Шэнь Синьчжи ни о чем подобном не догадывалась: сейчас все ее чувства из-за действий парня обострились до предела, а по телу одна за другой бежали мурашки.
Часто ей, человеку с таким низким запасом энергии, было искренне непонятно, почему Ли Игэ, отработав в командировке три дня без отдыха и успев ранним утром на самый первый рейс, все равно был способен с таким упоением над ней «издеваться».
Когда Бог распределял между людьми запас жизненных сил, он что, забыл добавить их ей или же отсыпал Ли Игэ с лихвой?
К тому же она совершенно не понимала, почему Ли Игэ так неравнодушен именно к ее животу.
Она порывалась спросить об этом Линь Цзяоцзяо, но в конце концов так и не решилась. С одной стороны, было неловко, с другой — она боялась, что Линь Цзяоцзяо снова назовет Ли Игэ извращенцем.
Ей оставалось лишь тайком искать ответы в интернете, где она наткнулась на целую гору нелепых и шокирующих предположений.
Как-то днем она сидела на диване и читала книгу, а Ли Игэ пристроился головой у нее на коленях, утконувшись лицом в ее живот.
Опять двадцать пять, — подумала Шэнь Синьчжи.
Посомневавшись добрую половину дня, она все же не удержалась и спросила: — Ли Игэ, почему тебе так нравится мой животик?
Ли Игэ поднял на нее глаза и, глядя на смущенный, но такой любопытный взгляд девушки, чуть изогнул губы.
Не дождавшись ответа и вспомнив самые дикие варианты из сети, она прямо спросила: — У тебя случайно нет эдипова комплекса?
Лицо Ли Игэ мгновенно застыло. Шэнь Синьчжи тут же сообразила, что сболтнула лишнего: она никогда не слышала, чтобы он упоминал свою семью, неужели у него плохие отношения с родителями?
Она судорожно извлекла из памяти другой вариант и выпалила, не подумав: — Тогда ты хочешь детей?
Даже человек, который обычно и глазом не моргнул бы, если б перед ним рухнула гора Тайшань, был застигнут врасплох чередой этих безумных вопросов.
Редко когда можно было увидеть, как он заторможенно смотрит на нее, долго-долго молча.
Шэнь Синьчжи наконец-то с опозданием дошло, что именно она сморозила, и в ту же секунду ей показалось, что ее лицо пылает целиком.
Она не глядя швырнула книгу в сторону, с раскрасневшимися щеками принялась отталкивать Ли Игэ за плечи, требуя, чтобы он встал, — ей хотелось немедленно сбежать из гостиной.
А Ли Игэ, который до этого пребывал в ступоре, от толчка Шэнь Синьчжи словно очнулся. Подобно разбуженному хищнику, он переменился в лице: его взгляд из растерянного стал глубоким и жгучим, он в упор уставился на нее.
Он перехватил ее тонкое запястье, которым она его отталкивала, согнул одну ногу в колене и, резко подавшись вперед, прижал Шэнь Синьчжи к дивану.
Рука, что до этого легко лежала у нее на талии, мгновенно сжалась, пальцы сквозь одежду впились в ее бок с такой силой, что в этом жестком захвате сквозила чистейшая жажда обладания.
Шэнь Синьчжи горько пожалела о содеянном, решив, что ей и правда больше всех надо было лезть в интернет и искать всякую чушь.
Ли Игэ склонился над ней. Его губы и кончик носа медленно скользили по ее животу, поднимаясь выше — к груди, затем к ключицам и, наконец, добрались до щеки, сопровождая ласки обжигающим дыханием и сдержанными глухими стонами.
От этой череды движений Шэнь Синьчжи разомлела всем телом, инстинктивно отвернувшись. Второй рукой она уперлась ему в плечо, пытаясь оттолкнуть хоть на чуток, но сил не хватило, и жест превратился в слабое, беспомощное прикосновение.
Не смея смотреть на Ли Игэ, она бормотала: — Я совсем не это имела в виду, я оговорилась, не нужно...
Ли Игэ повернул ее лицо к себе, большим пальцем провел по нижней губе — куда жестче, чем обычно, — припал к ее искусаным губам и хрипло произнес: — Жена, это ты у меня спросила, хочу ли я детей?
Шэнь Синьчжи была готова расплакаться. Она была вынуждена запрокинуть хрупкую шею, словно котенок, которого подняли за шкирку.
На его провокационный вопрос она не могла ответить вовсе, лишь закусила нижнюю губу, издавая едва слышный, похожий на писк комара стон.
Какая же она все-таки жалкая, — подумал Ли Игэ.
Стоит немного прижать — и она уже сдается, совершенно забывая о самозащите, и эта хрупкая шейка вот так запросто остается открытой.
Шэнь Синьчжи чувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Неизвестно откуда в ней взялись силы, но она отчаянным рывком вырвалась из объятий Ли Игэ.
На ходу бросив, что ей нужно срочно исправить кое-какие экспериментальные данные, она, не оглядываясь, побежала в кабинет, крикнув Ли Игэ, чтобы он не смел ей мешать, и с грохотом захлопнула дверь.
Ли Игэ откинулся на спинку дивана, уставившись на закрытую дверь кабинета, а рука, только что державшая Шэнь Синьчжи, вдруг оказалась словно не у дел.
Он механически сжимал и разжимал ладонь, будто пытаясь вплавить в свое тело только что ощущенную нежную и мягкую гладкость.
В тот день Шэнь Синьчжи просидела в кабинете до самого ужина и так и не вышла. Ли Игэ стучал три раза, но перед ним каждый раз запирали дверь, и в конце концов ему пришлось самому отпереть кабинет ключом, чтобы вынести оттуда запершуюся в знак протеста и готовую уморить себя голодом девушку.
Шэнь Синьчжи отрешенно смотрела в потолок, вспоминая ту свою «оплошность», и нашла это забавным, невольно тихонько усмехнувшись.
Услышав звук, Ли Игэ приподнялся над ней, опираясь руками о диван по обе стороны от ее головы, полностью загнав ее в ловушку своим телом, и спросил, чему она улыбается.
Шэнь Синьчжи посмотрела на него снизу вверх, думая про себя, не стали ли плечи Ли Игэ еще шире — из-за него она почти не видела потолка.
По правде говоря, всякий раз возвращаясь к этому воспоминанию впоследствии, она понятия не имела, о чем вообще тогда думала.
Они были вместе уже почти год, когда Шэнь Синьчжи впервые увидела родителей Ли Игэ, да и то совершенно случайно на университетском празднике.
Тогда-то она и узнала, что отношения Ли Игэ с родителями были самыми обычными, а вот отношения между самими родителями иначе как отвратительными назвать было нельзя.
Встретившись с ним взглядом, она пальцем заправила за ухо прядь упавших на лоб волос и произнесла: — Я вспомнила, как раньше ты точно так же лежал головой на моем животе, а я спросила, не хочешь ли ты детей.
Вспоминая прошлое, она уже не выглядела смущенной, напротив, ее тон был легким, словно она рассказывала чужую историю: — А что ты думаешь о детях теперь?
Ее голос звучал беззаботно, но в глазах на мгновение мелькнула серьезность, будто она прощупывала почву в поисках ответа на неразрешимый вопрос.
Задай она любой другой вопрос, Ли Игэ, пожалуй, смог бы чутко уловить перемену в настроении Шэнь Синьчжи, но только не в том, что касалось «детей».
Внутри него непроизвольно поднялась глухая ярость, зрачки едва заметно сузились, и те самые мысли вновь полезли наружу.
Стоило только представить, что кто-то сможет занять самые сокровенные уголки ее тела, питаться ее силами, растягивать ее кости и отнимать ее внимание, как в нем закипал почти животный протест.
Ли Игэ посмотрел на девушку в своих объятиях: взгляд ее был спокоен, на губах все еще играла улыбка — так, будто они обсуждали, что заказать на обед.
Долго всматриваясь в нее, он молча склонился еще ниже, снова глубоко уткнувшись лицом в ее мягкий живот, и глухо произнес: — Ничего не думаю. Мне все равно.
С этими словами он еще крепче обвил ее талию руками, словно пытаясь всем телом втиснуть ее в кровать, напоминая упрямого ребенка, который ни за что не желает отпускать игрушку.
Все равно? — услышав его ответ, подумала Шэнь Синьчжи: предсказуемо, но все же не то, что ей хотелось бы услышать.
Похоже, она была не единственной, кто считал, что у этих отношений нет будущего; Ли Игэ, возможно, тоже полагал, что им не суждено пожениться и завести детей, раз он говорит «все равно».
Она посмотрела в потолок, и в глубине ее глаз блеснула и тут же погасвла влага.
Она погладила Ли Игэ по волосам и, найдя ответ, перевела разговор на другое: — Ли Игэ, что у нас сегодня на обед? Я хочу твои острые куриные лапки с чесноком, а еще острый суп с морепродуктами.
Предыдущая тема растворилась, как перевернутая порывом ветра страница книги — легко и непринужденно.

Комментарии

Загрузка...