— И то верно. Зашел тут этот паренек, выспрашивает все подряд – только отдыху дедушки мешает. А в итоге что? Пришел лекарство для желудка втюхивать! — Фыркнула женщина средних лет.
— И то верно. Зашел тут этот паренек, выспрашивает все подряд – только отдыху дедушки мешает. А в итоге что? Пришел лекарство для желудка втюхивать! — Фыркнула женщина средних лет.
— Больнице стоит усилить контроль, — поддакнул другой голос. — Это все-таки палата люкс, нельзя сюда пускать кого попало!
— Больнице стоит усилить контроль, — поддакнул другой голос. — Это все-таки палата люкс, нельзя сюда пускать кого попало!
В их представлении только больница была авторитетным медицинским учреждением.
В их представлении только больница была авторитетным медицинским учреждением.
Слова врача для них – священный указ, истина в последней инстанции.
Слова врача для них – священный указ, истина в последней инстанции.
Раз врач сказал, что лучший вариант – это операция, значит, только операция и поможет.
Раз врач сказал, что лучший вариант – это операция, значит, только операция и поможет.
Потому в их глазах любые рассуждения Е Чэня о каком-то там лекарстве для желудка были сущим бредом, уловкой заурядного шарлатана.
Потому в их глазах любые рассуждения Е Чэня о каком-то там лекарстве для желудка были сущим бредом, уловкой заурядного шарлатана.
Слушая этот щебет, Е Чэнь едва не рассмеялся от злости.
Слушая этот щебет, Е Чэнь едва не рассмеялся от злости.
Кто тут еще кудахчет и мешает старейшине Се отдыхать?
Кто тут еще кудахчет и мешает старейшине Се отдыхать?
Медсестра прищурилась:
Медсестра прищурилась:
— Вот оно что, торговец таблетками. Ты из какой компании? Правил не знаешь? А ну, выметайся отсюда, не то охрану позову!
— Вот оно что, торговец таблетками. Ты из какой компании? Правил не знаешь? А ну, выметайся отсюда, не то охрану позову!
Пытаться продать лекарство пациенту в обход больницы? Это было серьезным проступком.
Пытаться продать лекарство пациенту в обход больницы? Это было серьезным проступком.
Если бы не предстоящая операция старейшины Се, она бы непременно потащила Е Чэня в администрацию.
Если бы не предстоящая операция старейшины Се, она бы непременно потащила Е Чэня в администрацию.
Е Чэнь взглянул на медсестру, готовую вот-вот вцепиться в него, затем перевел взор на холодную, словно лед, Се Нань и остальных членов семьи Се. В душе его шевельнулась горечь.
Е Чэнь взглянул на медсестру, готовую вот-вот вцепиться в него, затем перевел взор на холодную, словно лед, Се Нань и остальных членов семьи Се. В душе его шевельнулась горечь.
Дед когда-то наставлял его: «Врач не стучит в чужую дверь». Должно быть, именно по этой самой причине.
Дед когда-то наставлял его: «Врач не стучит в чужую дверь». Должно быть, именно по этой самой причине.
Пришел с добрыми намерениями, принес лекарство, а люди не то что не признательны – они ищут в тебе корыстный умысел, да еще и в торгаши записали.
Пришел с добрыми намерениями, принес лекарство, а люди не то что не признательны – они ищут в тебе корыстный умысел, да еще и в торгаши записали.
Смешно сказать, ведь у него даже лицензии нет!
Смешно сказать, ведь у него даже лицензии нет!
Если его и впрямь признают незаконным торговцем медикаментами, то загреметь за решетку лет на несколько – раз плюнуть.
Если его и впрямь признают незаконным торговцем медикаментами, то загреметь за решетку лет на несколько – раз плюнуть.
Стоило Е Чэню об этом подумать, как желание оставаться здесь окончательно испарилось.
Стоило Е Чэню об этом подумать, как желание оставаться здесь окончательно испарилось.
Хотят – едят, не хотят – их дело. Не стоит оно того, совершенно не стоит!
Хотят – едят, не хотят – их дело. Не стоит оно того, совершенно не стоит!
Е Чэнь покачал головой и посмотрел на Се Нань. — Во-первых, я ничего не продаю и не имею видов на вашу семью, так что не нужно на меня так скалиться.
Е Чэнь покачал головой и посмотрел на Се Нань. — Во-первых, я ничего не продаю и не имею видов на вашу семью, так что не нужно на меня так скалиться.
— Во-вторых, — продолжил он, — только из уважения к старейшине Се я не стал спорить с тобой, девчонкой. Будь на твоем месте кто другой, я бы давно развернулся и ушел, не тратя слов.
— Во-вторых, — продолжил он, — только из уважения к старейшине Се я не стал спорить с тобой, девчонкой. Будь на твоем месте кто другой, я бы давно развернулся и ушел, не тратя слов.
— И наконец, я не нуждаюсь в деньгах. Будь я настоящим торговцем, то, поверь мне, это вы бы умоляли меня продать вам лекарство!
— И наконец, я не нуждаюсь в деньгах. Будь я настоящим торговцем, то, поверь мне, это вы бы умоляли меня продать вам лекарство!
Се Нань лишь скривила губы:
Се Нань лишь скривила губы:
— Ой, да все мошенники так говорят. Похоже, ты просто запудрил дедушке мозги!
— Ой, да все мошенники так говорят. Похоже, ты просто запудрил дедушке мозги!
Е Чэнь не стал опускаться до дальнейших споров.
Е Чэнь не стал опускаться до дальнейших споров.
Он с улыбкой обратился к больному:
Он с улыбкой обратился к больному:
— Старейшина Се, в жизни часто приходится делать выбор, и от ответов зависит наше будущее. Вы прекрасно понимаете, каковы последствия того, что от вас «отрежут лишнее», так что не буду повторяться. Раз мне здесь не рады, я откланяюсь. Желаю удачной операции!
— Старейшина Се, в жизни часто приходится делать выбор, и от ответов зависит наше будущее. Вы прекрасно понимаете, каковы последствия того, что от вас «отрежут лишнее», так что не буду повторяться. Раз мне здесь не рады, я откланяюсь. Желаю удачной операции!
С этими словами Е Чэнь подхватил коробочку и зашагал к выходу.
С этими словами Е Чэнь подхватил коробочку и зашагал к выходу.
Пора сматываться и оставаться законопослушным гражданином.
Пора сматываться и оставаться законопослушным гражданином.
Случай проверить действие Пилюли Избавления от Хворей еще представится.
Случай проверить действие Пилюли Избавления от Хворей еще представится.
Честно говоря, старейшина Се не был ему ни родственником, ни другом – просто показалось, что старик достойный человек. Его жизнь или смерть, по большому счету, Е Чэня не касались.
Честно говоря, старейшина Се не был ему ни родственником, ни другом – просто показалось, что старик достойный человек. Его жизнь или смерть, по большому счету, Е Чэня не касались.
Раз люди не принимают доброты, то и ладно. Уж лучше уйти самому, чем ждать, пока тебя выставят за дверь.
Раз люди не принимают доброты, то и ладно. Уж лучше уйти самому, чем ждать, пока тебя выставят за дверь.
Зачем навязываться и вызывать раздражение?
Зачем навязываться и вызывать раздражение?
Старейшина Се приоткрыл рот, взгляд его затуманился. Глядя в спину уходящему Е Чэню, он вдруг ощутил странную тоску, будто терял что-то невероятно важное.
Старейшина Се приоткрыл рот, взгляд его затуманился. Глядя в спину уходящему Е Чэню, он вдруг ощутил странную тоску, будто терял что-то невероятно важное.
Когда Е Чэнь уже был у порога, старик, превозмогая слабость, приподнялся и негромко окликнул:
Когда Е Чэнь уже был у порога, старик, превозмогая слабость, приподнялся и негромко окликнул:
— Сяо Е, погоди!
— Сяо Е, погоди!
— Дедушка, не садись, лежи! — Се Нань тут же бросилась к нему, пытаясь уложить обратно.
— Дедушка, не садись, лежи! — Се Нань тут же бросилась к нему, пытаясь уложить обратно.
Не обращая на нее внимания, старейшина Се смотрел на паренька:
Не обращая на нее внимания, старейшина Се смотрел на паренька:
— Сяо Е, Наньнань наговорила лишнего, обидела тебя... Прошу, не серчай, я извиняюсь за нее, я...
— Сяо Е, Наньнань наговорила лишнего, обидела тебя... Прошу, не серчай, я извиняюсь за нее, я...
Е Чэнь, не оборачиваясь, махнул рукой:
Е Чэнь, не оборачиваясь, махнул рукой:
— Не стоит, старейшина Се. Я не принимаю это близко к сердцу. Пойду я. Выздоравливайте!
— Не стоит, старейшина Се. Я не принимаю это близко к сердцу. Пойду я. Выздоравливайте!
Сделав несколько быстрых шагов, Е Чэнь исчез из виду.
Сделав несколько быстрых шагов, Е Чэнь исчез из виду.
Губы старика беззвучно шевельнулись. На самом деле он хотел сказать другое – он хотел попробовать то родовое лекарство.
Губы старика беззвучно шевельнулись. На самом деле он хотел сказать другое – он хотел попробовать то родовое лекарство.
В конце концов, в такой ситуации стоит лечить даже дохлую лошадь, словно живую. О жизни после операции он уже наводил справки в сети.
В конце концов, в такой ситуации стоит лечить даже дохлую лошадь, словно живую. О жизни после операции он уже наводил справки в сети.
Возможно, из-за близости рокового часа старейшина Се всем сердцем не хотел принимать неизбежное. Если был хоть малейший призрачный шанс, он готов был рискнуть.
Возможно, из-за близости рокового часа старейшина Се всем сердцем не хотел принимать неизбежное. Если был хоть малейший призрачный шанс, он готов был рискнуть.
Но Е Чэнь ушел.
Но Е Чэнь ушел.
— Дедушка, ну ложись же скорее! Зачем ты извиняешься перед этим мелким прохвостом? — Се Нань была крайне недовольна поведением деда.
— Дедушка, ну ложись же скорее! Зачем ты извиняешься перед этим мелким прохвостом? — Се Нань была крайне недовольна поведением деда.
Ей хотелось спросить, не выжил ли он на старости лет из ума, но она не посмела.
Ей хотелось спросить, не выжил ли он на старости лет из ума, но она не посмела.
— Быстрее... верните Сяо Е... я... — старейшина Се не закончил фразу.
— Быстрее... верните Сяо Е... я... — старейшина Се не закончил фразу.
Должно быть, он не хотел откровенничать при младших.
Должно быть, он не хотел откровенничать при младших.
Внезапно он решительно сел и принялся срывать с себя кислородные трубки и датчики:
Внезапно он решительно сел и принялся срывать с себя кислородные трубки и датчики:
— Эх, ладно! Состояние у меня сегодня не то. Операции не будет. Везите меня домой!
— Эх, ладно! Состояние у меня сегодня не то. Операции не будет. Везите меня домой!
— Дедушка, о чем ты говоришь?! — Вскричала Се Нань, не веря своим ушам.
— Дедушка, о чем ты говоришь?! — Вскричала Се Нань, не веря своим ушам.
— Папа, не горячись! — Вперед выступила женщина средних лет, пытаясь удержать его. — У директора Чжэна очень плотный график. Если сейчас откажемся, неизвестно, когда удастся договориться в следующий раз!
— Папа, не горячись! — Вперед выступила женщина средних лет, пытаясь удержать его. — У директора Чжэна очень плотный график. Если сейчас откажемся, неизвестно, когда удастся договориться в следующий раз!
Старейшина Се резко отпихнул ее руку:
Старейшина Се резко отпихнул ее руку:
— Я сказал: домой!
— Я сказал: домой!
Медсестра не на шутку встревожилась. Операционная готова, врачи на низком старте, а в последний момент пациент идет в отказ?
Медсестра не на шутку встревожилась. Операционная готова, врачи на низком старте, а в последний момент пациент идет в отказ?
Как это понимать?
Как это понимать?
— Старейшина Се, директор Чжэн уже ждет внизу. Вся команда настроена решительно, они в лучшей форме, чтобы провести операцию! Пойдемте же!
— Старейшина Се, директор Чжэн уже ждет внизу. Вся команда настроена решительно, они в лучшей форме, чтобы провести операцию! Пойдемте же!
Старейшина Се покачал головой:
Старейшина Се покачал головой:
— Будьте добры, передайте доктору Чжэну мои извинения. Я психологически не готов. Назначим время в другой раз, все расходы я оплачу.
— Будьте добры, передайте доктору Чжэну мои извинения. Я психологически не готов. Назначим время в другой раз, все расходы я оплачу.
Сказав это, старик, опираясь на стену, побрел к выходу.
Сказав это, старик, опираясь на стену, побрел к выходу.
— Дедушка, ну ты... — Се Нань в сердцах топнула ногой.
— Дедушка, ну ты... — Се Нань в сердцах топнула ногой.
Все из-за этого шарлатана Е Чэня! Если бы он не опоил деда какими-то бреднями, тот бы сейчас не капризничал.
Все из-за этого шарлатана Е Чэня! Если бы он не опоил деда какими-то бреднями, тот бы сейчас не капризничал.
— Ах, папа, ну хватит уже ребячиться! Твое состояние не терпит отлагательств, если не прооперировать сейчас...
— Ах, папа, ну хватит уже ребячиться! Твое состояние не терпит отлагательств, если не прооперировать сейчас...
— Глава семьи...
— Глава семьи...
Остальные поспешили следом.
Остальные поспешили следом.
— Все замолчали! — Рявкнул старейшина Се. — Я еще не умер, мое слово больше ничего не значит?!
— Все замолчали! — Рявкнул старейшина Се. — Я еще не умер, мое слово больше ничего не значит?!
В этом окрике проявилось былое величие и властность главы рода. В коридоре мгновенно воцарилась тишина. Даже медсестра, собиравшаяся вставить еще слово, прикусила язык.
В этом окрике проявилось былое величие и властность главы рода. В коридоре мгновенно воцарилась тишина. Даже медсестра, собиравшаяся вставить еще слово, прикусила язык.
Старейшина Се на машине вернулся в жилой комплекс Лунцзинь, но Е Чэня там не застал – парень, очевидно, еще не пришел домой.
Старейшина Се на машине вернулся в жилой комплекс Лунцзинь, но Е Чэня там не застал – парень, очевидно, еще не пришел домой.
Старику оставалось лишь со вздохом вернуться к себе.
Старику оставалось лишь со вздохом вернуться к себе.
Е Чэнь же в это время отправился в ювелирный магазин, чтобы проверить, как идут дела.
Е Чэнь же в это время отправился в ювелирный магазин, чтобы проверить, как идут дела.
Управляющий, Чжан Минтянь, заверил его, что все движется по плану и к девяти часам утра завтрашнего дня работа будет завершена.
Управляющий, Чжан Минтянь, заверил его, что все движется по плану и к девяти часам утра завтрашнего дня работа будет завершена.
Дверной замок и система видеонаблюдения Е Чэня были синхронизированы с телефоном, поэтому, когда старейшина Се нажал на звонок, он тут же получил уведомление.
Дверной замок и система видеонаблюдения Е Чэня были синхронизированы с телефоном, поэтому, когда старейшина Се нажал на звонок, он тут же получил уведомление.
Е Чэнь удивился: разве старик не должен быть на операции? Как он оказался у его дверей?
Е Чэнь удивился: разве старик не должен быть на операции? Как он оказался у его дверей?
На записи он увидел, что старейшина Се пришел один. Опираясь на трость, он выглядел бледной тенью того бодрого старика, который несколько дней назад совершал ночные пробежки.
На записи он увидел, что старейшина Се пришел один. Опираясь на трость, он выглядел бледной тенью того бодрого старика, который несколько дней назад совершал ночные пробежки.
«Неужели пришел за лекарством?», – нахмурился Е Чэнь.
«Неужели пришел за лекарством?», – нахмурился Е Чэнь.
Если старейшина Се действительно просит помощи, давать ему пилюлю или нет? И не вцепится ли потом его семейка Е Чэню в горло?
Если старейшина Се действительно просит помощи, давать ему пилюлю или нет? И не вцепится ли потом его семейка Е Чэню в горло?

Комментарии

Загрузка...