— Сюжетная линия Огненного Волчьего замка полностью зависит от Ян Чи и Чжу Наньхуа. Следите за ними в оба! Обеспечьте четкие сценарные подсказки! Не дайте им сбиться с пути, понятно?
— Есть! — хором отозвались сотрудники.
— Снизьте внимание к Чжан Гуанму, перенаправьте все ресурсы и силы на группу главного героя во главе с Ян Чи и на фракцию злодеев Чжу Наньхуа!
— Не зря в прошлом году ему не хватило всего одного шага, чтобы войти в семерку звезд! Ян Чи до сих пор демонстрирует отличную игру! Он почти поборол прописанную в сценарии фобию перед волками!
***
Покинув водную тюрьму, Чжан Гуанму увидел Огненный Волчий замок во всей красе.
Постоялые дворы, конюшни, торговые лавки, мощеные улицы, тренировочные площадки, Волчье логово, зал советов...
Если не считать Волчьего логова, которое было местной достопримечательностью, весь замок казался Чжан Гуанму маленьким государством с экзотическим колоритом. Мал золотник, да дорог.
Улицы были забиты людьми, повсюду раздавались зазывающие крики торговцев. Чжан Гуанму заметил, что люди, ведущие на поводке огненных волков, ходят с прямой, как струна, спиной, задрав носы и всем своим видом показывая, что они — высшая каста.
Прохожие смотрели на укротителей со смесью страха и зависти. У тех, кто посмелее, желание оказаться на их месте было написано прямо на лице. Превосходство укротителей в этой маленькой детали проявлялось во всей полноте.
В сопровождении человека в маске Чжан Гуанму прошел через несколько улиц и добрался до Волчьего логова, где увидел ту самую вторую половинку, о которой говорил его провожатый.
Перед ним стоял гигантский огненный волк ростом около метра шестидесяти. Его шкура пылала огненно-красным цветом, а глаза, подобные горящему пламени, излучали леденящий душу свет. Под шерстью отчетливо проступали мощные, плавные линии мышц, скрывающие в себе чудовищную силу. Несмотря на внушительные размеры, зверь не выглядел неуклюжим — казалось, он способен разорвать тигра или леопарда голыми лапами.
Даже просто стоять перед таким зверем, не говоря уже о том, чтобы смотреть на него издалека, было испытанием для нервов.
— Красавец! — Чжан Гуанму с улыбкой подошел ближе и по-свойски почесал волка под подбородком. — Теперь мы боевые товарищи, не забудь меня защищать!
Главная проблема подсознательных фильмов в том, что актеры должны соответствовать определенным возрастным требованиям, из-за чего часто возникала нехватка детей и животных. Но еще девятьсот лет назад империя решила эту задачу, начав использовать искусственный интеллект для ролей, которые невозможно было исключить из сюжета. Чжан Гуанму слышал, что, поскольку основатель империи считал жизнь цифровых существ тоже жизнью, Великая империя Сюаньлун никогда не удаляла данные ИИ. Если не считать случаев физического повреждения оборудования, никто даже не прикасался к их базам памяти. В крайнем случае, как и актерам, им блокировали поверхностную память при входе в киномир, оставляя лишь базовые поведенческие модели и логические драйверы. Поэтому многие ИИ, активно участвующие в фильмах, могли существовать уже сотни лет.
Стоявший перед Чжан Гуанму волк, даже если бы не умел изрыгать пламя, одним своим видом внушал ужас. В реальности Чжан Гуанму, встретив такое животное, предпочел бы убраться как можно дальше. Будучи болезненным человеком, он привык ценить жизнь превыше всего. К тому же он был кошатником, а не собачником — дома ему хватало Юэбина, и никакие другие псы, какими бы милыми они ни были, не могли тронуть его сердце.
Он знал: по сценарию этот волк предназначался победителю испытания в водной тюрьме. Он относился к первой элите Волчьего логова: невероятно сильный, практически непобедимый в одиночном бою, имеющий все шансы даже против двоих. А уж с теми, кто не был укротителем, он расправлялся играючи. В конце концов, фильм назывался Огненный Волчий замок, и человеческие силы здесь не значили ничего — главной мощью были волки.
— Ау... — Огненный волк посмотрел на Чжан Гуанму, сдержанно завыл и затих, стоя рядом с ним — спокойный, элегантный и до пугающего человечный.
Чжан Гуанму довольно усмехнулся и принялся гладить волка. Только сейчас он заметил на голове у зверя белую отметину в форме полумесяца — то ли родимое пятно, то ли шрам от старых битв.
— Будешь Белой Луной. Запомни свое имя! — Чжан Гуанму еще раз погладил волка. — Пошли, найдем нам что-нибудь поесть.
Как победитель испытания, он, в отличие от тех, кто сдался, принадлежал к элите замка и мог позволить себе вести себя дерзко. Если не грабить и не обижать слабых, то уж вкусно поесть и выпить он точно мог.
По пути из логова Чжан Гуанму получал всё, что хотел, совершенно бесплатно. Сеттинг мира был создан так, чтобы подчеркнуть высокое положение и силу укротителей. В конце концов, сначала нужно создать образ могущественного злодея, чтобы триумфальное возвращение героя выглядело еще эффектнее.
Да, Чжан Гуанму, прочитавший сценарий, прекрасно знал: у главного героя, юного господина Линь Сюаня, судьба была тяжелой, его все презирали и унижали, но в начале сюжета он уже получил золотой палец, способный перевернуть мир!
— Ау-у!
Волчий вой привлек внимание Чжан Гуанму. Он сунул остатки жареного мяса в пасть Белой Луне и, обернувшись, увидел небольшого, размером с обычную дворовую собаку, черно-красного волка, который лаял на своего хозяина, словно ссорясь с ним.
Уголки губ Чжан Гуанму приподнялись в ироничной улыбке. Этот выглядящий недокормленным волк-неудачник и был тем самым козырем, который режиссер выдал главному герою. С виду обычный, он нес в себе кровь нескольких поколений королей волков. В силе, выносливости или ловкости он не блистал, но зато его параметр величия был выкручен на максимум. Когда этот маленький волк выпускал свою ауру, другие волки не могли даже устоять на ногах, мгновенно теряя способность сражаться. Это был мощный чит, который давал Линь Сюаню огромное преимущество в бою.
— Понятно. — Доев мясо, Чжан Гуанму почувствовал, что руки испачканы жиром. Он хотел найти салфетку, но в Огненном Волчьем замке такой роскоши не было.
В этот момент подбежал прохожий-статист, подобострастно кланяясь:
— Господин укротитель, вытрите руки о мою одежду!
Он опустился на колени прямо перед Чжан Гуанму, подставляя полы своей грубой льняной рубахи.
— Не стоит, — Чжан Гуанму протянул руку к морде своего волка. — Сам ешь, сам мой посуду. Так что... Пёс, твой выход!
Белая Луна закатила глаза, глядя на Чжан Гуанму как на дурака. Этот наглец еще рассчитывает, что он будет вылизывать его грязные руки? О чем он только мечтает? Один плевок огнем — и от его рук останутся лишь поджаренные свиные копытца!
Почувствовав угрозу и презрение в глазах волка, Чжан Гуанму неловко убрал руку за спину:
— Ладно, ладно... Эй ты, вставай. Меня интересует тот парень. У него же была фобия перед волками, не так ли? Как он вдруг стал укротителем?
Статист поспешно вскочил и, проследив за взглядом Чжан Гуанму, увидел юного господина замка Линь Сюаня. В его голосе сквозили предприимчивость и скрытое пренебрежение:
— Господин, фобия юного господина была лишь психологической проблемой, ее можно было перебороть. Но как только ему стало чуть лучше, он взял себе этого недомерка. Известно ведь, что огненные волки горды и верны, они признают только одного хозяина и не станут служить другому. Поэтому их называют второй половинкой укротителя.
Пока статист говорил, Линь Сюань со своим ущербным волком уже приближались. Статист, вежливый с Чжан Гуанму, даже не старался скрывать пренебрежения к Линь Сюаню:
— Раз он завел себе неполноценного зверя, другие волки его уже не признают. Он не способен унаследовать замок и нести ответственность за его будущее! Все говорят, что юный господин так и останется вечным юным господином, и эта приставка «юный» будет преследовать его до конца.
Статист повернулся к Чжан Гуанму, рассыпаясь в лести:
— По-моему, в сравнении с вами он просто ничто! Ваша вторая половинка — любой, у кого есть глаза, увидит ее мощь. Элегантность, величие, сила... Вот это настоящий облик короля волков!
Линь Сюань, услышавший всё это, побагровел. Он не обратил внимания на болтливого статиста, а впился яростным взглядом в Чжан Гуанму, сжимая зубы так, что они скрипели, а на лбу вздулись вены:
— Хорошо, очень хорошо! Укротитель, назови свое имя! Я никогда не забуду сегодняшнего унижения!
***
Чжан Гуанму едва сдержал смех. Такое поведение заставляло Линь Сюаня выглядеть жалким и гневным, словно он готов был наброситься с кулаками. В этот момент пришла сценарная подсказка:
[Линь Сюань — седьмой сын хозяина замка, он не пользуется любовью отца.]
[Хотя я презираю этого неудачника, я помню доброту хозяина замка и не хочу лишний раз его задевать.]
[Линь Сюань... как бы он ни злился, он всё равно лишь никчемный отброс.]
[Судьба человека предопределена с момента рождения!]
Чжан Гуанму замер. Группа управления сценой сработала отлично! Такая скорость реакции достойна уважения. Если бы он поддался влиянию подсказок и выпалил слово «отброс», ненависть была бы обеспечена, а конфликт — запущен. По логике сюжета, вскоре Линь Сюань должен был взлететь на вершину с помощью своего маленького волка и раздавить Чжан Гуанму, как муравья.
Чжан Гуанму всё понял. Возможно, в глазах продюсеров он был лишь мелкой сошкой, чья единственная роль — оттенять главного героя и создавать точки напряжения.
— Прежде чем отвечать на твой вопрос, я должен опровергнуть твое ошибочное мнение, — Чжан Гуанму не собирался следовать сценарию. Бунтующих актеров было пруд пруди, и слепое следование подсказкам встречалось редко. Зная это, он решил дать волю своей натуре.
Он встал рядом с Белой Луной и, глядя на Линь Сюаня, вызывающе произнес:
— Во-первых, не я тебя унижал, так что твои претензии беспочвенны.
Белая Луна, отведавшая мяса, решила поддержать хозяина: расставила лапы, оскалилась, и из ее пасти посыпались искры. Линь Сюань побледнел, его сердце бешено колотилось, дыхание участилось, но он не отвел взгляд, продолжая смотреть на Чжан Гуанму в упор.
— Во-вторых, даже если бы я тебя унизил, ты мог бы ответить тем же. Чего ты добиваешься этим взглядом? Убить меня хочешь? Ого! Еще и сверлишь меня глазами! Неужели кто-то думает, что это кого-то напугает? Ты ребенок, что ли? — Чжан Гуанму хмыкнул и добавил с апломбом: — Не смотри, что я такой. Я — палач, чьи руки по локоть в крови. Чтобы напугать меня, тебе не хватает пороху! И последнее... Твои слова только что были лишены напора. На твоем месте я бы сказал так...
Выражение лица Чжан Гуанму мгновенно изменилось. Былая расслабленность исчезла, брови нахмурились, глаза наполнились холодной яростью. Казалось, он превратился в вулкан, готовый к извержению:
— Тридцать лет на восточном берегу, тридцать лет на западном! Не смей унижать юношу за его бедность!
Линь Сюань застыл. Весь его гнев внезапно куда-то испарился. Стоит ли спорить с таким человеком? В конце концов, гадости говорил не этот укротитель, а тот болтливый простолюдин.
— Кажется, я понял, что ты хотел сказать, — Линь Сюань с опаской взглянул на волка, а затем снова на Чжан Гуанму. — Я не мелочный человек. Раз это недоразумение, считай, что мы в расчете. Но...
Линь Сюань перевел взгляд на статиста, и его лицо исказилось:
— Грязный простолюдин! Ты, низший класс, даже не укротитель, смеешь сплетничать за моей спиной? Кто дал тебе право? На колени! Отрежь себе язык, и я подарю тебе жизнь!
Статист побледнел, повалился на землю и, не в силах вымолвить ни слова, задрожал от ужаса.
Белые сферы, парящие в воздухе, были озадачены:
— Простолюдин? Низший класс? Это слова Ян Чи? Не верится...
— Наверное, это по сценарию, не спешите, смотрим дальше!
— Чушь! Над головой Ян Чи не было подсказок! Он говорит это, потому что сам так думает! Понимаете?
— Ох... опять персонаж посыпался!
Щелк!
Чжан Гуанму щелкнул пальцами, привлекая внимание:
— Хотя я считаю, что фраза «не суди о чужих страданиях, не советуй быть добрым» верна, мы же взрослые мужчины. Ну, сказал кто-то пару слов, кусок от тебя не отвалится. Наругать его, дать по шее — это одно, но заставлять отрезать язык — перебор. К тому же, такой никчемный человек, как я, даже если захочет, чтобы его обругали — никто не станет.
Статист, почуяв шанс, упал на колени и принялся хлестать себя по щекам, выкрикивая проклятия в свой адрес. Линь Сюань, видя это, немного остыл, но всё еще не хотел просто так отпускать ситуацию. Он нахмурился и спросил с вызовом:
— По одному твоему волку видно, что ты не какой-то там «никчемный человек»! И кто в этом мире согласится терпеть оскорбления? Не верю, что на моем месте ты бы сохранил спокойствие!
Чжан Гуанму прищурился:
— Когда ты спрашивал мое имя, я не ответил. Теперь отвечу. Я сирота, подобранный хозяином замка. У меня нет ни фамилии, ни имени, даже прозвища. Меня называют «эй» или «малец». Так что я действительно — никто.
Для Чжан Гуанму каждая оплошность продюсерской группы была оружием!
— И еще... — Чжан Гуанму наклонил голову и серьезно добавил: — Отрицательные эмоции извне помогают стать сильнее — это же общеизвестный факт! Ты разве не знал?
Линь Сюань остолбенел. Факт? Где в мире есть такой факт?! Этот парень больной? Но с другой стороны, он действительно «никто». Линь Сюань решил, что он еще слишком молод. После словесной атаки Чжан Гуанму он с удивлением осознал, что остатки его гнева исчезли.
— Я не знал, — растерянно ответил Линь Сюань, с удивлением понимая, что не чувствует к этому юноше никакой вражды. Потерпев поражение в словесной дуэли, он попытался сохранить лицо: — Как тебя зовут? Я же не могу называть тебя «эй».
Сказав это, он пожалел, что не может провалиться сквозь землю. Он глубоко вздохнул:
— Я не так выразился. Я хотел сказать, что у каждого человека должно быть имя. Ты должен сам себе его выбрать.
Сферы вокруг зашумели:
— Думал, будет драка, а тут что? Режиссер, вы где? Продюсеры? Игра Ян Чи разочаровывает!
— Не понимаешь — не ной! Не хочешь — не смотри! Роль Линь Сюаня сама по себе сложная, Ян Чи и так отлично справляется! Побороть инстинкты — думаешь, это легко?
— Честно говоря, хоть драки и не было, взаимодействие интересное. Этот новичок неплох, на равных держится с Ян Чи, это редкость!
— Ты что, переопределяешь понятие «на равных»? Да Чжан Гуанму здесь просто растоптал Ян Чи!

Комментарии

Загрузка...