.
Лу Цяньцянь совершенно растерялась; она широко раскрыла глаза, полные недоверия:
— Но почему?! Брат, ты с ума сошел? Что я сделала не так?
На шум подошла Лоу Мэнлин. С недоумением взглянув на старшего сына, она спросила:
— А–Юань, что стряслось? У Цяньцянь скоро день рождения, как ты можешь...
— Мама, я делаю это ради ее же блага, — Лу Чэньюань повернулся к матери. Его тон был мягким, но позиция — непреклонной.
Он снова перевел взгляд на Лу Цяньцянь и, чеканя каждое слово, произнес:
— Хочешь подарок на день рождения? Пожалуйста. Заработай на него сама.
— Да как я заработаю?! — у Лу Цяньцянь от гнева покраснели глаза.
— Завтрашнего дня ты идешь в благотворительную столовую микрорайона Чуньфэн и будешь там помогать на кухне в течение тридцати дней, — Лу Чэньюань озвучил совершенно немыслимое для нее решение. — Будешь работать по три часа в день без опозданий и уходов раньше времени. Как только твой табель посещаемости будет соответствовать норме, мы вернемся к разговору о подарке. Что касается школы — я все улажу. Для учебы я найму репетиторов.
— Что?! Заставляешь меня идти в такое место... мыть овощи и готовить для этих нищих?! — завизжала Лу Цяньцянь, чувствуя себя невероятно оскорбленной. — Я не пойду! Ни за что не пойду!
— Значит, не будет ни подарка, ни карманных денег — ни единого юаня, — лицо Лу Чэньюаня оставалось бесстрастным.
— Ты! — Лу Цяньцянь тряслась от ярости, на глазах навернулись слезы. Она умоляюще посмотрела на Лоу Мэнлин. — Мама! Посмотри на брата! Он издевается надо мной!
Сердце Лоу Мэнлин тут же дрогнуло; она потянула Лу Чэньюаня за рукав и укоризненно сказала:
— А–Юань, ну не надо так, Цяньцянь ведь с детства никогда не знала таких трудностей. Она же твоя сестра.
— Мама, именно потому, что она моя сестра, дочь семьи Лу, я не могу позволить ей превратиться в никчемность, которая умеет лишь тянуть руку за деньгами и обвешиваться роскошью.
Голос Лу Чэньюаня стал строже, в нем зазвучала невиданная прежде властность.
— Она должна понять, что ни одно зернышко риса не дается легко. Раз она наслаждается высочайшим уровнем достатка семьи Лу, то обязана осознать, какая ответственность за этим стоит.
Это было убеждение, впечатанное в его кости из прошлой жизни, когда он работал секретарем по борьбе с бедностью.
Благородство человека никогда не измеряется тем, сколько он имеет, а тем, сколько он понимает и какую ношу готов нести.
— Мне плевать! Я никуда не пойду! — с плачем закричала Лу Цяньцянь, с силой топнула ногой и, развернувшись, побежала наверх.
Бах!
Она с силой захлопнула дверь своей комнаты, выплескивая всю обиду и гнев.
В гостиной повисла тишина.
Лоу Мэнлин вздохнула, ее лицо исказилось от печали:
— А–Юань, ну зачем ты так...
— Мама, вы поймете, — Лу Чэньюань посмотрел на плотно закрытую дверь наверху глубоким взглядом. — Если вовремя не обрезать избалованную лозу, однажды она задушит само дерево.
Это был первый надрез, чтобы срезать с нее всю спесь.
Возможно, будет больно, но только через боль приходит настоящий рост.
Его шахматная партия разворачивалась не только за пределами дома, но и внутри него.
Он расставит каждую фигуру по своим, правильным местам.

Комментарии

Загрузка...