Пройдя через среднюю комнату, они оказались в передней, которая вела прямиком в главную. Пространство здесь было ярко освещено вставленными в стены ночными жемчужинами. Над входом в эту переднюю висела дощечка с вырезанной на ней надписью: Зал Павлин. Чи Сицзе произнес:
— Это определенно главный зал Бодхисаттвы Махараджи, а вовсе не какая-то гробница. Если это и склеп, то лишь создателя сего зала. К тому же Елюй Аньдуань находился на Северо-Востоке, а мы — в Юньнани, так что связать это место с Елюй Аньдуань попросту невозможно.
Гуйэр Миме кивнул, однако человеком из клана Гуй, считавшим данное захоронение усыпальницей Елюй Аньдуаня, был другой. Ци Дунфэн спросил:
— Старший Гуй Цзайкой в свое время добрался до Юньнани, разведал эту могилу, почему же он тогда не спустился внутрь?
— Спускался, — невозмутимо ответил Гуйэр Миме. — Иначе откуда бы нам знать, что это гробница Махараджи.
— Но почему тогда мы копаем здесь яму, а не заходим прямо через то место, где вы уже бывали? Разве оттуда не проще добраться? — поинтересовался Ци Дунфэн.
— Когда мой отец разведал эту гробницу, он отправил людей на поиски входа, и в итоге они нашли его здесь, на горе Цаншань в Дали, — рассказал Гуйэр Миме. — На табличке красовались четыре иероглифа: Далиский Махараджа, а когда они проникли внутрь, то обнаружили на фресках изображения того, как «Махараджа» ведет войска прокладывать эту гору. Тем не менее по своему убранству все напоминало эпоху династии Ляо, поэтому возникло предположение, что это гробница правителя Дундани Елюй Аньдуаня.
Чи Сицзе кивнул, но не было никаких сомнений в том, что помимо записей об усмирении гор дальше шли сплошные буддийские залы. Это доказывало, что могила вовсе не обязательно принадлежала Елюй Аньдуаню: возможно, оформление было просто похожим, а сам так называемый Махараджа возвел ее для себя. Этот Махараджа явно исповедовал буддизм, раз устроил усыпальницу подобным образом. Однако проявлять такое неуважение к Будде и строить статуи почитаемых божеств под землей — в корне неверно! Поделившись своими мыслями с обоими спутниками, Чи Сицзе продолжил исследование.
Зал Павлин убедил троицу, что это покои Махараджи Павлина. Превратить переднюю часть собственной могилы в зал Бодхисаттвы — это величайшее неуважение к Будде! Предбанник оказался весьма просторным, а его стены украшали фрески. Рассматривая их, Гуйэр Миме заговорил:
— Я забыл кое-что добавить. Когда мой отец вошел в этот главный зал, он прошел далеко вперед, но там имелась особая и очень страшная боковая комната. Мы только что вон в ту левую заходили, а та была правой. На ее стенах высечено подобие ада: устрашающие картины гор из ножей и огненных морей. Точно, видите? Три двери в этом Зале Павлин образуют треугольник: в ту дверь, через которую мы вошли, ведет прямой путь из левой боковой комнаты, а та дверь ведет из правой. А входим мы, видимо, через другой главный проход. По моему разумению, у этой усыпальницы два парадных входа: у первого написано Далиский Махараджа, а у того, к которому мы собираемся выйти, возможно, значится Махараджа Павлин. И чем дальше продвигался мой отец от того входа, тем опаснее становилось. А через эту дверь, хотя она и не главная, по особенностям гор и вод я вычислил расположение нашего коридора. Впрочем, проникнув в этот раз в главную усыпальницу и завершив все изыскания, я намерен вернуться тем же путем и отыскать, где же находится парадный вход, ведущий к этой маленькой двери.
— Так почему бы по фэншую сразу не отыскать главный вход, зачем обязательно копать грабительский шурф на полпути? — возразил Ци Дунфэн.
— Существование другого главного входа — лишь предположение. Мы отыскали главный портал, но там не оказалось абсолютно ничего. Поход в гробницу вместе с вами — это тоже попытка проверить, существует ли на самом деле другой парадный вход. Поскольку мой отец отправлялся в правую боковую комнату, а в усыпальнице не может быть лишь одного бокового помещения, все мои рассуждения построены на догадках. Так как тот главный вход, куда спускался мой отец, уходит под землю на десять метров, я и решил копать здесь. Если бы на глубине десяти метров могилы не оказалось, мы бы оставили эту затею. Но мы действительно пробились вниз. Прошу прощения, у меня такой сдержанный характер, поэтому даже спустившись сюда, я не выказал особого удивления, — пояснил Гуйэр Миме.
— Получается, с точки зрения фэншуй мы отыскали коридор, ведущий к другому главному входу? Неужели строители, возводя этот вход, не пользовались правилами фэншуй, но сам коридор при этом проложили по всем канонам? — задался вопросом Ци Дунфэн.
— Возможно, и так. Быть может, зодчие не желали, чтобы потомки легко отыскали этот безопасный проход. А может, тот парадный вход, куда спускался мой отец, как раз и не был построен по фэншую — хотя на самом деле это исключено, ведь, судя по геомантии, вход моего отца как раз идеально ей соответствовал, — ответил Гуйэр Миме.
— Тогда чего же ты мелешь всякую чушь? Наверняка твой отец пошел правильным путем, а наш путь — неправильный, — бросил Чи Сицзе.
— Эй, кто-нибудь из вас понимает по-санскритски? Я вот этого разобрать не могу, — Ци Дунфэн обнаружил на стене цепочку санскритских символов.
— Здесь записана короткая история — повествование о владельце гробницы. Человека этого звали Синар, при жизни он был Махараджей Небесного Царства, исповедовал буддизм и обладал парой янтарных магических глаз, способных прозреть любые причины и следствия. Когда Небесное Царство пало, он переселился в государство Дали, — перевел Гуйэр Миме.
— Чего? Индиец? А что еще за Небесное Царство? — удивился Чи Сицзе.
— Понятия не имею. Наверное, какое-то древнее мелкое индийское царство, — предположил Гуйэр Миме.
— Короче говоря, теперь мы знаем точно: это и вправду усыпальница, а хозяина ее звали Синар. Пусть на слух это совсем не похоже на индийское имя, но правда раскрыта. Он исповедовал буддизм — я, кстати, тоже! Похоже, мы с ним одной масти, ха-ха-ха! — сострил Чи Сицзе.
— Эй, идите скорее сюда, взгляните-ка на это, — взволнованно позвал Ци Дунфэн.
Оба подошли и спросили, в чем дело. Ци Дунфэн указал на то, что барельеф на этой колонне совершенно не вяжется с Залом Павлин. По идее, на центральной колонне Зала Павлин должен быть высечен Махараджа Павлин, но это явно не он.
Чи Сицзе присмотрелся и произнес:
— У этого барельефа четыре лика и четыре руки, на каждом лице по три глаза, а тело обвито синей змеей. Кто это?
— Непобедимый Махараджа, один из восьми великих махараджей! И правда, вырезать другого махараджу в покоях Махараджи Павлина — это тоже неуважение к Махарадже Павлину! — заключил Гуйэр Миме.
Помимо нескольких круглых изваяний павлинов и кое-каких буддийских фресок, во всем Зале Павлин нашелся лишь этот Непобедимый Махараджа на центральной колонне.
— Эй, Ци Дунфэн, ты куда это собрался? — заметил Чи Сицзе, как тот направился к правой двери.
— Дай взгляну. Мы уже в предбаннике, неужели здесь все еще будет так опасно? — ответил Ци Дунфэн.
— Будь осторожен, отец говорил, что в этой правой комнате обитают ужасные создания. Отец называл их бесплотными демонами и утверждал, что они свирепы до крайности и совладать с ними нелегко, — предупредил Гуйэр Миме.
Ци Дунфэн распахнул дверь и шагнул внутрь. Там стоял гроб — судя по всему, это была погребальная камера. Троица вгляделась в узоры на крышке гроба: на ней был высечен Владыка подземного мира Яньло. Осматривая гроб, они захотели его вскрыть. Общими усилиями им удалось сдвинуть крышку. Внутри обнаружился уже разложившийся труп и множество сокровищ. Чи Сицзе усмехнулся Ци Дунфэну, сгреб все драгоценности и рассовал по рюкзакам. В этот момент Гуйэр Миме встревоженно произнес:
— Шум! Возможно, это бесплотный демон, всем быть начеку!
И действительно, раздался шорох. Троица принялась шарить вокруг фонариками, как вдруг на Ци Дунфэна брошлась жуткая тварь, похожая на иссушенную обезьяну с высохшей кожей. Чи Сицзе ударом кулака отбросил ее прочь, но чудище тут же метнулось на них троих.
— Бежим! — завопил Чи Сицзе.
Все трое бросились назад в переднюю, и Чи Сицзе захлопнул дверь. Снаружи послышалось, как бесплотный демон колотит в нее, но вскоре все стихло.
— Похоже, убрался. Обошлось, вы оба целы? — спросил Гуйэр Миме.
— В порядке! — в один голос отозвались те двое.
— Эй, смотрите скорее! Барельеф на колонне изменился! Это же... Ах! Махараджа Павлин! — закричал Ци Дунфэн.
Троица остолбенела, никак не ожидая, что рельеф способен сам по себе видоизменяться.
— Старик Гуй, сделай одолжение. С тех пор как мы прокопали лаз и ворвались в гробницу, прошло уже два дня. Ребенок из клана Бай наверняка ждет от меня весточки. Связи здесь нет, выручи меня, примени колдовство и передай ему свои воспоминания. Вот, возьми его прядь волос, передай же! Спасибо. И передай, что со мной все в порядке, пусть не переживает, — попросил Чи Сицзе.
Так вот почему он в тот день дернул меня за волосы из-за этого! Старый плут, значит, он давно планировал залезть в гробницу, а чтобы я не волновался — вот ведь заботливый, ха-ха!

Комментарии

Загрузка...