В ночной тишине по абсолютно пустой улице на бешеной скорости мчалась черная «Хонда». Передний бампер машины был изуродован, а из-под замятого капота, казалось, вот-вот повалит пар.
В ночной тишине по абсолютно пустой улице на бешеной скорости мчалась черная «Хонда». Передний бампер машины был изуродован, а из-под замятого капота, казалось, вот-вот повалит пар.
За рулем сидел Ямамото Акира. Его лицо было белее мела, а руки, сжимавшие руль, крупно дрожали.
За рулем сидел Ямамото Акира. Его лицо было белее мела, а руки, сжимавшие руль, крупно дрожали.
— Быстро... звони Аояме-куну! Пусть заметает за нами следы!
— Быстро... звони Аояме-куну! Пусть заметает за нами следы!
— Сейчас, сейчас наберу, — заикаясь от страха, пробормотал Накаяма Танидзи. Он судорожно ткнул по кнопкам телефона и, как только на том конце ответили, заговорил взахлеб: — Аояма-кун! Мы только что протаранили машину Танаки Норифуми! Он... он там всмятку, мы не знаем, жив он вообще или нет!
— Сейчас, сейчас наберу, — заикаясь от страха, пробормотал Накаяма Танидзи. Он судорожно ткнул по кнопкам телефона и, как только на том конце ответили, заговорил взахлеб: — Аояма-кун! Мы только что протаранили машину Танаки Норифуми! Он... он там всмятку, мы не знаем, жив он вообще или нет!
— На каком перекрестке? — донесся из трубки спокойный голос Аоямы Хидэнобу. — Камеры на улице есть?
— На каком перекрестке? — донесся из трубки спокойный голос Аоямы Хидэнобу. — Камеры на улице есть?
— Не... не знаем! Мы ехали к нему домой и столкнулись по дороге, тут совсем рядом с его домом!
— Не... не знаем! Мы ехали к нему домой и столкнулись по дороге, тут совсем рядом с его домом!
— Сверните в какое-нибудь тихое место, припаркуйтесь и наберите меня снова. Я пришлю человека, который все уладит.
— Сверните в какое-нибудь тихое место, припаркуйтесь и наберите меня снова. Я пришлю человека, который все уладит.
— Да! Пожалуйста, поторопитесь!
— Да! Пожалуйста, поторопитесь!
— Не сомневайтесь.
— Не сомневайтесь.
Положив трубку, Аояма Хидэнобу презрительно усмехнулся. Секунду подумав, он набрал другой номер — Фудзимото Рёити из уголовного отдела.
Положив трубку, Аояма Хидэнобу презрительно усмехнулся. Секунду подумав, он набрал другой номер — Фудзимото Рёити из уголовного отдела.
— Рёити-сан, тут в районе Китасиндзюку 5-тёмэ только что произошло серьезное ДТП. Похоже на умышленное убийство. Съезди проверь. Как только у меня будут координаты виновников, я тебе их скину.
— Рёити-сан, тут в районе Китасиндзюку 5-тёмэ только что произошло серьезное ДТП. Похоже на умышленное убийство. Съезди проверь. Как только у меня будут координаты виновников, я тебе их скину.
— Хидэнобу-сан, во что ты опять ввязался? — на том конце провода Фудзимото мгновенно сообразил, что дело нечисто.
— Хидэнобу-сан, во что ты опять ввязался? — на том конце провода Фудзимото мгновенно сообразил, что дело нечисто.
Объяснять Аояма, разумеется, ничего не собирался. Он лишь тихо рассмеялся:
Объяснять Аояма, разумеется, ничего не собирался. Он лишь тихо рассмеялся:
— Я тебе раскрытие прямо в руки вкладываю, а ты еще и нос воротишь? Брать будешь?
— Я тебе раскрытие прямо в руки вкладываю, а ты еще и нос воротишь? Брать будешь?
— Уже выезжаю, — коротко бросил Фудзимото.
— Уже выезжаю, — коротко бросил Фудзимото.
Убрав телефон в карман, Аояма повернулся к окну. Он молча созерцал пролетающие мимо огни ночного Токио, а затем негромко, почти лениво спросил:
Убрав телефон в карман, Аояма повернулся к окну. Он молча созерцал пролетающие мимо огни ночного Токио, а затем негромко, почти лениво спросил:
— Синъити, ты знаешь, что это за троица? Хочешь послушать одну поучительную историю?
— Синъити, ты знаешь, что это за троица? Хочешь послушать одну поучительную историю?
— С удовольствием послушаю, господин заместитель начальника, — Накамура Синъити прекрасно понимал: его личные желания Аояму не волнуют. Тот просто хотел выговориться, а значит, нужно изобразить живейший интерес.
— С удовольствием послушаю, господин заместитель начальника, — Накамура Синъити прекрасно понимал: его личные желания Аояму не волнуют. Тот просто хотел выговориться, а значит, нужно изобразить живейший интерес.
Аояма тонко улыбнулся:
Аояма тонко улыбнулся:
— Эти трое когда-то, как и ты сейчас, были моими подчиненными.
— Эти трое когда-то, как и ты сейчас, были моими подчиненными.
Синъити едва заметно вздрогнул, но промолчал.
Синъити едва заметно вздрогнул, но промолчал.
— А потом они меня предали, — ровным, лишенным эмоций голосом возобновил рассказ Аояма. — Забыли обо всем, что я для них сделал. Когда Сато Тоситоми решил меня потопить, они с радостью дали против меня ложные показания. Свалили на меня гибель коллег во время той операции, из-за чего меня со свистом выставили из Кэйситё. Вот скажи мне... заслуживают ли такие твари смерти?
— А потом они меня предали, — ровным, лишенным эмоций голосом возобновил рассказ Аояма. — Забыли обо всем, что я для них сделал. Когда Сато Тоситоми решил меня потопить, они с радостью дали против меня ложные показания. Свалили на меня гибель коллег во время той операции, из-за чего меня со свистом выставили из Кэйситё. Вот скажи мне... заслуживают ли такие твари смерти?
У Синъити внутри все похолодело. Не раздумывая ни секунды, он твердо отчеканил:
У Синъити внутри все похолодело. Не раздумывая ни секунды, он твердо отчеканил:
— Черная неблагодарность. Таких только могила исправит!
— Черная неблагодарность. Таких только могила исправит!
По его спине струился ледяной пот. У него и раньше не возникало мыслей перейти Аояме дорогу, но после того, что случилось сегодня с этой троицей, подобные идеи улетучились бы даже у самого отчаянного безумца.
По его спине струился ледяной пот. У него и раньше не возникало мыслей перейти Аояме дорогу, но после того, что случилось сегодня с этой троицей, подобные идеи улетучились бы даже у самого отчаянного безумца.
— Верно, заслуживают, — Аояма согласно кивнул и со вздохом добавил: — Но я человек сентиментальный, старую дружбу помню. Так что жизнь я им все-таки сохранил.
— Верно, заслуживают, — Аояма согласно кивнул и со вздохом добавил: — Но я человек сентиментальный, старую дружбу помню. Так что жизнь я им все-таки сохранил.
— Вы невероятно великодушны, господин заместитель начальника, — выдавил Синъити.
— Вы невероятно великодушны, господин заместитель начальника, — выдавил Синъити.
А про себя подумал, что лучше бы Аояма их пристрелил на месте. Живыми они позавидуют мертвым. Этот человек не просто уничтожал врагов — он ломал их судьбы, заставляя своими руками выкапывать себе могилу.
А про себя подумал, что лучше бы Аояма их пристрелил на месте. Живыми они позавидуют мертвым. Этот человек не просто уничтожал врагов — он ломал их судьбы, заставляя своими руками выкапывать себе могилу.
Внезапную тишину в салоне нарушила резкая трель телефонного звонка.
Внезапную тишину в салоне нарушила резкая трель телефонного звонка.
На экране высветилось имя Накаямы Танидзи. Аояма принял вызов, выслушал сбивчивый отчет и спокойно произнес в трубку:
На экране высветилось имя Накаямы Танидзи. Аояма принял вызов, выслушал сбивчивый отчет и спокойно произнес в трубку:
— Отлично. Ждите прямо у машины, никуда не уходите. Мой человек уже в пути, скоро будет.
— Отлично. Ждите прямо у машины, никуда не уходите. Мой человек уже в пути, скоро будет.
Разъединив звонок, он тут же набрал Фудзимото Рёити:
Разъединив звонок, он тут же набрал Фудзимото Рёити:
— Рёити-сан, беглецы на месте. На границе районов Сибуя и Сэтагая, в пустыре у дороги. Там же и их разбитая машина. Обоих бери тепленькими. Желаю удачи. Да, кстати, у меня тут завалялся компромат на них по поводу взяток. Завтра утром передам. Думаю, это у них мотив такой был для устранения свидетеля.
— Рёити-сан, беглецы на месте. На границе районов Сибуя и Сэтагая, в пустыре у дороги. Там же и их разбитая машина. Обоих бери тепленькими. Желаю удачи. Да, кстати, у меня тут завалялся компромат на них по поводу взяток. Завтра утром передам. Думаю, это у них мотив такой был для устранения свидетеля.
Не дожидаясь ответа, он нажал на отбой. Опустив стекло, Аояма подставил лицо ночному ветру. Тот ворвался в салон, взъерошив его идеальную прическу и бросая пряди волос на лоб.
Не дожидаясь ответа, он нажал на отбой. Опустив стекло, Аояма подставил лицо ночному ветру. Тот ворвался в салон, взъерошив его идеальную прическу и бросая пряди волос на лоб.
— Поставь какую-нибудь музыку, Синъити.
— Поставь какую-нибудь музыку, Синъити.
— Будет сделано.
— Будет сделано.
Из динамиков полилась тихая, меланхоличная мелодия.
Из динамиков полилась тихая, меланхоличная мелодия.
***
***
Тем временем на заброшенном пустыре у трассы, соединяющей Сибую и Сэтагаю, Накаяма Танидзи и Ямамото Акира нервно расхаживали возле искореженной «Хонды». Они курили одну сигарету за другой, затягиваясь так часто и глубоко, что огоньки тлели почти непрерывно.
Тем временем на заброшенном пустыре у трассы, соединяющей Сибую и Сэтагаю, Накаяма Танидзи и Ямамото Акира нервно расхаживали возле искореженной «Хонды». Они курили одну сигарету за другой, затягиваясь так часто и глубоко, что огоньки тлели почти непрерывно.
В головах у них царил полнейший хаос. С одной стороны, они до смерти боялись, что действительно убили Танаку. С другой — паниковали, вдруг удар оказался слишком слабым, Танака выживет, а Аояма Хидэнобу сочтет их работу некачественной. Слишком много потрясений выпало на эту безумную ночь.
В головах у них царил полнейший хаос. С одной стороны, они до смерти боялись, что действительно убили Танаку. С другой — паниковали, вдруг удар оказался слишком слабым, Танака выживет, а Аояма Хидэнобу сочтет их работу некачественной. Слишком много потрясений выпало на эту безумную ночь.
Внезапно до их ушей донесся отдаленный завывающий звук. Оба вздрогнули и одновременно повернули головы к дороге. Из темноты вынырнули красно-синие проблесковые маячки — полицейские машины стремительно приближались к их укрытию.
Внезапно до их ушей донесся отдаленный завывающий звук. Оба вздрогнули и одновременно повернули головы к дороге. Из темноты вынырнули красно-синие проблесковые маячки — полицейские машины стремительно приближались к их укрытию.
Два патрульных автомобиля с визгом тормозов замерли у обочины. Двери распахнулись, и наружу высыпали оперативники во главе с Фудзимото Рёити. С пистолетами наизготовку они бросились на подозреваемых.
Два патрульных автомобиля с визгом тормозов замерли у обочины. Двери распахнулись, и наружу высыпали оперативники во главе с Фудзимото Рёити. С пистолетами наизготовку они бросились на подозреваемых.
— Полиция Кэйситё! Оружие на землю! Руки за голову, быстро!
— Полиция Кэйситё! Оружие на землю! Руки за голову, быстро!
Недокуренные сигареты выпали из онемевших пальцев беглецов.
Недокуренные сигареты выпали из онемевших пальцев беглецов.
В этот миг их словно обухом по голове ударило. Оцепенение сковало мысли, а в груди разлился ледяной ужас.
В этот миг их словно обухом по голове ударило. Оцепенение сковало мысли, а в груди разлился ледяной ужас.
Они поняли. Аояма Хидэнобу их попросту сдал.
Они поняли. Аояма Хидэнобу их попросту сдал.
Пока они стояли как громом пораженные, четверо полицейских повалили их на сырую землю, заламывая руки за спину.
Пока они стояли как громом пораженные, четверо полицейских повалили их на сырую землю, заламывая руки за спину.
— Отпустите! Это ошибка! Мы невиновны! — закричали они, приходя в себя.
— Отпустите! Это ошибка! Мы невиновны! — закричали они, приходя в себя.
— Это всё Аояма Хидэнобу! Это он нас подставил! Он сам приказал нам протаранить ту машину! — надрывая глотки, истошно орали задержанные, пытаясь вырваться.
— Это всё Аояма Хидэнобу! Это он нас подставил! Он сам приказал нам протаранить ту машину! — надрывая глотки, истошно орали задержанные, пытаясь вырваться.
Фудзимото Рёити молча подошел ближе и с размаху пихнул Накаяму Танидзи под дых. Тот согнулся, а Фудзимото наступил тяжелым армейским ботинком ему на лицо, вдавливая щеку в грязь, и прошипел:
Фудзимото Рёити молча подошел ближе и с размаху пихнул Накаяму Танидзи под дых. Тот согнулся, а Фудзимото наступил тяжелым армейским ботинком ему на лицо, вдавливая щеку в грязь, и прошипел:
— Доказательства есть? Если нет, то это клевета на офицера полиции. А за нее вы у меня уедете на максимальный срок.
— Доказательства есть? Если нет, то это клевета на офицера полиции. А за нее вы у меня уедете на максимальный срок.
Встретившись взглядом с его холодными, безразличными глазами, подельники поняли всё. Этот следователь — тоже цепной пес Аоямы. В душе у них воцарилось полное отчаяние. Игра была проиграна вчистую.
Встретившись взглядом с его холодными, безразличными глазами, подельники поняли всё. Этот следователь — тоже цепной пес Аоямы. В душе у них воцарилось полное отчаяние. Игра была проиграна вчистую.
У них действительно не было ни единой улики, связывающей Аояму с этой аварией.
У них действительно не было ни единой улики, связывающей Аояму с этой аварией.
— Аояма Хидэнобу! Будь ты проклят! Чтобы ты сдох, тварь! — заходясь в хриплом кашле, выплевывали они бессильные проклятия.
— Аояма Хидэнобу! Будь ты проклят! Чтобы ты сдох, тварь! — заходясь в хриплом кашле, выплевывали они бессильные проклятия.
Они выли от ярости и грызли землю, но ничего изменить уже не могли.
Они выли от ярости и грызли землю, но ничего изменить уже не могли.
Теперь их душила запоздалая, жгучая до боли в груди обида на самих себя.
Теперь их душила запоздалая, жгучая до боли в груди обида на самих себя.
Если бы они тогда не предали Аояму...
Если бы они тогда не предали Аояму...
Если бы сегодня не пошли на сделку против Танаки Норифуми...
Если бы сегодня не пошли на сделку против Танаки Норифуми...
Если бы... Но история не знает сослагательного наклонения.
Если бы... Но история не знает сослагательного наклонения.
Они сами вырыли себе яму, и теперь пришло время ложиться на ее дно.
Они сами вырыли себе яму, и теперь пришло время ложиться на ее дно.
***
***
Следующим утром Аояма Хидэнобу проснулся по будильнику, как обычно.
Следующим утром Аояма Хидэнобу проснулся по будильнику, как обычно.
Приехав в управление, он первым делом заглянул к Фудзимото Рёити, чтобы передать обещанную папку с компроматом на арестованных. Однако прямо с порога тот встретил его мрачной новостью.
Приехав в управление, он первым делом заглянул к Фудзимото Рёити, чтобы передать обещанную папку с компроматом на арестованных. Однако прямо с порога тот встретил его мрачной новостью.
— Танаку Норифуми доставили в реанимацию слишком поздно. Врачи говорят, он в коме. Шансов выйти из вегетативного состояния практически нет.
— Танаку Норифуми доставили в реанимацию слишком поздно. Врачи говорят, он в коме. Шансов выйти из вегетативного состояния практически нет.
Рёити пристально вглядывался в лицо собеседника, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию.
Рёити пристально вглядывался в лицо собеседника, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию.
— Да неужели? Какая трагедия... — Аояма сокрушенно покачал головой и даже промокнул пальцем уголок глаза, смахивая несуществующую слезу. — Обязательно навещу беднягу в больнице.
— Да неужели? Какая трагедия... — Аояма сокрушенно покачал головой и даже промокнул пальцем уголок глаза, смахивая несуществующую слезу. — Обязательно навещу беднягу в больнице.
Фудзимото, который еще ночью выслушал истерические откровения Накаямы, лишь устало вздохнул. Видеть этот дешевый спектакль было выше его сил.
Фудзимото, который еще ночью выслушал истерические откровения Накаямы, лишь устало вздохнул. Видеть этот дешевый спектакль было выше его сил.
— Заканчивай кривляться, Хидэнобу. Вся эта троица взлетела на воздух одновременно. Любой мало-мальски понимающий человек в управлении сразу сообразит, чьих рук это дело.
— Заканчивай кривляться, Хидэнобу. Вся эта троица взлетела на воздух одновременно. Любой мало-мальски понимающий человек в управлении сразу сообразит, чьих рук это дело.
Впрочем, в этом и заключалась вся прелесть плана. Пусть все вокруг шепчутся и знают, что это кара Аоямы, но доказать никто ничего не сможет. Такой расклад играл ему только на руку: страх и трепет среди коллег вырастут до небес. Прежде чем встать на пути у «тигра Кэйситё», любой трижды подумает, стоит ли его голова такой глупости. Наглядный пример лежал в коме, а двое других обживали камеры временного содержания.
Впрочем, в этом и заключалась вся прелесть плана. Пусть все вокруг шепчутся и знают, что это кара Аоямы, но доказать никто ничего не сможет. Такой расклад играл ему только на руку: страх и трепет среди коллег вырастут до небес. Прежде чем встать на пути у «тигра Кэйситё», любой трижды подумает, стоит ли его голова такой глупости. Наглядный пример лежал в коме, а двое других обживали камеры временного содержания.
— Попрошу без беспочвенных обвинений, Рёити-сан, а то ведь и за клевету могу притянуть, — Аояма шутливо погрозил ему пальцем и небрежно бросил пухлый конверт на стол. — Тот, кто лежит в палате, все-таки мой бывший подчиненный. Куплю приличную корзину с фруктами, проявлю сострадание.
— Попрошу без беспочвенных обвинений, Рёити-сан, а то ведь и за клевету могу притянуть, — Аояма шутливо погрозил ему пальцем и небрежно бросил пухлый конверт на стол. — Тот, кто лежит в палате, все-таки мой бывший подчиненный. Куплю приличную корзину с фруктами, проявлю сострадание.
И пока Аояма-тайкун выбирал в лавке самые спелые персики для демонстрации своего безграничного гуманизма, на другом конце города Нода со своими четырьмя подельниками уже ехал «на дело».
И пока Аояма-тайкун выбирал в лавке самые спелые персики для демонстрации своего безграничного гуманизма, на другом конце города Нода со своими четырьмя подельниками уже ехал «на дело».
Их целью был токийский филиал Синдзюку банка «Хокутаку». Всё шло строго по плану, который они до этого детально обсудили с Кобаяси: ровно в половину десятого утра банда ворвется в операционный зал. Там их уже будет ждать высокопоставленный сообщник из руководства банка, который сделает всё, чтобы рядовые сотрудники беспрекословно отдали налетчикам деньги, не поднимая лишнего шума.
Их целью был токийский филиал Синдзюку банка «Хокутаку». Всё шло строго по плану, который они до этого детально обсудили с Кобаяси: ровно в половину десятого утра банда ворвется в операционный зал. Там их уже будет ждать высокопоставленный сообщник из руководства банка, который сделает всё, чтобы рядовые сотрудники беспрекословно отдали налетчикам деньги, не поднимая лишнего шума.
Однако у судьбы на этот счет были свои соображения.
Однако у судьбы на этот счет были свои соображения.
Путь к банку лежал через тот самый перекресток, где ночью разыгралась кровавая драма с участием Танаки. Поскольку дело шло по статье «умышленное убийство», криминалисты возились на месте до самого рассвета, и дорожная полиция смогла приступить к эвакуации разбитых машин только утром.
Путь к банку лежал через тот самый перекресток, где ночью разыгралась кровавая драма с участием Танаки. Поскольку дело шло по статье «умышленное убийство», криминалисты возились на месте до самого рассвета, и дорожная полиция смогла приступить к эвакуации разбитых машин только утром.
Разумеется, в самый разгар утреннего часа пик это спровоцировало грандиозный затор. Дороги замерли в глухой пробке.
Разумеется, в самый разгар утреннего часа пик это спровоцировало грандиозный затор. Дороги замерли в глухой пробке.
— Черт! Бака! — выругался парень в очках, сидевший на пассажирском сиденье неприметного фургона, и нервно взглянул на часы. — Осталось двадцать минут, мы никак не успеем вовремя!
— Черт! Бака! — выругался парень в очках, сидевший на пассажирском сиденье неприметного фургона, и нервно взглянул на часы. — Осталось двадцать минут, мы никак не успеем вовремя!
Стрелки показывали без десяти девять.
Стрелки показывали без десяти девять.
Нода, сидевший за рулем, хоть и досадовал на задержку, панике не поддавался. В конце концов, их там ждали с распростертыми объятиями, так что спешить было особо некуда.
Нода, сидевший за рулем, хоть и досадовал на задержку, панике не поддавался. В конце концов, их там ждали с распростертыми объятиями, так что спешить было особо некуда.
— Спокойно. Опоздаем немного — ничего страшного. Главное блюдо подают позже. Без нас, главных актеров, этот спектакль все равно никто не начнет.
— Спокойно. Опоздаем немного — ничего страшного. Главное блюдо подают позже. Без нас, главных актеров, этот спектакль все равно никто не начнет.
По салону прокатился дружный хохот. Парни и представить себе не могли, что когда-нибудь поедут грабить банк с таким легким сердцем.
По салону прокатился дружный хохот. Парни и представить себе не могли, что когда-нибудь поедут грабить банк с таким легким сердцем.
«Ну и сволочи же эти финансовые тузы... Какую схему провернули!»
«Ну и сволочи же эти финансовые тузы... Какую схему провернули!»
Однако старое правило гласит: если утро не задалось с самого начала, то дальше всё пойдет еще хуже. Пока банда Ноды уныло тащилась в плотном потоке машин, на месте назначения разворачивались события, которых никто не мог предугадать.
Однако старое правило гласит: если утро не задалось с самого начала, то дальше всё пойдет еще хуже. Пока банда Ноды уныло тащилась в плотном потоке машин, на месте назначения разворачивались события, которых никто не мог предугадать.
Из-за дорожного коллапса улица перед токийским филиалом Синдзюку банка «Хокутаку», обычно бурлящая жизнью по утрам, казалась вымершей. Пешеходов почти не было, а редкие машины уезжали в объезд.
Из-за дорожного коллапса улица перед токийским филиалом Синдзюку банка «Хокутаку», обычно бурлящая жизнью по утрам, казалась вымершей. Пешеходов почти не было, а редкие машины уезжали в объезд.
В традиционном кайсэки-ресторане прямо напротив входа в банк сидели трое мужчин. Они неторопливо доедали завтрак, поглядывая в окно. У их ног стояли тяжелые спортивные сумки.
В традиционном кайсэки-ресторане прямо напротив входа в банк сидели трое мужчин. Они неторопливо доедали завтрак, поглядывая в окно. У их ног стояли тяжелые спортивные сумки.
Вскоре в заведение вбежал их сообщник среднего возраста. Он тяжело дышал. Сев на свободный стул, он жадно сделал несколько глотков воды и перевел дух:
Вскоре в заведение вбежал их сообщник среднего возраста. Он тяжело дышал. Сев на свободный стул, он жадно сделал несколько глотков воды и перевел дух:
— Всё разузнал. Там дальше по автомобильной развязке авария жуткая, копы перекрыли проезд. Весь поток пустили в обход, так что сюда до одиннадцати вообще никто не сунется.
— Всё разузнал. Там дальше по автомобильной развязке авария жуткая, копы перекрыли проезд. Весь поток пустили в обход, так что сюда до одиннадцати вообще никто не сунется.
Троица облегченно вздохнула.
Троица облегченно вздохнула.
Это были конкуренты банды Ноды — профессиональные налетчики, которые вели наблюдение за этим филиалом «Хокутаку» больше недели. Они даже сняли дешевую каморку неподалеку, чтобы досконально изучить график работы инкассаторов и охраны.
Это были конкуренты банды Ноды — профессиональные налетчики, которые вели наблюдение за этим филиалом «Хокутаку» больше недели. Они даже сняли дешевую каморку неподалеку, чтобы досконально изучить график работы инкассаторов и охраны.
Их налет был запланирован именно на сегодняшнее утро.
Их налет был запланирован именно на сегодняшнее утро.
Изначально они хотели ворваться внутрь ровно в девять часов. Однако, заметив подозрительную тишину на улице перед открытием, они засомневались: вдруг произошла утечка и полиция устроила засаду? Из-за этого банда медлила, боясь сделать первый шаг.
Изначально они хотели ворваться внутрь ровно в девять часов. Однако, заметив подозрительную тишину на улице перед открытием, они засомневались: вдруг произошла утечка и полиция устроила засаду? Из-за этого банда медлила, боясь сделать первый шаг.
Теперь же, выяснив истинную причину затишья, они не просто успокоились — их лица расплылись в хищных улыбках.
Теперь же, выяснив истинную причину затишья, они не просто успокоились — их лица расплылись в хищных улыбках.
Это была невероятная, фантастическая удача!
Это была невероятная, фантастическая удача!
Если соседние перекрестки намертво заблокированы, патрульные экипажи в случае тревоги будут пробираться сквозь пробки целую вечность. У них появится уйма времени, чтобы спокойно набить сумки наличностью и скрыться дворами.
Если соседние перекрестки намертво заблокированы, патрульные экипажи в случае тревоги будут пробираться сквозь пробки целую вечность. У них появится уйма времени, чтобы спокойно набить сумки наличностью и скрыться дворами.
Сам бог благословлял их на это дело!
Сам бог благословлял их на это дело!
— Всё, закругляемся. Пора за работу, — скомандовал вожак по прозвищу Шрамолицый — мужчина лет сорока с глубоким шрамом, пересекающим бровь. Он небрежно швырнул на стол несколько крупных купюр, натянул на голову черную маску и, проверив пистолет в кармане, решительно направился к выходу.
— Всё, закругляемся. Пора за работу, — скомандовал вожак по прозвищу Шрамолицый — мужчина лет сорока с глубоким шрамом, пересекающим бровь. Он небрежно швырнул на стол несколько крупных купюр, натянул на голову черную маску и, проверив пистолет в кармане, решительно направился к выходу.
Остальные трое бросили палочки прямо в недоеденный рис и поспешили за лидером.
Остальные трое бросили палочки прямо в недоеденный рис и поспешили за лидером.
В суровые девяностые конкуренция на рынке труда была бешеной: бедолагам даже позавтракать толком не давали перед сменой.
В суровые девяностые конкуренция на рынке труда была бешеной: бедолагам даже позавтракать толком не давали перед сменой.
В это время в пустом операционном зале банка начальник операционного отдела, устроившись в кресле в дальнем углу, то и дело поглядывал на часы и нервно косился на стеклянные двери.
В это время в пустом операционном зале банка начальник операционного отдела, устроившись в кресле в дальнем углу, то и дело поглядывал на часы и нервно косился на стеклянные двери.
Когда на пороге наконец возникли четыре вооруженные фигуры в черных масках, он с облегчением перевел дыхание.
Когда на пороге наконец возникли четыре вооруженные фигуры в черных масках, он с облегчением перевел дыхание.
«Ну слава богу, хоть эти не опоздали!»
«Ну слава богу, хоть эти не опоздали!»

Комментарии

Загрузка...