Лавка бабушки Юфу, где прокалывали уши, открылась после обеда. В этот момент старушка как раз расставляла прилавок, подготавливая дезинфицирующие средства и серебряные иглы.
В туристический сезон у бабушки всегда было не протолкнуться, и зачастую приходилось ждать в очереди не меньше получаса. Но Вэнь Ци пришла рано, так что возле прилавка еще никого не было.
— Девочка, пришла ушки проколоть?
— Да, бабушка.
Старушке было за семьдесят. Ее лицо, изборожденное морщинами, хранило следы прожитых лет, но она все еще держалась бодро, а в ее добрых глазах светилось участие. Она поманила Вэнь Ци жестом, приглашая сесть.
— Сколько дырочек хочешь сделать? — бабушка легко нащупала самое тонкое место на мочке уха Вэнь Ци. — У тебя такие крупные мочки, девочка, это к счастью.
— Две слева и одну справа.
— Какие серебряные иглы выберешь?
Вэнь Ци подмигнула Гу Ици:
— Гу Ици, помоги мне выбрать.
Похоже, Гу Ици никогда раньше не доводилось сопровождать девушку на такую процедуру. Он стоял в стороне, чувствуя себя явно не в своей тарелке, и не знал, куда деть руки.
— А как выбирать?
Бабушка, которая как раз размечала карандашом точки на ушах Вэнь Ци, кивнула в сторону соседнего столика:
— Вон там.
Гу Ици подошел ближе и заглянул в коробочки, выстроенные в ряд. В них лежали серебряные иглы: обычные шарики, звездочки, сердечки, а также буквы и более сложные фигурки. Гу Ици выбрал букву Q, один шарик и одну звездочку.
— Молодой человек, отойди на пару шагов и посмотри на свою девушку, симметрично ли получается.
Вэнь Ци поспешно возразила:
— Бабушка, я еще не его девушка.
Старушка, занятая дезинфекцией, лишь разочарованно протянула:
— О-о, тогда тебе, парень, надо поднажать.
Гу Ици лишь почувствовал, что Вэнь Ци очень поспешила откреститься от него, но зрители в чате тут же уловили тонкий момент.
— Вслушайтесь, присмотритесь.
— Это слово еще здесь очень кстати.
— Я заметил нечто важное.
— Разве Вэнь Ци не намекает, что сейчас — пока нет, но в будущем все возможно?
— Вы тут что, сочинение по литературе анализируете?
— По лицу Лао Гу видно, что он совсем не понял намека Вэнь Ци.
У бабушки за плечами были десятилетия мастерства: она слегка помассировала мочку уха, быстрым движением ввела иглу — и словно комар укусил, дырочка была готова.
— Бабушка, у вас золотые руки, совсем не больно! — Вэнь Ци коснулась слегка горевшей мочки и осыпала старушку ворохом комплиментов, после чего перевела выжидающий взгляд на Гу Ици. — Раз уж мы здесь, не хочешь попробовать?
Гу Ици посмотрел на ее покрасневшие мочки и потянулся, чтобы осторожно прикоснуться к ним.
— Правда не больно?
— Совсем не больно! — Вэнь Ци подтверждала это с такой уверенностью, что была готова поклясться. Она и не подозревала, что Гу Ици не только не любит горькое, но и до смерти боится боли.
Гу Ици, все еще сомневаясь, присел на табурет и сказал бабушке, что хочет сделать одну дырочку справа.Вэнь Ци выбрала для него серебряную иглу с сердечком на конце и, отойдя в сторонку, украдкой достала телефон, чтобы запечатлеть момент, как он покорно и безропотно позволяет терзать свои мочки ушей.
Он сидел прямо, вытянувшись в струнку, и старательно держал руки на коленях, всем своим видом выражая лёгкое замешательство.
Вскоре на правой мочке уха Гу Ици красовалась звёздочка. Вэнь Ци с огромным любопытством то и дело обходила его, разглядывая со всех сторон: ей казалось, что эта серьга придала ему особую, холодную отстранённость.
Она коснулась собственной мочки, словно между ними возник некий тайный знак, понятный только им двоим.
Расплатившись с пожилой мастерицей, они уже собирались уходить, как вдруг столкнулись с двумя девушками, которые пришли проколоть уши.
— А-а-а! Это что, Вэнь Ци? — первой узнала её круглолицая девушка и взвизгнула от восторга.
Гу Ици машинально прикрыл Вэнь Ци собой, пряча её за спину.
Подруга, шедшая позади, дёрнула её за рукав, кивком указывая на направленную на них камеру.
— Простите, простите! Я просто слишком разволновалась. Мы не помешали вам снимать?
Девушки принялись извиняться, торопливо отступая за пределы кадра.
Вэнь Ци похлопала Гу Ици по плечу:
— Всё в порядке. Вы тоже пришли проколоть уши?
— Да-да! Мы слышали, что у этой бабушки совсем не больно.
— Мы с Гу Ици можем подтвердить: это правда совсем не больно.
— А-а-а! Вэнь Ци такая нежная и красивая! У-у-у, Гу Ици, ты должен постараться и добиться нашей доченьки, я за тебя болею!
Вэнь Ци давно к этому привыкла: среди её фанатов немало тех, кто называет себя мамочками и постоянно величает её доченькой.
А вот Гу Ици отреагировал иначе — его глаза округлились, и было видно, что он совершенно не понимает этих фанатских прозвищ.
Подруга круглолицей девушки была настроена не так восторженно. Она с лёгкой неприязнью посмотрела на Гу Ици и выпалила:
— Доченька, вообще-то Гао Цзяо тоже отличный вариант!
Что происходит? Разрушают их пару прямо у них на глазах!
Хотя самих девушек в кадре видно не было, их споры о том, чей «пейринг» лучше, отчётливо доносились до зрителей.
— Ха-ха-ха, у Гу Ици лицо почернело.
— Гу Ици: ненавижу фанатов, не знающих границ.
— Девушка, ты так страстно высказалась, я восхищаюсь твоей смелостью.
— Сестра, назовись, я тоже за Гао Цзяо!
— Вопрос: что делать, если ты с друзьями поддерживаешь враждующие пары?
— Можно ли ещё дружить с таким человеком? Ха-ха-ха!
В конце концов две милые девушки попросили у Вэнь Ци и Гу Ици автографы и с явным сожалением проводили их взглядами, когда те отправились дальше на свидание.
Отойдя от лавки бабушки на полквартала, они оказались в месте, которое выбрала Вэнь Ци.
Это была мастерская самообслуживания. Снаружи она ничем не отличалась от обычной лавки, но внутри оказалась разделена на множество небольших кабинок, где клиентам, любящим мастерить своими руками, предоставляли все необходимые материалы для создания различных поделок.Вэнь Ци тащила Гу Ици за собой по выставочному залу, пока они не наткнулись на стену, увешанную мотками пряжи.
— Ого, надо же, здесь есть такое! Как ностальгично!
Гу Ици с недоумением разглядывал разноцветные клубки разного размера. Он понятия не имел, что это такое и почему Вэнь Ци так разволновалась.
— Что это вообще такое?
— Это же сокровища для любой девчонки! Послушай, каждая девушка в подростковом возрасте наверняка проходила через этап, когда хотелось связать шарф или вышить крестиком подарок для любимого парня.
— Связать шарф... для любимого парня?
— Ну да! В старших классах мы забивали на домашку, лишь бы успеть довязать шарф. Когда набиваешь руку, пальцы так и мелькают — прямо как у моей бабушки, которая вязала мне свитеры.
Гу Ици явно не разделял девичьих грез, но уловил самую суть:
— Значит... ты тоже вязала шарфы парням, которые тебе нравились?
— Вязала, конечно! У меня неплохо получалось. Правда, столько лет прошло, что я уже и технику забыла. — Вэнь Ци так раззадорилась, что руки зачесались. — Нет, я точно куплю корзину ниток перед уходом. Отдам их Шэнь Юю и остальным, будем все вместе вязать шарфы.
— Кому вязать?
— Да Пяолян! Наступит зима, она будет носить одежки, связанные мамочкой. Красота, и покупать ничего не надо.
Гу Ици, получивший второй удар по самолюбию подряд, едва не выплюнул кровь. Он вертел в руках моток пряжи:
— В каком возрасте ты начала тайно вздыхать по мальчишкам?
— Я пошла в старшую школу в четырнадцать, наверное, в выпускном классе и влюбилась в старосту по математике из соседнего класса.
Вэнь Ци впервые сама заговорила о своих прошлых чувствах. Гу Ици хотелось слушать, но внутри неприятно кололо от ревности.
— Такая маленькая, разве ты понимала, что такое любовь? — возмущенно спросил он, забыв, что в его родном мире девушки выходили замуж уже в пятнадцать лет, как только проходила церемония совершеннолетия.
— Не твое дело! Ты что, не слышал, что юность всегда поэтична? Или ты сам никогда не влюблялся в девчонок, когда был в том возрасте?
— Нет.
Юности у Гу Ици практически не было. Будучи сыном опального чиновника, он с малых лет оказался в армии. Его единственной целью было заслужить воинскую славу, чтобы в подходящий момент добиться пересмотра дела отца и смыть позор с семьи.
Вся его юность прошла в военных лагерях, он даже женщин почти не видел — откуда взяться романтическим чувствам? Единственным исключением стала Вэнь Ци, которую он спас из-под копыт лошадей при взятии Нань Ли.
Город пал, государство исчезло, а она стояла в ярком, словно пламя, платье, с гордо поднятой головой, не желая склоняться перед врагом. Она стала первой женщиной, которая так глубоко запала ему в душу. Позже, когда Вэнь Ци вела себя как капризная и избалованная девица, настойчиво добиваясь его внимания, он не раз замечал, что втайне она совсем другая — нежная и спокойная. Это заставляло его раз за разом пытаться разгадать её тайну. А когда он окончательно увяз в своих чувствах, она просто развернулась и ушла.
— Серьезно, никогда? — Вэнь Ци не могла в это поверить. С его данными Гу Ици наверняка с детства был «богатым, красивым и успешным». Даже если иногда казался неприступным, он обязан был пользоваться успехом у девушек. Неужели ни одной школьной любви? — Чем же ты тогда занимался в подростковые годы?
— Учился.
Гу Ици посмотрел на Вэнь Ци. На самом деле, его подростковые годы были созданы её же пером — она ли теперь спрашивает?
Вэнь Ци уловила в его простом ответе нотки обиды. Понимая, что разговор становится тяжелым и Гу Ици явно не хочет вспоминать прошлое, она решила сменить тему.
Под присмотром сотрудника магазина они подготовили материалы и начали учиться резать и шлифовать цветное стекло. Вэнь Ци задумала сделать настенный светильник. Она открыла сохраненную картинку: четыре трапециевидные стороны, собранные из цветных стекол в форме мультяшных персонажей.
— На четырех сторонах сделаем портреты нашей Да Пяолян, это проще, чем на оригинале.
Гу Ици приподнял бровь:
— Только Да Пяолян?
— Точно! — Вэнь Ци достала из сумки эскизы. — Та-дам! Смотри, я нарисовала четыре портрета, и у каждого разное выражение мордочки.
— А как же Сюэцю? Он что, не заслужил места на светильнике?
— Ой, тогда нужно добавить и Тяньтянь. — Главное — никого не обделить вниманием.
Гу Ици: «...»
Что ж, он смирился. По крайней мере, он отвоевал место для Сюэцю. Но теперь эскизы нужно переделывать.
— Сюэцю рисуй сам, а я займусь Тяньтянь.
Чтобы было проще резать стекло, лучше делать схематичные рисунки с четкими цветовыми блоками. Вэнь Ци справилась за пару минут, а когда повернулась, увидела, что Гу Ици выводит детали... в технике гунби?
— Ты что делаешь? Эти черные волоски, прорисованные по отдельности, эти живые глаза... как мне это вырезать из стекла?
Гу Ици невинно ответил:
— Рисую Сюэцю.
— Разве так рисуют?
— А как еще?
Вэнь Ци разозлилась, выхватила ручку и парой резких штрихов набросала Сюэцю. Тем более, что он был полностью черным, и цветовые пятна было очень легко выделить.
Гу Ици поднял её «шедевр» и внимательно изучил:
— Неплохо нарисовано. Будем использовать это.
Только тогда Вэнь Ци поняла, что её провели.

Комментарии

Загрузка...