К его удивлению, граф Майс Кэйнштейн выделил телохранителю отдельную комнату. Это было меньше проявлением заботы и больше негласным давлением — мол, держись подле меня как можно дольше.
Комната Каделя пропахла сыростью, плесенью и пылью, словно её наспех освободили от старого хлама, прекратив использовать под склад. Даже получив звание имперского рыцаря, он не мог вырваться из этой удушающей обстановки. Кадель горько усмехнулся от накатившего разочарования.
Потомившись какое-то время в спёртом воздухе комнаты, Кадель последовал за слугой, который пришёл проводить его в залы особняка.
«Похоже, все успешные кандидаты уже здесь».
В дальнем конце залы толпилось два десятка чересчур дюжих наёмников, а рядом с ними хмурились пятеро магов.
Напротив них расположились дворецкий, сопровождающие — Челси и Хан, а также человек, в котором он сразу узнал графа Кэйнштейна.
Он ожидал увидеть перепуганного аристократа, чьи грязные делишки привлекли смертельную угрозу, но граф выглядел на удивление заурядно. Умеренно тучный, умеренно богатый.
Хан, экзаменатор Каделя, едва тот появился, тотчас шепнул что-то графу Кэйнштейну. Кадель занял место в самом дальнем ряду, чувствуя, как на нём скрестились странные взгляды графа.
— Это граф Майс Кэйнштейн, которого в течение следующих десяти дней вы будете защищать ценой собственной жизни. Прошу проявить должное уважение.
Как и ожидалось, тот ничем не примечательный мужчина действительно оказался графом Кэйнштейном. Кадель сухо поклонился, стараясь лишний раз не встречаться с ним взглядом. Привлечь к себе излишнее внимание означало обзавестись головной болью, которая лишь помешает его истинной цели.
«Только бы он не стал цепляться ко мне из-за разбитого магического камня. Пожалуйста, не надо. Мной нужно лишь встретиться с Йозеном».
В этом и заключался весь план Каделя: в момент нападения Йозена на графа во что бы то ни стало добраться до него и убедить примкнуть к ним. Он согласился на роль телохранителя вовсе не затем, чтобы и впрямь защищать этого человека.
Дело было не в нужде на деньги и тем более не в какой-то симпатии к графу. Было бы верхом глупости всерьёз оберегать того, за кем тянется шлейф сомнительных связей. Будь он настоящим Каделем Литосом, возможно, он и рискнул бы жизнью ради незнакомца, но не он.
— Сейчас мы распределим обязанности, так что следуйте за слугами к назначенным постам.
Наёмников вызывали одного за другим и отправляли на посты, соответствующие обычным перемещениям графа: в столовую, кабинет и гостиную. Кадель ждал, когда назовут его имя, и молил всех богов, чтобы его задвинули куда-нибудь подальше от Кэйнштейна.
«Хоть бы это оказалось открытое место вроде сада — не хочу всё время торчать внутри четырёх стен особняка».
К тому же предаваться лени стало бы куда сложнее. Пока он предавался столь бесстыдным мыслям и строил планы побездельничать...
— Следующий. Карло Карлос.
Вымышленное имя Каделя сорвалось с губ без тени сомнения. К моменту его вызова остальные уже разошлись по своим позициям.
Шагнув вперёд с дурным предчувствием на душе, он встретился взглядом с добродушной улыбкой Хана.
«Чего это он? На что пялится? Чего ухмыляется?»
Кадель с каменным лицом кивнул, не сводя глаз с губ дворецкого. Тот чётким и лаконичным тоном огласил его новое назначение.
— Господин Карло, вы останетесь при графе Кэйнштейне. Вам запрещено отлучаться от него под любым предлогом, кроме часов его сна. Взамен вам положено тройное жалование остальных наёмников, и я смею надеяться, что вы останетесь довольны.
Какая радость. Просто неописуемая радость.
Стараясь унять подступающую ярость, Кадель с напускной вежливостью воззрился на затылок уплетающего обед графа.
Волею судьбы назначенный личным телохранителем графа Кэйнштейна, Кадель следующие три дня был вынужден терпеть его параноидальную манию безопасности.
Стоило Каделю отойти хоть на шаг, как граф начинал орать во всю глонь — не только в дороге, но даже во сне. Из-за этого Кадель мог вернуться в свои покои лишь после того, как лично убеждался, что граф заснул, а поутру дежурил у его дверей целый час до пробуждения хозяина.
«Ох, видеть его уже не могу».
Всего четыре часа сна в сутки из-за графских выходок давали о себе знать, подтачивая и без того слабое тело. Кадель пот тяжелые веки и с нечеловеческим усилием подавил зевку.
Стоило ему дождаться окончания этого невыносимо затянувшегося приема пищи, как до слуха донесся голос графа, от которого едва ли не физически воротило.
— Наверное, тяжело подолгу стоять на ногах. Говорят, у большинства магов слабая физическая подготовка, так что прошу, садитесь. Перрин, принеси еще порцию.
Граф приветливо указал на пустующий стул, но Кадель не смог выдавить из себя даже слабой улыбки. Он выбился из сил, а аппетит пропал начисто. Прояви граф хоть капельку заботы — закончил бы трапезу побыстрее да позволил Каделю подремать в кресле, пока сам разбирается с делами в кабинете, — но нет, до такого тот бы не додумался.
Слуга тут же накрыл на стол, стоило Каделю опуститься на стул. Миски ломились от запеченных овощей, куриного мяса и свежих фруктов. В другое время Кадель набросился бы на еду в тот же миг, но сейчас ему хотелось лишь уткнуться носом в тарелку и провалиться в сон.
— Ешьте. Я намерен насладиться завтраком не спеша, так что торопиться вам совсем ни к чему.
Граф озарил его самой великодушной улыбкой и пригласил к трапезе. Сопротивляться было бесполезно, и Кадель покорно взял вилку, мысленно извергая целые каскады проклятий.
«Ем с тобой? С Карлом, за которым ты каждую ночь бегаешь приблудным утенком, потерявшим матушку?! И при этом вопишь на весь особняк: «Где Карл?!» и всё в таком духе? Какая же у тебя бесстыжая рожа!»
В таком темпе он прикончит графа собственными руками задолго до того, как до него добрался бы Йозен. Кадель яростно пережевывал курицу, представляя на ее месте плоть графа и пытаясь заглушить поднимающуюся волну жажды убийства.
После изнурительной трапезы настало время графских дел. Кадель устроился на маленьком стуле в углу кабинета, не сводя глаз с графа, который усердно перебирал бумажки.
Ему хотелось не спать — по крайней мере, пока граф полностью не погрузится в работу, — но веки сами собой тяжелели. Кадель, то и дело поднимавший поникшую голову, в конце концов смирился и позволил глазам закрыться.
Сколько прошло минут? Кадель провалился в зыбкое забытье, как вдруг его резко выдернул из дремоты панический визг графа.
— Ч-что случилось?!
От громкого крика сердце едва не выпрыгнуло из груди. Кадель тут же встрепенулся и перевел взгляд к рабочему столу, но графа на привычном месте не оказалось. Бросившись вперед, он заглянул за стол и обнаружил хозяина особняка, распростертого прямо на полу.
— Что вы творите...
— Он, он прикоснулся к моему лицу! К моему лицу!
— Прикоснулся к вашему лицу?..
Вопросы о том, кто, где и зачем, были излишщиками. Касание лица служило особой меткой, которую «Посланник Теней» оставлял на своих жертвах. За исключением особых случаев вроде ситуации с Каделем, меченый обречен стать следующей целью Йозена.
Выходило так, что долгожданная встреча с Йозеном была практически гарантирована, но Кадель не испытывал по этому поводу никакой радости. Виной тому было безумное поведение графа.
В панике сжавшись в комок на полу, граф принялся судорожно расстегивать воротник. Его дрожащие пальцы безумца терзали тонкую ткань рубашки, с мясом отрывая не выдержавшие напора пуговицы и обнажая то, чего Кадель видеть совсем не желал. Глаза Каделя округлились, когда перед ним предстала волосатая грудь графа.
«Это же...»
Прямо возле графского сердца расплывалось угольно-черное пятно. Под кожей отчетливо шевелились зловещие тени, словно в плоть впиталась чья-то чужеродная энергия. Обнаружив на груди черную метку размером с кулак, граф завопил еще громче и страшнее прежнего.
Он звал на помощь стражников и наемников, которые как раз услышали шум.
— Посланник Теней проник в мой особняк! Живо найдите его! Скорее!

Комментарии

Загрузка...