— Госпожа! Госпожа, вы меня слышите?!
— Сяо Тао, скорую! Живо вызывай скорую!
Затылок пронзило острой, невыносимой болью. Сун Цяньцянь болезненно поморщилась и с трудом разлепила веки. В голове пульсировало — казалось, череп раскололся надвое.
Вокруг с паникой на лицах суетились люди. Впереди всех маячил седовласый дворецкий в строгой серой ливрее.
— Госпожа, держитесь, умоляю! Скорая уже едет!
Сун Цяньцянь растерянно моргнула. Что за чертовщина здесь творится?
Она ведь только что проходила Небесное Вознесение. Откуда посреди божественной трибулации взялась толпа людей в современной одежде?
Она упёрлась ладонями в холодный пол, пытаясь сесть, но тело тут же прошила очередная волна адской боли. Руки подогнулись, и девушка беспомощно рухнула обратно.
За секунду до того, как провалиться во тьму, её взгляд скользнул вверх по длинной винтовой лестнице. На верхней площадке застыл маленький мальчик.
Ребёнок стоял абсолютно неподвижно. Лицо — застывшая маска, взгляд пустой и безжизненный, будто у фарфоровой куклы. Он смотрел на неё сверху вниз — без единой человеческой эмоции.
В сознании Сун Цяньцянь вспыхнуло чужое воспоминание.
Вот она с приторно-ласковой улыбкой делает шаг к ребёнку. Мальчик вдруг срывается с места и со всей силы толкает её в грудь, сбрасывая вниз по каменным ступеням.
Сун Цяньцянь закрыла глаза, мысленно скрипнув зубами: «Ах ты мелкий паршивец... Ну погоди у меня!»
Спустя пять минут вой сирен разорвал тишину самого роскошного загородного поместья столицы.
Сун Цяньцянь снился странный, бредовый сон.
Во сне её Небесное Вознесение с треском провалилось, а душа угодила прямиком в бульварный роман.
Книга называлась «Любовь всей жизни» — типичная второсортная мелодрама про богатые кланы, шоу-бизнес и стеклянные страдания.
Сама она очутилась в теле рано умершей бывшей жены главного злодея. Персонаж третьего плана, которому во всём тексте выделили меньше 1000 слов — исключительно для того, чтобы на её фоне подчеркнуть святость и доброту главной героини.
Сюжет был банален до тошноты. Семья насильно выдала её замуж ради слияния капиталов, разорвав отношения с первой любовью. Мужем оказался главный злодей романа, Фу Цзюньхэн — уродливый калека с внебрачным ребёнком на руках.
Захлёбываясь обидой и злостью, героиня на людях строила из себя идеальную, заботливую жену, а к пасынку, Фу Янсюю, якобы относилась как к родному. За закрытыми же дверями она срывала на мальчике всю накопившуюся ненависть.
Издевательства, побои и голодовки стали для ребёнка повседневным кошмаром. В конце концов мачеха перестаралась и в припадке ярости столкнула мальчика с лестницы, сломав ему шею.
Поняв, что пасынок мёртв, обезумевшая от страха женщина бросилась бежать. Той же ночью она прыгнула в машину вместе с любовником, но далеко не уехала — разбилась насмерть в чудовищной аварии.
Смерть сына окончательно сломала Фу Цзюньхэна. Он превратился в безжалостного, мрачного тирана, ненавидящего весь мир. Лишь спустя годы лучезарная главная героиня сумела растопить его очерствевшее сердце, научив прощению и любви. Ради неё он отдал всё, включая собственную жизнь.
Очнувшись в больничной палате, Сун Цяньцянь первым делом вытащила из-под одеяла тонкую изящную руку и с чувством показала потолку средний палец.
«Что за мусорный сюжет?! Не могли закинуть меня в тело главной героини? С какого перепугу я должна быть пушечным мясом?!»
Дверь скрипнула, и в палату вошли дворецкий с пасынком. Сцена застала обоих врасплох.
Дворецкий остолбенел. Ребёнок замер.
Сун Цяньцянь даже бровью не повела. Она невозмутимо опустила руку и с царственным видом кивнула:
— Явились? Заходите.
Дворецкий подвёл Фу Янсюя к кровати и виновато произнёс:
— Госпожа, молодой господин осознал свою вину. Я привёл его, чтобы он извинился перед вами.
Сун Цяньцянь смерила пасынка цепким взглядом.
Мальчику было от силы года 3-4. Белая рубашка, синий комбинезон на лямках, точёные черты лица, алые губы и пухлые детские щёчки — настоящий фарфоровый ангелочек с витрины дорогого магазина.
Вот только в его больших тёмных глазах не было ни капли детской живости. Бездонные, стеклянные, абсолютно мёртвые провалы.
От такого взгляда по спине пробегал неприятный холодок. Казалось, витринная кукла внезапно ожила и теперь в упор разглядывает живого человека холодными стекляшками глаз.
Дворецкий осторожно подтолкнул ребёнка в спину.
Мальчик приоткрыл рот и еле слышно, едва шевеля губами, выдавил:
— Прости меня. Я не должен был толкать тебя, мама.
Сун Цяньцянь вгляделась в его лицо. Ни тени раскаяния или страха. Он просто монотонно повторил заученную фразу, которую взрослые вбили ему в голову перед дверью палаты.
Она перевела взгляд на дворецкого. Мужчина бережно придерживал мальчика за плечи — жест неосознанный, полный тревоги и скрытой защиты.
Заметив на себе внимание хозяйки, старик виновато улыбнулся:
— Госпожа, это целиком моя вина. Я не уследил за молодым господином и допустил беду. Клянусь, подобное больше никогда не повторится!
Сун Цяньцянь сразу всё поняла. В этом огромном клане за ребёнка некому было заступиться.
Случилась трагедия — но ни отца, ни влиятельных дедушки с бабушкой у постели пострадавшей не видно. Только старый преданный слуга вымуштровал малыша и притащил в больницу, униженно вымаливая прощение у мачехи.
Заброшенный внебрачный сын богатеев со странностями в поведении. Неудивительно, что прежняя владелица тела довела его до могилы.
— На этот раз проехали, — сухо бросила Сун Цяньцянь.
Она посмотрела на слугу:
— Дядя Чжоу, иди оформи выписку. Сяо Сюй останется здесь. Мне нужно кое о чём с ним поговорить.
Мальчик даже ухом не повёл, а вот дворецкий заметно напрягся. На его лице отразилась неприкрытая тревога, он замялся, собираясь возразить.
— Не переживай, — отрезала Сун Цяньцянь. — Срываться на ребёнке я не собираюсь.
Старик беспокойно перевёл взгляд с мальчика на хозяйку, тяжело вздохнул и покорно вышел за дверь.
Замок щёлкнул. В просторной палате воцарилась тишина.
Сун Цяньцянь посмотрела на пасынка:
— На что ты уставился, когда вошёл сюда?
Фу Янсюй продолжал стоять у кровати — деревянный, отрешённый, словно вопрос пролетел мимо его ушей.
Девушка не стала раздражаться. Она указала пальцем на зелёный диван у окна:
— Ты стоял на пороге и добрых пять секунд сверлил этот диван взглядом. Там сидит что-то, чего я не вижу?
В ту секунду она впервые заметила, как его пустые глаза на мгновение сфокусировались. Это длилось долю секунды, но факт оставался фактом.
Или ей показалось, или в глубине зрачков мальчика на миг мелькнул тусклый зелёный огонёк.
Ребёнок медленно поднял голову. Безжизненные глаза уставились прямо на Сун Цяньцянь.
— Хочешь увидеть? — в его голосе прозвучало нечто неестественное, потустороннее.
— А ты можешь показать? — спокойно парировала она.
Малыш сделал шаг вперёд и взмахнул пухлой ладошкой. Тонкая, едва заметная зелёная нить сорвалась с кончиков его пальцев и легла на лицо Сун Цяньцянь, коснувшись её век.
Она рефлекторно зажмурилась. Когда же глаза открылись снова, привычный мир изменился до неузнаваемости.
Посреди палаты метался полупрозрачный силуэт старика.
Призрак потерянно бродил из угла в угол, тяжело вздыхал, опускался на диван и снова вскакивал на ноги. Казалось, он до сих пор не осознал, что его бренное тело уже остыло в морге.
Судя по всему, предыдущий пациент этой палаты. Сущие остатки энергетического следа — ещё немного, и они окончательно развеются в воздухе.
Взгляд Сун Цяньцянь скользнул к зелёному дивану у окна.
Там, сгорбившись, сидела огромная серая птица, очертаниями похожая на ворона. Мутные глаза существа тупо смотрели в одну точку.
Тварь склонила голову набок, с минуту понаблюдала за мечущимся призраком, затем резко взмахнула крыльями. Разинув клюв, она в один присест проглотила блёклый фантом старика, после чего лениво почистила перья и снова замерла на спинке дивана.
Духоядный ворон. Низший демонический паразит, питающийся чужой жизненной силой. Сун Цяньцянь слишком хорошо знала эту породу.
У этих тварей едва хватало мозгов, чтобы держаться на лету, и они не умели нападать на живых. Их единственная повадка — неотступно следовать за умирающими, день за днём выжидая момента, когда душа дрогнет, чтобы жадно сожрать последние крохи угасающей жизни.
Остатки души старика были уничтожены без следа, но тварь не улетала. Она продолжала терпеливо караулить.
Вот только в этой палате остались всего двое живых людей: она сама и Фу Янсюй.
За кем из них двоих пришёл падальщик?

Комментарии

Загрузка...