Сказать, что Е Чэнь был отличником, было бы некоторым преувеличением. Чжан Цзыхао явно льстил ему лишь для того, чтобы потом больнее ударить.
Сказать, что Е Чэнь был отличником, было бы некоторым преувеличением. Чжан Цзыхао явно льстил ему лишь для того, чтобы потом больнее ударить.
Успеваемость Е Чэня была неплохой, но до звания истинного гения он не дотягивал – так, входил в первую десятку группы. Титул «отличника» больше подходил тем, кто стабильно держался в тройке лучших.
Успеваемость Е Чэня была неплохой, но до звания истинного гения он не дотягивал – так, входил в первую десятку группы. Титул «отличника» больше подходил тем, кто стабильно держался в тройке лучших.
Очевидно, Чжан Цзыхао затеял какую-то пакость.
Очевидно, Чжан Цзыхао затеял какую-то пакость.
Дососав мясо из последней клешни королевского краба, Е Чэнь невозмутимо вытер руки и только тогда поднял бокал, направляясь к главному столу.
Дососав мясо из последней клешни королевского краба, Е Чэнь невозмутимо вытер руки и только тогда поднял бокал, направляясь к главному столу.
Выпить с учителями в любом случае стоило, Е Чэнь и сам планировал это сделать.
Выпить с учителями в любом случае стоило, Е Чэнь и сам планировал это сделать.
Однако из уст этого ничтожества, Чжан Цзыхао, предложение прозвучало так, будто Е Чэнь – неотесанный чурбан, не знающий правил приличия.
Однако из уст этого ничтожества, Чжан Цзыхао, предложение прозвучало так, будто Е Чэнь – неотесанный чурбан, не знающий правил приличия.
Всегда найдутся люди, которые лезут с поучениями в делах, которые человек и так собирался выполнить, лишь бы выпятить собственную значимость.
Всегда найдутся люди, которые лезут с поучениями в делах, которые человек и так собирался выполнить, лишь бы выпятить собственную значимость.
Такое поведение раздражало и красноречиво говорило о гнилой натуре Чжан Цзыхао, но игнорировать вызов было нельзя – это была открытая провокация.
Такое поведение раздражало и красноречиво говорило о гнилой натуре Чжан Цзыхао, но игнорировать вызов было нельзя – это была открытая провокация.
Вступить с ним в открытую перепалку или промолчать? Нет, это было бы проигрышной позицией.
Вступить с ним в открытую перепалку или промолчать? Нет, это было бы проигрышной позицией.
Раз уж тебе в лицо швыряют грязный ботинок, нужно уметь его перехватить.
Раз уж тебе в лицо швыряют грязный ботинок, нужно уметь его перехватить.
Поэтому Е Чэнь с бокалом в руке подошел к столу.
Поэтому Е Чэнь с бокалом в руке подошел к столу.
Су Минлян, наспех глотнув супа, тоже схватил свой напиток и последовал за другом.
Су Минлян, наспех глотнув супа, тоже схватил свой напиток и последовал за другом.
Подойдя, Е Чэнь с улыбкой обратился к педагогам – Учитель Цзянь, слышал, в этом году вас произвели в профессора? Мои искренние поздравления!
Подойдя, Е Чэнь с улыбкой обратился к педагогам – Учитель Цзянь, слышал, в этом году вас произвели в профессора? Мои искренние поздравления!
Глаза Цзянь Гунцзина при этих словах слегка блеснули. С самого начала банкета никто и словом не обмолвился о его новом звании.
Глаза Цзянь Гунцзина при этих словах слегка блеснули. С самого начала банкета никто и словом не обмолвился о его новом звании.
Любому университетскому преподавателю хочется, чтобы о моменте его триумфа знали окружающие.
Любому университетскому преподавателю хочется, чтобы о моменте его триумфа знали окружающие.
Особенно – бывшие студенты.
Особенно – бывшие студенты.
Каждому человеку присуща капелька тщеславия, и профессора не исключение, тем более когда речь идет о признании их заслуг в науке.
Каждому человеку присуща капелька тщеславия, и профессора не исключение, тем более когда речь идет о признании их заслуг в науке.
То, что Е Чэнь первым заговорил о его повышении, несказанно его порадовало.
То, что Е Чэнь первым заговорил о его повышении, несказанно его порадовало.
Это было куда приятнее любых дежурных славословий.
Это было куда приятнее любых дежурных славословий.
Цзянь Гунцзин скромно отмахнулся, сияя при этом как начищенный юань – Охо-хо, да просто на досуге написал пару научных статей, и по счастливой случайности их опубликовали в нескольких влиятельных зарубежных журналах.
Цзянь Гунцзин скромно отмахнулся, сияя при этом как начищенный юань – Охо-хо, да просто на досуге написал пару научных статей, и по счастливой случайности их опубликовали в нескольких влиятельных зарубежных журналах.
— Ну что вы, учитель Цзянь, не скромничайте. То есть, теперь уже профессор Цзянь! Это и есть прямое доказательство вашего мастерства. Позвольте вашему ученику, Е Чэню, выпить за вас! — Е Чэнь при этих словах почтительно поклонился.
— Ну что вы, учитель Цзянь, не скромничайте. То есть, теперь уже профессор Цзянь! Это и есть прямое доказательство вашего мастерства. Позвольте вашему ученику, Е Чэню, выпить за вас! — Е Чэнь при этих словах почтительно поклонился.
— Ну, иди сюда, иди. Я помню тебя, Е Чэнь. Ха-ха, за здоровье! — Цзянь Гунцзин со смехом поднялся, чокнулся с ним и осушил бокал до дна.
— Ну, иди сюда, иди. Я помню тебя, Е Чэнь. Ха-ха, за здоровье! — Цзянь Гунцзин со смехом поднялся, чокнулся с ним и осушил бокал до дна.
Было видно, что старик искренне доволен.
Было видно, что старик искренне доволен.
Когда другие подходили к нему с тостами, он лишь пригубливал вино, а тут выпил всё разом.
Когда другие подходили к нему с тостами, он лишь пригубливал вино, а тут выпил всё разом.
— Ого! Учитель Цзянь, вы стали профессором?! Поздравляем!
— Ого! Учитель Цзянь, вы стали профессором?! Поздравляем!
— Поздравляем, профессор Цзянь!
— Поздравляем, профессор Цзянь!
— Учитель Цзянь, вы лучший!
— Учитель Цзянь, вы лучший!
Остальные, услышав новость, тут же посыпали поздравлениями.
Остальные, услышав новость, тут же посыпали поздравлениями.
Даже у Чжан Цзыхао лицо пару раз дернулось, и ему ничего не оставалось, кроме как выдавить из себя пару льстивых фраз в дополнение к общему хору.
Даже у Чжан Цзыхао лицо пару раз дернулось, и ему ничего не оставалось, кроме как выдавить из себя пару льстивых фраз в дополнение к общему хору.
— Учитель Цзянь, что же вы молчали о таком событии? Мои поздравления!
— Учитель Цзянь, что же вы молчали о таком событии? Мои поздравления!
В этот миг Цзянь Гунцзин оказался в самом центре внимания. Он буквально расцвел, а улыбка его едва не доходила до ушей.
В этот миг Цзянь Гунцзин оказался в самом центре внимания. Он буквально расцвел, а улыбка его едва не доходила до ушей.
Е Чэнь, наполнив бокал, повернулся к Линь Хуэйюй и мягко произнес – Учительница Линь, вы всё так же прекрасны. Прошло два года, а время словно и не коснулось вас – напротив, вы кажетесь еще моложе. Пью за вас!
Е Чэнь, наполнив бокал, повернулся к Линь Хуэйюй и мягко произнес – Учительница Линь, вы всё так же прекрасны. Прошло два года, а время словно и не коснулось вас – напротив, вы кажетесь еще моложе. Пью за вас!
Линь Хуэйюй поднялась, качая головой и невольно смеясь – Ох, ну и шельмец же ты! Язык будто медом смазан, только и знаешь, что комплименты рассыпать. Старая я уже, пятый десяток пошел.
Линь Хуэйюй поднялась, качая головой и невольно смеясь – Ох, ну и шельмец же ты! Язык будто медом смазан, только и знаешь, что комплименты рассыпать. Старая я уже, пятый десяток пошел.
— Полноте, вы еще совсем молодая. Стоите рядом с нами – и не скажешь, что не сокурсница! — Е Чэнь салютовал ей бокалом.
— Полноте, вы еще совсем молодая. Стоите рядом с нами – и не скажешь, что не сокурсница! — Е Чэнь салютовал ей бокалом.
Линь Хуэйюй, польщенная похвалой, тоже с удовольствием выпила свой бокал до капли.
Линь Хуэйюй, польщенная похвалой, тоже с удовольствием выпила свой бокал до капли.
— Эх, Е Чэнь, — Цзянь Гунцзин, глотнув супа, неспешно заговорил. — А скажи-ка, где ты сейчас трудишься, как успехи?
— Эх, Е Чэнь, — Цзянь Гунцзин, глотнув супа, неспешно заговорил. — А скажи-ка, где ты сейчас трудишься, как успехи?
Е Чэнь придвинул стул и уже собирался сесть и ответить, как раздался ядовитый голос Чжан Цзыхао.
Е Чэнь придвинул стул и уже собирался сесть и ответить, как раздался ядовитый голос Чжан Цзыхао.
— Профессор Цзянь, вы многого не знаете! Нашему Е Чэню сейчас даже за квартиру платить нечем, он безработный!
— Профессор Цзянь, вы многого не знаете! Нашему Е Чэню сейчас даже за квартиру платить нечем, он безработный!
— Вот как? — Профессор выпрямился и посмотрел на Е Чэня с беспокойством. — У тебя какие-то трудности?
— Вот как? — Профессор выпрямился и посмотрел на Е Чэня с беспокойством. — У тебя какие-то трудности?
— Е Чэнь, ты же вроде раньше работал в «Чжунхай Технолоджи»? Уволился? — Участливо спросила Линь Хуэйюй.
— Е Чэнь, ты же вроде раньше работал в «Чжунхай Технолоджи»? Уволился? — Участливо спросила Линь Хуэйюй.
Видимо, сочувствие учителей вызвало у Чжан Цзыхао приступ раздражения.
Видимо, сочувствие учителей вызвало у Чжан Цзыхао приступ раздражения.
Он холодно усмехнулся – Вы не в курсе, уважаемые учителя, но Е Чэня вышвырнули из «Чжунхай Технолоджи». Он перебивался в какой-то мелкой конторке, но и оттуда его поперли за прогулы!
Он холодно усмехнулся – Вы не в курсе, уважаемые учителя, но Е Чэня вышвырнули из «Чжунхай Технолоджи». Он перебивался в какой-то мелкой конторке, но и оттуда его поперли за прогулы!
Цзянь Гунцзин, нахмурившись, перевел взгляд с невозмутимого Е Чэня на глумливо скалящегося Чжан Цзыхао. Стало ясно: между ними пробежала кошка.
Цзянь Гунцзин, нахмурившись, перевел взгляд с невозмутимого Е Чэня на глумливо скалящегося Чжан Цзыхао. Стало ясно: между ними пробежала кошка.
Е Чэнь не удостоил Чжан Цзыхао даже взглядом. Он посмотрел учителям прямо в глаза и спокойно улыбнулся – Скрывать не стану. Несколько месяцев назад я действительно ушел из «Чжунхай Технолоджи»... чтобы не мешать счастью одного человека.
Е Чэнь не удостоил Чжан Цзыхао даже взглядом. Он посмотрел учителям прямо в глаза и спокойно улыбнулся – Скрывать не стану. Несколько месяцев назад я действительно ушел из «Чжунхай Технолоджи»... чтобы не мешать счастью одного человека.
При этих словах Е Чэнь бросил мимолетный взгляд на Чэнь Шуюань, чье лицо внезапно приобрело странное выражение.
При этих словах Е Чэнь бросил мимолетный взгляд на Чэнь Шуюань, чье лицо внезапно приобрело странное выражение.
Впрочем, Е Чэнь не стал называть имен, ограничившись туманным пояснением.
Впрочем, Е Чэнь не стал называть имен, ограничившись туманным пояснением.
Тут в разговор вклинился Су Минлян – Послушай, Е Чэнь, здесь все в курсе, что вы с Шуюань раньше встречались. В «Чжунхай Технолоджи» отношения под запретом, и ты сам отказался от повышения и уволился, чтобы дать Шуюань возможность строить карьеру. К чему эти секреты?
Тут в разговор вклинился Су Минлян – Послушай, Е Чэнь, здесь все в курсе, что вы с Шуюань раньше встречались. В «Чжунхай Технолоджи» отношения под запретом, и ты сам отказался от повышения и уволился, чтобы дать Шуюань возможность строить карьеру. К чему эти секреты?
— А стоило Е Чэню уйти из компании, как Чэнь Шуюань решила, что он больше не ровня ее «высочеству», и тут же дала ему под зад мешалкой!
— А стоило Е Чэню уйти из компании, как Чэнь Шуюань решила, что он больше не ровня ее «высочеству», и тут же дала ему под зад мешалкой!
Этими словами Су Минлян попросту сорвал все покровы и ткнул пальцем в правду.
Этими словами Су Минлян попросту сорвал все покровы и ткнул пальцем в правду.
Он не мог вынести того, что его друга пытаются унизить.
Он не мог вынести того, что его друга пытаются унизить.
И плевать ему было на то, что он наживает врагов в лице Чжан Цзыхао и Чэнь Шуюань.
И плевать ему было на то, что он наживает врагов в лице Чжан Цзыхао и Чэнь Шуюань.
Услышав свое имя в таком контексте, Чэнь Шуюань густо покраснела и не смогла вымолвить ни слова.
Услышав свое имя в таком контексте, Чэнь Шуюань густо покраснела и не смогла вымолвить ни слова.
Все присутствующие с многозначительными минами уставились на парочку. Ого, какая сочная сплетня назревает!
Все присутствующие с многозначительными минами уставились на парочку. Ого, какая сочная сплетня назревает!
Получается две версии: Чжан Цзыхао поет, что Е Чэня выгнали за профнепригодность, а Су Минлян утверждает, что тот сам ушел ради любви...
Получается две версии: Чжан Цзыхао поет, что Е Чэня выгнали за профнепригодность, а Су Минлян утверждает, что тот сам ушел ради любви...
Цзянь Гунцзин и Линь Хуэйюй были людьми опытными, повидавшими на своем веку и жизненных драм, и сериалов.
Цзянь Гунцзин и Линь Хуэйюй были людьми опытными, повидавшими на своем веку и жизненных драм, и сериалов.
Картина сложилась в их головах мгновенно.
Картина сложилась в их головах мгновенно.
— Су Минлян, что за чушь ты тут несешь? — Чжан Цзыхао подскочил на месте как ошпаренный.
— Су Минлян, что за чушь ты тут несешь? — Чжан Цзыхао подскочил на месте как ошпаренный.
Су Минлян лишь смерил его косым взглядом – Что, правда глаза колет? Знаешь, Чжан Цзыхао, у тебя есть деньжата, но не думай, что на них можно купить человеческую природу и играть чужими чувствами. Мы все одноклассники, и я не хотел портить вечер, но твои бесконечные нападки на Е Чэня – это уже за гранью!
Су Минлян лишь смерил его косым взглядом – Что, правда глаза колет? Знаешь, Чжан Цзыхао, у тебя есть деньжата, но не думай, что на них можно купить человеческую природу и играть чужими чувствами. Мы все одноклассники, и я не хотел портить вечер, но твои бесконечные нападки на Е Чэня – это уже за гранью!
Су Минлян ни капли не боялся Чжан Цзыхао и резал правду-матку в глаза!
Су Минлян ни капли не боялся Чжан Цзыхао и резал правду-матку в глаза!
Градус неловкости в зале достиг своего апогея.
Градус неловкости в зале достиг своего апогея.
— Е Чэнь – никчемный неудачник, разве я, как его одноклассник, не имею права сказать ему пару ласковых? Не будь мы знакомы, я бы на него и плевать не стал! — Огрызнулся Чжан Цзыхао.
— Е Чэнь – никчемный неудачник, разве я, как его одноклассник, не имею права сказать ему пару ласковых? Не будь мы знакомы, я бы на него и плевать не стал! — Огрызнулся Чжан Цзыхао.
— Тьфу на тебя! Ты возомнил себя пупом земли, чтобы тут лекции читать? Учителя Цзянь и Линь здесь, и они молчат! А ты решил, что раз оплатил счет, то весь мир обязан вращаться вокруг твоей персоны?
— Тьфу на тебя! Ты возомнил себя пупом земли, чтобы тут лекции читать? Учителя Цзянь и Линь здесь, и они молчат! А ты решил, что раз оплатил счет, то весь мир обязан вращаться вокруг твоей персоны?
Су Минлян, не сбавляя оборотов, перешел в режим тотального разгрома!
Су Минлян, не сбавляя оборотов, перешел в режим тотального разгрома!

Комментарии

Загрузка...