— Смотрите! Совсем чуть-чуть! Еще бы самую малость!
Голос Юйвэня был полон искреннего сожаления, будто он рассуждал о какой-то досадной оплошности, не имеющей к нему прямого отношения.
— Если бы тот удар был хоть немного сильнее...
— Или если бы ты пнул меня чуть жестче...
Он перевел взгляд на Осиму:
— Я бы проиграл! Серьезно! Вам не хватило всего лишь капли усилий, чтобы свалить меня с ног!
В переулке воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает пыль. Все, кто еще сохранил способность соображать, застыли в оцепенении от этих безумных слов. О чем он вообще говорит? Он что, искренне расстроен тем, что его не добили?!
Улыбка на лице Юйвэня стала еще шире и «лучезарнее». Он развел руки в стороны в крайне издевательском жесте. Его ладони, покрытые грязью и запекшейся кровью, отчетливо выделялись в лучах заходящего солнца.
— Но увы, какая жалость! Вы, куски мусора, не смогли осилить даже это «чуть-чуть»!
Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Взгляд стал острым, как бритва, а голос упал до ледяного шепота, звучащего словно смертный приговор:
— А теперь... как именно вы собираетесь подыхать?
Его глаза, подобные холодным зондам, медленно прошлись по каждому перепуганному лицу и, наконец, замерли на Осиме, чья физиономия исказилась от боли и ужаса. Юйвэнь медленно двинулся к нему, нависая над обмякшим телом тяжелой тенью.
Осима попытался отползти назад, но изломанное тело позволяло лишь жалко дергаться, напоминая выброшенную на берег рыбу.
— Погоди... стой! — Осима окончательно сломался. Его голос, охрипший и искаженный, сорвался на плач.
Страх мгновенно вытеснил гнев и обиду. Он отчетливо почувствовал, как в паху разливается неконтролируемое тепло, быстро превращаясь в унизительную липкую сырость. Он вскинул голову; лицо, залитое слезами и соплями вперемешку с пылью и кровью, выглядело жалко и нелепо.
— Я виноват! Пощади! Умоляю! Я больше никогда... честно! Отпусти меня в этот раз!
Его вопли эхом разносились по пустому переулку, переходя в отчаянный скулеж. Другие хулиганы, которые еще могли шевелиться, поспешно отвели взгляды, содрогаясь в неконтролируемой дрожи.
Юйвэнь проигнорировал бессвязные мольбы. Схватив Осиму за одну из относительно целых ног, он, словно дохлого пса, потащил его к лежащему неподалеку без сознания Ямамото Рюе. Грубый бетон обдирал кожу Осимы, причиняя новую боль, но она была ничем по сравнению с леденящим нутром ужасом.
— Нет! Не надо! Отпусти! Я все понял! Я правда все осознал! — Осима тщетно пытался вырваться, его крики прерывались из-за ударов тела о неровности дороги.
Голос Юйвэня прозвучал пугающе спокойно:
— Ты не «все осознал». Ты просто осознал, что сейчас сдохнешь...
Резкие рывки и крики товарища, кажется, привели в чувство Ямамото Рюю. Он издал слабый стон, его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Зрение сначала было затуманено, но вскоре сфокусировалось: он увидел бесстрастного Юйвэня, волокущего Осиму, заметил характерное темное пятно на штанах своего подручного и встретился взглядом с Юйвэнем, в глазах которого застыл пугающий холод.
— Ты... что ты задумал?! — голос Ямамото был хриплым и дрожал от нескрываемого страха. Он попытался пошевелиться, но пронзительная боль сковала всё тело. Холод, более глубокий, чем от любого поражения, сжал его сердце.
Юйвэнь не ответил. Свободной рукой он так же бесцеремонно схватил Ямамото Рюю за ногу. И в последних отсветах заката он потащил обоих вглубь переулка — к заброшенной каморке, от которой несло плесенью и гниющим мусором.
Жалкие мольбы Осимы, скрежет тел о бетон и испуганные вопросы Ямамото слились в самую странную и жуткую симфонию этого вечера.
Бам!
Юйвэнь без тени жалости швырнул обоих на влажный, грязный пол каморки, подняв облако пыли. Он стоял в дверном проеме, подсвеченный сзади уходящим солнцем; его лицо скрывала тень, и лишь глаза лихорадочно блестели. Глядя на двоих поверженных врагов, пытающихся хоть как-то приподняться, он вдруг мягко, почти по-доброму улыбнулся. В этой обстановке такая улыбка выглядела верхом безумия.
— Не нервничайте, — в голосе Юйвэня послышались непринужденные, почти шутливые нотки, будто он успокаивал напуганных детей. — Я просто пригласил вас «поболтать».
Он сделал паузу, скользнув взглядом по их бледным лицам, и добавил:
— Думаю, нам стоит углубленно обсудить такие темы, как «услуги массажа» и «последствия неправильного выбора лидера».
Не дожидаясь реакции, он с грохотом захлопнул ржавую железную дверь. Последний луч света исчез, и комната погрузилась в густую, удушающую тьму. В тишине слышались лишь сдавленные всхлипы Осимы и тяжелое, полное ужаса дыхание Ямамото Рюи.
Снаружи те хулиганы, кому посчастливилось не получить «приглашение», застыли от страха, услышав тяжелый лязг засова. Они переглянулись, и в глазах каждого читался первобытный ужас. Никто не осмелился даже предположить, что происходит за этой дверью. Бросая раненых и спотыкаясь, они бросились прочь из этого проклятого переулка с максимально возможной скоростью, не смея даже обернуться.
Полгода спустя... нет, прошло всего полчаса.
Никто не знал, что именно происходило в той каморке в течение этих тридцати минут. Известно было лишь одно: Осима и Ямамото Рюя больше никогда не осмеливались появляться перед Юйвэнем.
Железная дверь со скрипом отворилась. Юйвэнь вышел наружу, отряхивая пыль с рук и одежды. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив на небе лишь узкую полоску багрового зарева. Переулок был пуст. Следы побоища остались, но полтора десятка хулиганов испарились без следа.
— Оперативно свалили, — Юйвэнь безразлично пожал плечами и собрался уходить.
Сделав пару шагов, он внезапно замер, нахмурился и задумчиво потер подбородок.
— Хм... кажется, я что-то забыл... — пробормотал он себе под нос. В памяти всплыли наглые слова Ямамото, сказанные в самом начале.
Юйвэнь моргнул:
— Тот парень, Танака...
Он посмотрел на размытый силуэт тренировочного корпуса вдалеке и тихо прошептал:
— Он ведь... ну, наверное... скорее всего, еще жив?
Юйвэнь вызвал системную панель.
【Задание: Разгромить объединенные силы «Ямамото-гуми» и группировки «Дикие быки» — Выполнено】
【Награда: Очки усиления +2, Очки эрудиции +0.3】
«А это удобно. За одну и ту же цель можно получать награду повторно. Интересно, есть ли лимит на количество раз или другие ограничения? Надо будет проверить при случае».
Когда действие адреналина начало спадать, навалилась дикая слабость. Сознание поплыло от потери крови и тупой боли. Но он лишь с силой вытер лицо от грязи, подавляя головокружение. В его глазах не было радости победы — только запредельная усталость и холодное, упрямое пламя.
Он потащил свое избитое тело к лестнице. Каждый шаг давался с боем против невидимой гравитации, каждый вдох отзывался режущей болью в боку, куда пришлись самые тяжелые удары. Пот, смешанный с незапекшейся кровью, стекал со лба, застилая глаза и оставляя прерывистые темные следы на металлических перилах. В ушах стоял тонкий, пронзительный звон, заглушающий шум вечернего города.
Наконец, он толкнул тяжелую дверь, ведущую на крышу.
Ожидаемой картины кровавой расправы над Танакой там не оказалось. Золотистое сияние заката заливало пустую крышу, окрашивая всё в теплые оранжевые тона. Легкий ветерок приносил запахи большого города.
В центре площадки, прислонившись к огромному баку с водой, сидел Танака. Его очки криво висели на переносице, форма была в беспорядке, на лице виднелось несколько синяков и ссадин, а в углу рта запеклась кровь. Однако в его взгляде, помимо пережитого испуга, читалось крайнее недоумение.
Рядом с Танакой стоял юноша. Высокий, стройный, в черном токкофуку Судзурана, наброшенном поверх чистой белой футболки. Его мягкие черные волосы слегка колыхались на ветру. На лице застыло выражение спокойствия, которое казалось совершенно неуместным в этой обстановке — его даже можно было назвать дружелюбным. Он слегка наклонился, видимо, о чем-то расспрашивая Танаку.
А вокруг них вповалку лежали двое парней в характерной одежде «Ямамото-гуми». Один скорчился, обхватив живот, другой катался по полу, зажимая лицо. Сцена была жалкой, но очевидно, что всё уже закончилось.
Шум открывшейся двери заставил обоих обернуться.
— Юй... Юйвэнь-кун! — Танака, увидев окровавленного и жуткого Юйвэня, вздрогнул всем телом. Его голос сорвался на плач, он попытался подняться: — Ты... как ты?!
Черноволосый юноша тоже повернулся к вошедшему. Его взгляд спокойно скользнул по каждой рваной ране на теле Юйвэня, по лохмотьям формы, по застывшей на лице крови и не до конца угасшей ярости. В этих глубоких глазах не было ни удивления, ни презрения. Только понимание и... живой интерес. Так биолог смотрит на редкого, крайне опасного и израненного хищника, которого встретил впервые.
— Так ты и есть Юйвэнь? — заговорил незнакомец. Голос был негромким, но обладал странной силой, пробившейся даже сквозь звон в ушах.
На его лице появилась легкая, почти приветливая улыбка.
— Я — Тацукава Токио.

Комментарии

Загрузка...