— Ногути Мацуо только что признал вину.
— Ногути Мацуо только что признал вину.
Едва Аояма Хидэнобу появился утром в управлении, как инспектор Асаи Ая вызвала его к себе в кабинет, чтобы поделиться этой новостью.
Едва Аояма Хидэнобу появился утром в управлении, как инспектор Асаи Ая вызвала его к себе в кабинет, чтобы поделиться этой новостью.
— Хм, ожидаемо. Наверное, уже встретился с адвокатом, — совершенно спокойно отозвался Хидэнобу.
— Хм, ожидаемо. Наверное, уже встретился с адвокатом, — совершенно спокойно отозвался Хидэнобу.
Ая, слегка склонив голову, посмотрела на своего беспринципного подчиненного, который еще прошлым вечером беззастенчиво прижимал ее за талию. Нахмурив изящные брови, она спросила:
Ая, слегка склонив голову, посмотрела на своего беспринципного подчиненного, который еще прошлым вечером беззастенчиво прижимал ее за талию. Нахмурив изящные брови, она спросила:
— Так вот почему ты вчера не стал продолжать допрос?
— Так вот почему ты вчера не стал продолжать допрос?
— Вчера на месте задержания я заметил, как Ногути сделал кому-то экстренный звонок, — Хидэнобу сделал глоток из чашки Аи, проигнорировав ее брезгливый взгляд, и непринужденно продолжил: — Доказательства его причастности к наркоторговле неопровержимы, вытащить его никто бы не смог. Но чтобы отвести удар от себя, его покровители наверняка поспешили договориться с ним. Метод кнута и пряника: заставить признать вину, взять всё на себя и закрыть дело, не давая ему разрастись.
— Вчера на месте задержания я заметил, как Ногути сделал кому-то экстренный звонок, — Хидэнобу сделал глоток из чашки Аи, проигнорировав ее брезгливый взгляд, и непринужденно продолжил: — Доказательства его причастности к наркоторговле неопровержимы, вытащить его никто бы не смог. Но чтобы отвести удар от себя, его покровители наверняка поспешили договориться с ним. Метод кнута и пряника: заставить признать вину, взять всё на себя и закрыть дело, не давая ему разрастись.
Более того, сам Ногути звонил не столько ради спасения, сколько ради торга. Чистосердечное признание в обмен на щедрые отступные для себя или своей семьи от тех, кто стоит за его спиной.
Более того, сам Ногути звонил не столько ради спасения, сколько ради торга. Чистосердечное признание в обмен на щедрые отступные для себя или своей семьи от тех, кто стоит за его спиной.
— Опять то же самое, — досадно сжала кулаки Ая, сердито прикусив нижнюю губу. — Неужели мы вечно будем только бить собак, не имея возможности задеть их хозяев? Сдохнет одна псина — хозяин просто заведет новую, и та продолжит творить беззаконие. Какое свинство!
— Опять то же самое, — досадно сжала кулаки Ая, сердито прикусив нижнюю губу. — Неужели мы вечно будем только бить собак, не имея возможности задеть их хозяев? Сдохнет одна псина — хозяин просто заведет новую, и та продолжит творить беззаконие. Какое свинство!
К ее ярости примешивалось горькое чувство бессилия.
К ее ярости примешивалось горькое чувство бессилия.
— Мы бьем только собак лишь потому, что в твоих руках слишком мало власти, — Хидэнобу поставил чашку, оперся ладонями о край стола и подался вперед, заглядывая ей прямо в глаза. — Вот когда в Национальном полицейском агентстве всё будет решать твое слово, тогда ты сможешь закопать и собак, и их хозяев.
— Мы бьем только собак лишь потому, что в твоих руках слишком мало власти, — Хидэнобу поставил чашку, оперся ладонями о край стола и подался вперед, заглядывая ей прямо в глаза. — Вот когда в Национальном полицейском агентстве всё будет решать твое слово, тогда ты сможешь закопать и собак, и их хозяев.
Конечно, это была ложь. К тому времени, когда Асаи Ая возглавит ведомство, она сама неизбежно станет частью этой системы. Иначе ей просто не дали бы подняться наверх, а если бы она и проскочила чудом, долго на вершине ей бы не удержаться.
Конечно, это была ложь. К тому времени, когда Асаи Ая возглавит ведомство, она сама неизбежно станет частью этой системы. Иначе ей просто не дали бы подняться наверх, а если бы она и проскочила чудом, долго на вершине ей бы не удержаться.
— Этот день обязательно настанет, — глубоко вздохнув, с твердой решимостью в глазах произнесла взволнованная Ая.
— Этот день обязательно настанет, — глубоко вздохнув, с твердой решимостью в глазах произнесла взволнованная Ая.
Хидэнобу неопределенно хмыкнул и глянул на часы.
Хидэнобу неопределенно хмыкнул и глянул на часы.
— Если больше ничего срочного нет, я пойду.
— Если больше ничего срочного нет, я пойду.
У него были дела поважнее: следовало лично сообщить радостную весть госпоже Нохаре.
У него были дела поважнее: следовало лично сообщить радостную весть госпоже Нохаре.
— Подожди, есть кое-что еще, — Ая протянула ему папку со стола. — Вчерашний взрыв на шоссе был вызван самодельной бомбой. Криминалисты нашли на месте обломки дистанционного детонатора.
— Подожди, есть кое-что еще, — Ая протянула ему папку со стола. — Вчерашний взрыв на шоссе был вызван самодельной бомбой. Криминалисты нашли на месте обломки дистанционного детонатора.
В голове Хидэнобу всё сразу встало на свои места. То-то взрыв оказался столь слабым, что лишь разнес салон машины и убил находившихся внутри четырех человек. Разрушительная сила самодельного устройства была невелика.
В голове Хидэнобу всё сразу встало на свои места. То-то взрыв оказался столь слабым, что лишь разнес салон машины и убил находившихся внутри четырех человек. Разрушительная сила самодельного устройства была невелика.
Пробежав глазами отчет, он заметил:
Пробежав глазами отчет, он заметил:
— Радиус действия у таких самоделок обычно очень ограничен. Значит, на месте происшествия был пятый участник.
— Радиус действия у таких самоделок обычно очень ограничен. Значит, на месте происшествия был пятый участник.
— Именно, — серьезно кивнула Ая. — Личности погибших четверых пока не установлены, но раз у каждого при себе было оружие, все они явно из матерых бандитов. Что касается таинственного пятого... Взорвать бомбу прямо под носом у полиции — на такое способен только отпетый, крайне опасный отморозок. Мы обязаны его найти.
— Именно, — серьезно кивнула Ая. — Личности погибших четверых пока не установлены, но раз у каждого при себе было оружие, все они явно из матерых бандитов. Что касается таинственного пятого... Взорвать бомбу прямо под носом у полиции — на такое способен только отпетый, крайне опасный отморозок. Мы обязаны его найти.
— Я сейчас же возьму людей и еще раз прочешу тот участок трассы, — тут же вызвался Хидэнобу.
— Я сейчас же возьму людей и еще раз прочешу тот участок трассы, — тут же вызвался Хидэнобу.
Ая согласно кивнула:
Ая согласно кивнула:
— Береги себя.
— Береги себя.
— Слушаюсь! — Хидэнобу слегка поклонился и вышел.
— Слушаюсь! — Хидэнобу слегка поклонился и вышел.
***
***
Тем временем к своим обязанностям приступил новый начальник уголовного отдела — инспектор Такахаси Томохару. Сам старший суперинтендант Асаи Такэхико лично сопроводил его до кабинета, выказав тем самым максимальное уважение.
Тем временем к своим обязанностям приступил новый начальник уголовного отдела — инспектор Такахаси Томохару. Сам старший суперинтендант Асаи Такэхико лично сопроводил его до кабинета, выказав тем самым максимальное уважение.
После короткой и формальной приветственной церемонии Такахаси распорядился принести ему личные дела всех сотрудников отдела, после чего разогнал подчиненных по рабочим местам.
После короткой и формальной приветственной церемонии Такахаси распорядился принести ему личные дела всех сотрудников отдела, после чего разогнал подчиненных по рабочим местам.
Раздался негромкий стук в дверь.
Раздался негромкий стук в дверь.
— Войдите, — не поднимая головы от бумаг, бросил Такахаси.
— Войдите, — не поднимая головы от бумаг, бросил Такахаси.
— Господин начальник, вы, я гляжу, совсем без отдыха трудитесь, — заискивающе улыбаясь, проскользнул в кабинет Фудзимото Рёити. Закрыв за собой дверь, он бережно поставил чашку на край стола. — Едва заступили на пост, а уже с головой в делах. Вот, угощайтесь кофе, вам не помешает взбодриться.
— Господин начальник, вы, я гляжу, совсем без отдыха трудитесь, — заискивающе улыбаясь, проскользнул в кабинет Фудзимото Рёити. Закрыв за собой дверь, он бережно поставил чашку на край стола. — Едва заступили на пост, а уже с головой в делах. Вот, угощайтесь кофе, вам не помешает взбодриться.
— Ты... Фудзи... — Такахаси помнил, что недавно листал его досье, но имя вылетело из головы.
— Ты... Фудзи... — Такахаси помнил, что недавно листал его досье, но имя вылетело из головы.
— Фудзимото Рёити, — почтительно подсказал тот. — Господин начальник, я ваш покорный слуга, Фудзимото Рёити, заместитель начальника секции по расследованию насильственных преступлений.
— Фудзимото Рёити, — почтительно подсказал тот. — Господин начальник, я ваш покорный слуга, Фудзимото Рёити, заместитель начальника секции по расследованию насильственных преступлений.
— А, заместитель начальника Фудзимото, — понимающе кивнул Такахаси. Сделав небольшой глоток, он поинтересовался: — Насколько я знаю, раньше вы служили в секции по оружию и наркотикам и перевелись совсем недавно. Как вам на новом месте? Освоились?
— А, заместитель начальника Фудзимото, — понимающе кивнул Такахаси. Сделав небольшой глоток, он поинтересовался: — Насколько я знаю, раньше вы служили в секции по оружию и наркотикам и перевелись совсем недавно. Как вам на новом месте? Освоились?
— Вполне, вполне, всё отлично, — поспешно закивал Фудзимото.
— Вполне, вполне, всё отлично, — поспешно закивал Фудзимото.
Такахаси поставил чашку и как бы между прочим спросил:
Такахаси поставил чашку и как бы между прочим спросил:
— Еще до назначения в Синдзюку я много слышал об офицере Аояме Хидэнобу. Раз уж вы раньше были коллегами, то, должно быть, хорошо его знаете?
— Еще до назначения в Синдзюку я много слышал об офицере Аояме Хидэнобу. Раз уж вы раньше были коллегами, то, должно быть, хорошо его знаете?
Лицо Фудзимото тут же сделалось кислым.
Лицо Фудзимото тут же сделалось кислым.
— Что такое? Кажется, между вами и заместителем начальника Аоямой есть какая-то старая история? — усмехнулся Такахаси.
— Что такое? Кажется, между вами и заместителем начальника Аоямой есть какая-то старая история? — усмехнулся Такахаси.
Фудзимото опустил голову и после недолгой паузы со вздохом произнес:
Фудзимото опустил голову и после недолгой паузы со вздохом произнес:
— Не сочтите за жалобу, господин начальник, но меня перевели в уголовный отдел только для того, чтобы освободить ему место. К тому же во всем управлении знают, что я, словно паршивая лягушка, мечтающая о мясе лебедя, безуспешно пытался ухаживать за инспектором Асаи. Но она и взгляда в мою сторону не удостаивала, в то время как к Аояме всегда относилась... Весьма благосклонно. Так что...
— Не сочтите за жалобу, господин начальник, но меня перевели в уголовный отдел только для того, чтобы освободить ему место. К тому же во всем управлении знают, что я, словно паршивая лягушка, мечтающая о мясе лебедя, безуспешно пытался ухаживать за инспектором Асаи. Но она и взгляда в мою сторону не удостаивала, в то время как к Аояме всегда относилась... Весьма благосклонно. Так что...
Фудзимото замялся, явно не желая продолжать эту постыдную тему.
Фудзимото замялся, явно не желая продолжать эту постыдную тему.
"Вот оно что!" — глаза Такахаси победно блеснули.
"Вот оно что!" — глаза Такахаси победно блеснули.
Он только-только прибыл в управление Синдзюку, еще толком не сориентировался в местном раскладе сил, и ему до зарезу требовался верный человек, чтобы приструнить Аояму Хидэнобу. А тут такой подарок судьбы! Настоящая удача.
Он только-только прибыл в управление Синдзюку, еще толком не сориентировался в местном раскладе сил, и ему до зарезу требовался верный человек, чтобы приструнить Аояму Хидэнобу. А тут такой подарок судьбы! Настоящая удача.
Фудзимото Рёити затаил на Аояму лютую обиду, да к тому же сам пришел засвидетельствовать почтение — очевидно, парень амбициозен и ищет покровительства. Идеальная пешка в предстоящей игре.
Фудзимото Рёити затаил на Аояму лютую обиду, да к тому же сам пришел засвидетельствовать почтение — очевидно, парень амбициозен и ищет покровительства. Идеальная пешка в предстоящей игре.
Такахаси мгновенно переменился в лице, став на редкость дружелюбным и приветливым.
Такахаси мгновенно переменился в лице, став на редкость дружелюбным и приветливым.
— Ну-ну, заместитель начальника Фудзимото, не стоит так расстраиваться, — мягко подбодрил он его. — Настоящему мужчине ли горевать о женщинах? Сделаем так: давай сегодня вечером выпьем по паре чарок, а ты заодно введешь меня в курс здешних дел.
— Ну-ну, заместитель начальника Фудзимото, не стоит так расстраиваться, — мягко подбодрил он его. — Настоящему мужчине ли горевать о женщинах? Сделаем так: давай сегодня вечером выпьем по паре чарок, а ты заодно введешь меня в курс здешних дел.
На самом деле Такахаси вовсе не горел желанием надолго задерживаться в Синдзюку на этой должности. Его единственная цель — побыстрее разобраться с Аоямой Хидэнобу и вернуться в Кэйситё. И сделать это нужно было как можно скорее: если затянуть, то сменщик в главке окончательно пустит корни, и тогда о возвращении на прежнее теплое место можно будет забыть.
На самом деле Такахаси вовсе не горел желанием надолго задерживаться в Синдзюку на этой должности. Его единственная цель — побыстрее разобраться с Аоямой Хидэнобу и вернуться в Кэйситё. И сделать это нужно было как можно скорее: если затянуть, то сменщик в главке окончательно пустит корни, и тогда о возвращении на прежнее теплое место можно будет забыть.
— Слушаюсь! Ваше приглашение — огромная честь для меня, господин начальник! — изобразил бурный восторг Фудзимото, мелко и часто закивавши. — Уж будьте покойны, за ужином я расскажу всё без утайки. Обещаю быть предельно откровенным.
— Слушаюсь! Ваше приглашение — огромная честь для меня, господин начальник! — изобразил бурный восторг Фудзимото, мелко и часто закивавши. — Уж будьте покойны, за ужином я расскажу всё без утайки. Обещаю быть предельно откровенным.
— Ха-ха-ха, вот и славно. Иди пока, работай.
— Ха-ха-ха, вот и славно. Иди пока, работай.
— Слушаюсь!
— Слушаюсь!
Проводив Фудзимото взглядом, Такахаси ненадолго задумался, а затем снял трубку и вызвал к себе начальника секции по расследованию ограблений.
Проводив Фудзимото взглядом, Такахаси ненадолго задумался, а затем снял трубку и вызвал к себе начальника секции по расследованию ограблений.
— Послушайте, — заговорил он, когда тот вошел, — до меня дошли слухи, что у заместителя начальника Фудзимото и Аоямы из отдела по оружию и наркотикам натянутые отношения. Это правда?
— Послушайте, — заговорил он, когда тот вошел, — до меня дошли слухи, что у заместителя начальника Фудзимото и Аоямы из отдела по оружию и наркотикам натянутые отношения. Это правда?
Разумеется, верить первому встречному на слово он не собирался.
Разумеется, верить первому встречному на слово он не собирался.
— Так точно! — хотя начальник секции и удивился внезапному интересу нового руководства к местным сплетням, ответил он без колебаний: — У них не просто натянутые отношения, они буквально как кошка с собакой. Об этом знает каждый патрульный в управлении.
— Так точно! — хотя начальник секции и удивился внезапному интересу нового руководства к местным сплетням, ответил он без колебаний: — У них не просто натянутые отношения, они буквально как кошка с собакой. Об этом знает каждый патрульный в управлении.
***
***
Тем временем Аояма Хидэнобу вместе с семью подчиненными из отдела по оружию и наркотикам вернулся на шоссе, где накануне прогремел взрыв.
Тем временем Аояма Хидэнобу вместе с семью подчиненными из отдела по оружию и наркотикам вернулся на шоссе, где накануне прогремел взрыв.
— Особое внимание обратите на обочины и прилегающий пустырь. Ищите тщательно, о любых подозрительных находках докладывать незамедлительно, — приказал он, едва ступив на асфальт.
— Особое внимание обратите на обочины и прилегающий пустырь. Ищите тщательно, о любых подозрительных находках докладывать незамедлительно, — приказал он, едва ступив на асфальт.
— Слушаюсь! — хором ответили оперативники, поклонились и веером разошлись по окрестностям.
— Слушаюсь! — хором ответили оперативники, поклонились и веером разошлись по окрестностям.
Сам же Хидэнобу остался стоять у машины, вальяжно закурив сигарету. В конце концов, главное преимущество руководящей должности — возможность руководить чужим трудом. Зачем еще стремиться к повышению?
Сам же Хидэнобу остался стоять у машины, вальяжно закурив сигарету. В конце концов, главное преимущество руководящей должности — возможность руководить чужим трудом. Зачем еще стремиться к повышению?
Да и вообще, хороший начальник должен давать подчиненным шанс проявить себя. Если босс будет делать всё сам, то как простым операм зарабатывать раскрытия и двигаться по службе?
Да и вообще, хороший начальник должен давать подчиненным шанс проявить себя. Если босс будет делать всё сам, то как простым операм зарабатывать раскрытия и двигаться по службе?
Внезапно в салоне автомобиля зазвонил телефон.
Внезапно в салоне автомобиля зазвонил телефон.
Хидэнобу затушил сигарету о бампер, вытащил трубку и прижал к уху:
Хидэнобу затушил сигарету о бампер, вытащил трубку и прижал к уху:
— Алло, слушаю.
— Алло, слушаю.
— Это Фудзимото Рёити, Хидэнобу-сан. Всё идет по плану. Я даже не успел заикнуться об ужине, как Такахаси Томохару сам позвал меня выпить сегодня вечером.
— Это Фудзимото Рёити, Хидэнобу-сан. Всё идет по плану. Я даже не успел заикнуться об ужине, как Такахаси Томохару сам позвал меня выпить сегодня вечером.
— Отлично, — улыбнулся Хидэнобу, прислонившись спиной к кузову и подставляя лицо прохладному ветру. — Жду от тебя хороших новостей.
— Отлично, — улыбнулся Хидэнобу, прислонившись спиной к кузову и подставляя лицо прохладному ветру. — Жду от тебя хороших новостей.
Сидеть сложа руки и ждать, пока враг постучится в дверь, было не в его правилах. Если есть шанс — нужно наносить удар первым. Если шанса нет — его нужно создать.
Сидеть сложа руки и ждать, пока враг постучится в дверь, было не в его правилах. Если есть шанс — нужно наносить удар первым. Если шанса нет — его нужно создать.
— Будет сделано!
— Будет сделано!
— Господин заместитель, я кое-что нашел! — послышался издалека звонкий голос Иноуэ. Опер, который до этого усердно ползал по траве, выпрямился во весь рост и отчаянно замахал руками.
— Господин заместитель, я кое-что нашел! — послышался издалека звонкий голос Иноуэ. Опер, который до этого усердно ползал по траве, выпрямился во весь рост и отчаянно замахал руками.
— На связи. Отбой, — коротко бросил Хидэнобу в трубку и трусцой направился к подчиненному.
— На связи. Отбой, — коротко бросил Хидэнобу в трубку и трусцой направился к подчиненному.
Иноуэ указал на едва примятую землю:
Иноуэ указал на едва примятую землю:
— Смотрите, шеф. Вот эти следы совсем свежие, иначе контуры бы уже размыло. И трава впереди примята, словно кто-то спешно уходил. Выглядит крайне подозрительно.
— Смотрите, шеф. Вот эти следы совсем свежие, иначе контуры бы уже размыло. И трава впереди примята, словно кто-то спешно уходил. Выглядит крайне подозрительно.
— Сделайте гипсовые слепки и отправьте их в лабораторию на экспертизу, — тут же распорядился Хидэнобу.
— Сделайте гипсовые слепки и отправьте их в лабораторию на экспертизу, — тут же распорядился Хидэнобу.
— Будет сделано!
— Будет сделано!
Потоптавшись на пустыре еще с полчаса и не найдя больше ничего примечательного, Хидэнобу скомандовал отбой. Оперативники поехали обратно в управление, а он решил заглянуть по пути к госпоже Нохаре.
Потоптавшись на пустыре еще с полчаса и не найдя больше ничего примечательного, Хидэнобу скомандовал отбой. Оперативники поехали обратно в управление, а он решил заглянуть по пути к госпоже Нохаре.
В свой прошлый визит предприимчивый полицейский прихватил с собой не только ключи от машины, но и дубликат от входной двери дома, деликатно объяснив это тем, что не хочет лишний раз утруждать хозяйку.
В свой прошлый визит предприимчивый полицейский прихватил с собой не только ключи от машины, но и дубликат от входной двери дома, деликатно объяснив это тем, что не хочет лишний раз утруждать хозяйку.
Растроганная такой заботой госпожа Нохара тогда едва не расплакалась от избытка чувств.
Растроганная такой заботой госпожа Нохара тогда едва не расплакалась от избытка чувств.
Отперев ворота, а затем и парадную дверь, Хидэнобу вошел в дом. В гостиной госпожи Нохары не оказалось, зато журнальный столик ломился от вороха каких-то бумаг и папок. Он уже было подумал, что приехал зря, как вдруг со стороны кухни донесся негромкий шорох.
Отперев ворота, а затем и парадную дверь, Хидэнобу вошел в дом. В гостиной госпожи Нохары не оказалось, зато журнальный столик ломился от вороха каких-то бумаг и папок. Он уже было подумал, что приехал зря, как вдруг со стороны кухни донесся негромкий шорох.
Хидэнобу бесшумно заглянул туда и замер на пороге. Госпожа Нохара наполовину забралась внутрь стиральной машины, оставив снаружи лишь нижнюю часть тела. Она соблазнительно выпятила округлые ягодицы, увлеченно копаясь в барабане.
Хидэнобу бесшумно заглянул туда и замер на пороге. Госпожа Нохара наполовину забралась внутрь стиральной машины, оставив снаружи лишь нижнюю часть тела. Она соблазнительно выпятила округлые ягодицы, увлеченно копаясь в барабане.
И не спрашивайте, как он узнал ее со спины, не видя лица. Любой нормальный мужчина способен безошибочно определить женщину по столь выразительным очертаниям.
И не спрашивайте, как он узнал ее со спины, не видя лица. Любой нормальный мужчина способен безошибочно определить женщину по столь выразительным очертаниям.
На ней было облегающее белое платье, которое при таком наклоне туго обтягивало сочные бедра, превращая их в спелый, налитый соком персик. Подол платья задрался почти до самой поясницы, выставляя напоказ длинные стройные ноги в тонком черном капроне.
На ней было облегающее белое платье, которое при таком наклоне туго обтягивало сочные бедра, превращая их в спелый, налитый соком персик. Подол платья задрался почти до самой поясницы, выставляя напоказ длинные стройные ноги в тонком черном капроне.
В этот момент стиральная машина определенно ушла на второй план.
В этот момент стиральная машина определенно ушла на второй план.
С трудом отскребая прилипшие к барабану клочки мокрой бумаги, Нохара Ито уже собиралась выпрямиться, как вдруг почувствовала, что чьи-то сильные руки бесцеремонно обхватили ее сзади за талию.
С трудом отскребая прилипшие к барабану клочки мокрой бумаги, Нохара Ито уже собиралась выпрямиться, как вдруг почувствовала, что чьи-то сильные руки бесцеремонно обхватили ее сзади за талию.
— Ах! Кто здесь?! Пустите немедленно! — вскрикнула она, испуганно вздрогнув всем телом.
— Ах! Кто здесь?! Пустите немедленно! — вскрикнула она, испуганно вздрогнув всем телом.
Она отчаянно забилась, пытаясь выбраться из ловушки, но мужчина мертвой хваткой вцепился в ее бедра и плотно прижал к себе. Все ее хаотичные попытки вырваться лишь усугубляли положение, заставляя пятиться назад и плотнее прижиматься к нападавшему.
Она отчаянно забилась, пытаясь выбраться из ловушки, но мужчина мертвой хваткой вцепился в ее бедра и плотно прижал к себе. Все ее хаотичные попытки вырваться лишь усугубляли положение, заставляя пятиться назад и плотнее прижиматься к нападавшему.
С тихим треском тонкие колготки безжалостно разорвались под пальцами гостя.
С тихим треском тонкие колготки безжалостно разорвались под пальцами гостя.
— Нет! Пожалуйста, умоляю, не надо! — внезапный напор лишил несчастную женщину остатков самообладания. Сгорая от стыда и страха, Ито разрыдалась, жалобно умоляя о пощаде.
— Нет! Пожалуйста, умоляю, не надо! — внезапный напор лишил несчастную женщину остатков самообладания. Сгорая от стыда и страха, Ито разрыдалась, жалобно умоляя о пощаде.
— Тише, госпожа Нохара, не бойтесь. Это я, — великодушно шепнул ей на ухо Хидэнобу, решив больше не мучить бедняжку.
— Тише, госпожа Нохара, не бойтесь. Это я, — великодушно шепнул ей на ухо Хидэнобу, решив больше не мучить бедняжку.
— Господин... Аояма? — услышав знакомый голос, она на мгновение расслабилась, но тут же залилась краской от макушки до пят. — Вы... Пустите меня, дайте выбраться!
— Господин... Аояма? — услышав знакомый голос, она на мгновение расслабилась, но тут же залилась краской от макушки до пят. — Вы... Пустите меня, дайте выбраться!
— Будет лучше, если сначала вы впустите меня, госпожа Нохара, — не унимался Хидэнобу.
— Будет лучше, если сначала вы впустите меня, госпожа Нохара, — не унимался Хидэнобу.
— Ах... — Ито едва не лишилась чувств от стыда. В столь двусмысленном положении она не оказывалась еще никогда в жизни.
— Ах... — Ито едва не лишилась чувств от стыда. В столь двусмысленном положении она не оказывалась еще никогда в жизни.
Лишь спустя добрых полчаса ей наконец позволили подняться. С влажными от слез глазами, раскрасневшаяся, точно вареный рак, она испуганно и в то же время с укором посмотрела на своего обидчика.
Лишь спустя добрых полчаса ей наконец позволили подняться. С влажными от слез глазами, раскрасневшаяся, точно вареный рак, она испуганно и в то же время с укором посмотрела на своего обидчика.
— Господин Аояма, ну как же так... Вы меня до смерти напугали, право слово... — всхлипнула она, и по ее щекам вновь покатились крупные слезы.
— Господин Аояма, ну как же так... Вы меня до смерти напугали, право слово... — всхлипнула она, и по ее щекам вновь покатились крупные слезы.
— Я пришел исключительно с благими вестями, госпожа Нохара. Ногути Мацуо арестован. Членам его банды сейчас явно не до вас, так что финансовой компании «Нохара» больше ничего не угрожает, — с мягкой улыбкой успокоил ее Хидэнобу.
— Я пришел исключительно с благими вестями, госпожа Нохара. Ногути Мацуо арестован. Членам его банды сейчас явно не до вас, так что финансовой компании «Нохара» больше ничего не угрожает, — с мягкой улыбкой успокоил ее Хидэнобу.
— Неужели?! Это правда?! — Ито мгновенно позабыла о былых обидах. Лицо ее озарилось неподдельной радостью. — Какое облегчение... Спасибо вам, господин Аояма, огромное спасибо!
— Неужели?! Это правда?! — Ито мгновенно позабыла о былых обидах. Лицо ее озарилось неподдельной радостью. — Какое облегчение... Спасибо вам, господин Аояма, огромное спасибо!
В порыве благодарности она совсем забыла, что ее изорванное платье едва прикрывало наготу. Стоило ей низко поклониться, как перед глазами Хидэнобу предстало во всем великолепии ее пышное декольте.
В порыве благодарности она совсем забыла, что ее изорванное платье едва прикрывало наготу. Стоило ей низко поклониться, как перед глазами Хидэнобу предстало во всем великолепии ее пышное декольте.
— Ой! — спохватившись, она испуганно пискнула и, прикрывая грудь руками, бросилась прочь. — Я... Я поднимусь наверх, переоденусь! Располагайтесь пока, господин Аояма.
— Ой! — спохватившись, она испуганно пискнула и, прикрывая грудь руками, бросилась прочь. — Я... Я поднимусь наверх, переоденусь! Располагайтесь пока, господин Аояма.
Приведя себя в порядок, Хидэнобу с невозмутимым видом устроился на диване в гостиной и принялся лениво перебирать лежавшие на столике бумаги.
Приведя себя в порядок, Хидэнобу с невозмутимым видом устроился на диване в гостиной и принялся лениво перебирать лежавшие на столике бумаги.
Это оказались списки заемщиков компании «Нохара Финанс», аккуратно разделенные на три категории. В первой значились благонадежные клиенты, уже погасившие долги; во второй — те, по чьим счетам еще капали проценты; а в третью попали неплательщики и безнадежные должники.
Это оказались списки заемщиков компании «Нохара Финанс», аккуратно разделенные на три категории. В первой значились благонадежные клиенты, уже погасившие долги; во второй — те, по чьим счетам еще капали проценты; а в третью попали неплательщики и безнадежные должники.
К его огромному изумлению, среди добросовестных заемщиков мелькнуло имя Сато Тоситоми. Согласно записям, суперинтендант Сато трижды брал крупные займы на общую сумму сто тридцать миллионов иен, а неделю назад полностью закрыл долг вместе со всеми набежавшими процентами.
К его огромному изумлению, среди добросовестных заемщиков мелькнуло имя Сато Тоситоми. Согласно записям, суперинтендант Сато трижды брал крупные займы на общую сумму сто тридцать миллионов иен, а неделю назад полностью закрыл долг вместе со всеми набежавшими процентами.
В нынешние времена в Японии многие выживали лишь за счет кредитов, но чиновник такого ранга, как Сато, явно не бедствовал. Он брал немало взяток, да и в случае реальной нужды столь скромной суммой бы не ограничился.
В нынешние времена в Японии многие выживали лишь за счет кредитов, но чиновник такого ранга, как Сато, явно не бедствовал. Он брал немало взяток, да и в случае реальной нужды столь скромной суммой бы не ограничился.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...