В розовом саду старой усадьбы семейства Лу поднялся порыв ветра, подняв в воздух настоящий цветочный дождь.
Юноша полулежал в инвалидном кресле, и, несмотря на почти тридцатиградусную жару, его ноги по-прежнему были укрыты тонким пледом. Он придерживал левой рукой планшет для рисования, а правой, с угольным карандашом, делал наброски. На бумаге постепенно проступали черты лица, в которых удивительным образом сочетались невинность и чувственность.
— Юный господин, госпожа Ли Чжао прибыла. Она сейчас в гостиной, беседует со Старейшиной Лу.
Юноша замер, и в его опущенных, равнодушных глазах промелькнула искра веселья. Чистым, мягким голосом он произнес:
— Вези меня туда.
Возможно, всё дело было в том, что Ли Чжао спасла самого драгоценного внука Старейшины Лу. Тот уже полчаса не отпускал девушку, рассказывая ей всё: от того, в какой час и минуту родился его внук, до таких интимных подробностей, как количество родинок у него на ягодицах. В итоге Ли Чжао знала об этом юноше едва ли не больше, чем его собственные родственники.
А ведь этот юный господин Лу — настоящий талант. Конечно, ему далеко до неё, но для этого отсталого мира он определенно гений. По словам Старейшины, его болезнь зашла уже слишком далеко, и только вчерашнее семидесятилетие деда заставило парня настоять на выписке из больницы, чтобы лично поздравить его. В остальное время он был прикован к госпитальной койке.
Гибель такого таланта вызывала искреннее сожаление. Ли Чжао вдруг вспомнила, что у неё осталась неиспользованной награда — искусственное сердце. Она совсем забыла о нём, так как в её кругу оно было бесполезно: её домашние были здоровы, как быки, и проблем с сердцем у них не предвиделось. Но если это поможет спасти гения, который вот-вот угаснет — что ж, неплохо. Спасти жизнь — всё равно что построить семиэтажную пагоду! Ах, до чего же она добрая.
Однако она ценила не только способности, но и характер. Нужно будет ещё присмотреться.
Внезапно от входа донёсся шорох колёс по полу. Ли Чжао подняла взгляд: к ним приближался худощавый юноша в инвалидном кресле. На его бледном лице играла слабая улыбка, руки покоились на планшете, перевёрнутом на коленях.
Увидев его, Старейшина Лу тут же представил гостью:
— Госпожа Ли, вы вчера уже виделись, это мой младший внук, Лу Наньду. Сяо Ду, поздоровайся поскорее с сестрой Ли Чжао.
— Здравствуйте, сестра Чжао Чжао. Меня зовут Лу Наньду. Спасибо, что спасли мне жизнь вчера.
Его бледное лицо выражало полное послушание; в больничной пижаме он напоминал кроткого, ласкового кота.
— Пустяки, не стоит благодарности, — небрежно отмахнулась Ли Чжао.
Лу Наньду оказался отличным собеседником, и за всё время их общения не возникло ни одной неловкой паузы. Старейшина Лу, наблюдая за их оживлённой беседой, довольно кивал.
— Ну всё, всё, время уже подходит. Давайте пообедаем и продолжим разговор.
После обеда в доме Лу Старейшина попросил внука показать гостье поместье. Лу Наньду провёл её по всей территории и в конце концов остановился в беседке посреди розового сада. Ли Чжао задумчиво перебирала пальцами нежные лепестки розовой розы.
— Нравится? — Лу Наньду откинулся на спинку кресла, слегка прикрыв глаза, наслаждаясь тёплым ветром. Густой аромат цветов окутывал беседку, пропитывая всё вокруг.
— Розарий неплох, вот только сортов маловато.
Стоит заметить, что в её собственном саду когда-то росло более десяти тысяч видов роз разных оттенков — вот это действительно был настоящий цветочный рай. О нет, целая цветочная вселенная.
Лу Наньду не стал спорить, лишь тихо рассмеялся:
— Раз в этот раз я не смог угодить сестре Чжао Чжао, в следующий раз я прикажу привезти ещё больше сортов.
Его голос звучал кротко и смиренно, словно весенний ветерок. За эти несколько часов Ли Чжао убедилась, что он человек мягкого нрава и даже с прислугой обходится вежливо и деликатно. Вряд ли он способен на что-то вредоносное.
Ли Чжао пропустила его слова мимо ушей и внезапно сменила тему:
— У тебя есть какая-нибудь мечта, которую ты хотел бы осуществить?
Лу Наньду помедлил, стараясь говорить легко:
— Мечта? Наверное, оставить в этом мире хоть что-то, что доказывало бы, что я здесь был.
— Это действительно печально.
Сказала Ли Чжао, хотя в её голосе не было ни капли сожаления. Лу Наньду лишь улыбнулся.
Ли Чжао медленно поднялась:
— Пора, пойду попрощаюсь со Старейшиной Лу и буду откланиваться.
Услышав, что она уходит, Лу Наньду повернул голову:
— Сестра Чжао Чжао, вы так скоро уходите?
— Да, не буду мешать твоему отдыху.
Она сделала несколько шагов, но вдруг остановилась и обернулась:
— Всё будет хорошо.
Лу Наньду смотрел ей вслед. Планшет, который он всё это время прижимал к коленям, был снова открыт. Он погладил подушечками пальцев бумагу, застыв взглядом на изображённом человеке, в то время как в тёмном уголке его души начал прорастать росток чего-то пугающего.
***
Этой же ночью больница внезапно позвонила Старейшине Лу: донорское сердце подобрано, операция может быть проведена уже завтра. Старейшина был настолько ошеломлён радостной новостью, что почти невнятно переспрашивал, кто стал донором. Врачи и сами не знали. Старейшина не стал зацикливаться на этом вопросе и тут же распорядился готовить всё к операции.
Повесив трубку, он поспешил сообщить благую весть Лу Наньду. Как только прозвучало слово о «совпадении донорского сердца», в сознании юноши тут же возникла высокая стройная фигура. Это она. Старейшина не сказал, кто отправил сердце, но Лу Наньду почему-то сразу понял — это была она.
Пока дед, сияя от счастья, ушёл звонить родителям, в комнате воцарилась тишина. Лу Наньду подкатил кресло к панорамному окну. Глядя на цветущие в саду розы, он едва заметно улыбнулся, хотя в глубине его глаз бушевал шторм.
В углу, под белой тканью, стояла картина с подписью: [Violet].
***
Наступила пятница. Ли Чжао знала, что ей предстоит, поэтому специально оделась во всё чёрное. Длинные волосы она собрала в тугой высокий хвост, открыв изящную, белую шею.
Прибыв к посту охраны Академии Сицзин, она обнаружила, что пришла последней. Четверо мужчин, гораздо крупнее и крепче её, уже ждали. На их фоне она казалась совсем хрупкой. Взгляды, которые они бросили на неё, были полны изумления и непонимания. Все они приняли её за чью-то мать и не стали забивать голову лишними мыслями.
— Все в сборе? Тогда слушайте, что вам предстоит делать.
Все в сборе? Четверо мужчин снова перевели взгляды на эту, казалось бы, слабую женщину. Как этот «цветок, выращенный в теплице», собирается играть роль террориста?
— Когда начнутся занятия, вы берете эти шарообразные ножи и, начиная с проникновения в школу, можете «атаковать» ими выходящих студентов. Но никаких кулаков или приёмов самообороны, чтобы не травмировать учащихся. Студенты Академии Сицзин — дети непростые, знайте меру. Будет много журналистов, всё пойдет в прямом эфире, так что прошу всех о сотрудничестве.
Хотя капитан прямо не просил поддаваться, было ясно, что им нужно просто разыграть спектакль, чтобы показать, насколько хороша охрана Сицзин. Оставалось только покорно дать себя схватить и не делать ничего лишнего. Четверо мужчин кивнули — они не впервые играли роль «террористов» и знали правила.
Ли Чжао же пропустила слова капитана мимо ушей. Она взяла в руки игрушечный нож и несколько раз взмахнула им. Совершенно невесомый — даже если со всей силы ударить им по голове, боли не будет.
Что ж, теперь она может действовать в полную силу.
Капитан не обратил на неё внимания. В его глазах не имело значения, будет она «поддаваться» или нет — неужели их тренированный отряд не справится с одной женщиной?

Комментарии

Загрузка...