Район Синдзюку, Китасиндзюку 2-тёмэ. У входа в один из залов игровых автоматов уже натянули желтую полицейскую ленту оцепления.
Район Синдзюку, Китасиндзюку 2-тёмэ. У входа в один из залов игровых автоматов уже натянули желтую полицейскую ленту оцепления.
Местные патрульные из ближайшего отделения пытались сдерживать любопытную толпу. Стоит отметить, что до реформы девяносто четвертого года низовые полицейские посты в Японии официально именовались полицейскими будками, и лишь позже их повсеместно переименовали в кобаны.
Местные патрульные из ближайшего отделения пытались сдерживать любопытную толпу. Стоит отметить, что до реформы девяносто четвертого года низовые полицейские посты в Японии официально именовались полицейскими будками, и лишь позже их повсеместно переименовали в кобаны.
За оцеплением в луже крови лежал труп.
За оцеплением в луже крови лежал труп.
Несколько детективов в гражданском осматривали место происшествия и фиксировали улики. Чуть поодаль, пристегнутый наручниками к двери патрульной машины, сидел подозреваемый — худощавый парень лет двадцати с небольшим, в перепачканной кровью рубашке.
Несколько детективов в гражданском осматривали место происшествия и фиксировали улики. Чуть поодаль, пристегнутый наручниками к двери патрульной машины, сидел подозреваемый — худощавый парень лет двадцати с небольшим, в перепачканной кровью рубашке.
С надрывным воем сирены у края толпы резко затормозила служебная машина с номерами управления Синдзюку. Двери распахнулись. Аояма Хидэнобу в сопровождении троих подчиненных решительно направился к оцеплению.
С надрывным воем сирены у края толпы резко затормозила служебная машина с номерами управления Синдзюку. Двери распахнулись. Аояма Хидэнобу в сопровождении троих подчиненных решительно направился к оцеплению.
— Полиция! Разошлись, живо! Дайте пройти!
— Полиция! Разошлись, живо! Дайте пройти!
Накамура и Иноуэ уверенно расчищали дорогу. Пробившись к самому ограждению, они приподняли желтую ленту, пропуская Аояму вперед.
Накамура и Иноуэ уверенно расчищали дорогу. Пробившись к самому ограждению, они приподняли желтую ленту, пропуская Аояму вперед.
К нему сразу же подошел один из работавших на месте детективов. Козырнув, он представился:
К нему сразу же подошел один из работавших на месте детективов. Козырнув, он представился:
— Командир двести четвертой группы Второй мобильной следственной службы, Ватанабэ Тикадзу.
— Командир двести четвертой группы Второй мобильной следственной службы, Ватанабэ Тикадзу.
Вторая мобильная следственная группа Кэйситё в основном отвечала за патрулирование западной части Токио, оперативную поддержку и первичный осмотр мест преступлений. Разделение обязанностей в японской полиции было строгим: без официального запроса от профильного отдела «мобильщики» ограничивались лишь фиксацией улик. Как только на место прибывали следователи, они передавали им все материалы и умывали руки, не вникая в дальнейший ход дела.
Вторая мобильная следственная группа Кэйситё в основном отвечала за патрулирование западной части Токио, оперативную поддержку и первичный осмотр мест преступлений. Разделение обязанностей в японской полиции было строгим: без официального запроса от профильного отдела «мобильщики» ограничивались лишь фиксацией улик. Как только на место прибывали следователи, они передавали им все материалы и умывали руки, не вникая в дальнейший ход дела.
— Рад знакомству, командир Ватанабэ, — Аояма вежливо козырнул в ответ. — Заместитель начальника секции по оружию и наркотикам отдела по противодействию оргпреступности управления Синдзюку, Аояма Хидэнобу. Спасибо за содействие. Что тут у вас?
— Рад знакомству, командир Ватанабэ, — Аояма вежливо козырнул в ответ. — Заместитель начальника секции по оружию и наркотикам отдела по противодействию оргпреступности управления Синдзюку, Аояма Хидэнобу. Спасибо за содействие. Что тут у вас?
— Так вы тот самый детектив Аояма! Наслышан о ваших успехах, — лицо Ватанабэ мгновенно преобразилось, выражая глубокое уважение. Высказав положенную порцию комплиментов, он перешел к делу: — По результатам первичного осмотра, убитый — некий Ногути Дзиро. Владелец зала игровых автоматов утверждает, что покойный состоял в банде Ногути-кай. Причина смерти — колото-резаная рана сердца. Всего нападавший нанес семь ударов кухонным ножом. Смерть наступила мгновенно.
— Так вы тот самый детектив Аояма! Наслышан о ваших успехах, — лицо Ватанабэ мгновенно преобразилось, выражая глубокое уважение. Высказав положенную порцию комплиментов, он перешел к делу: — По результатам первичного осмотра, убитый — некий Ногути Дзиро. Владелец зала игровых автоматов утверждает, что покойный состоял в банде Ногути-кай. Причина смерти — колото-резаная рана сердца. Всего нападавший нанес семь ударов кухонным ножом. Смерть наступила мгновенно.
При упоминании Ногути-кай Аояма едва заметно нахмурился. Название этой группировки в последнее время звучало слишком часто. Похоже, в Синдзюку эти якудза совсем распоясались.
При упоминании Ногути-кай Аояма едва заметно нахмурился. Название этой группировки в последнее время звучало слишком часто. Похоже, в Синдзюку эти якудза совсем распоясались.
Заметив, как переменился в лице собеседник, Ватанабэ выдержал короткую паузу и, не дождавшись вопросов, указал на парня у машины:
Заметив, как переменился в лице собеседник, Ватанабэ выдержал короткую паузу и, не дождавшись вопросов, указал на парня у машины:
— А вон тот бедолага — убийца. Зовут Такидзава Акимаса, работает здесь же, в игровом зале. Мотивы пока не ясны, но перед тем как взяться за нож, парень явно знатно обдолбался. Собственно, поэтому мы вас и вызвали.
— А вон тот бедолага — убийца. Зовут Такидзава Акимаса, работает здесь же, в игровом зале. Мотивы пока не ясны, но перед тем как взяться за нож, парень явно знатно обдолбался. Собственно, поэтому мы вас и вызвали.
Аояма перевел взгляд на задержанного. Такидзава безучастно смотрел перед собой остекленевшим взором; бледное лицо парня то и дело сводило судорогой, а изо рта текла слюна. Вид у него был абсолютно идиотский.
Аояма перевел взгляд на задержанного. Такидзава безучастно смотрел перед собой остекленевшим взором; бледное лицо парня то и дело сводило судорогой, а изо рта текла слюна. Вид у него был абсолютно идиотский.
— Поймал приход, зарезал человека и даже бежать не подумал, — добавил Ватанабэ. — Хозяин заведения тут же набрал сто десять.
— Поймал приход, зарезал человека и даже бежать не подумал, — добавил Ватанабэ. — Хозяин заведения тут же набрал сто десять.
Кивнув, Аояма отвел взгляд от невменяемого убийцы:
Кивнув, Аояма отвел взгляд от невменяемого убийцы:
— Большое спасибо за работу. Дальше мы сами.
— Большое спасибо за работу. Дальше мы сами.
— Рад был помочь, — Ватанабэ слегка поклонился, после чего скомандовал подчиненным: — Так, парни, сдавайте вещдоки коллегам из Синдзюку, и сворачиваемся.
— Рад был помочь, — Ватанабэ слегка поклонился, после чего скомандовал подчиненным: — Так, парни, сдавайте вещдоки коллегам из Синдзюку, и сворачиваемся.
Для многих молодых идеалистов, мечтающих о лаврах великих сыщиков, служба в мобильной группе быстро превращалась в кошмар. Никакого участия в полноценных расследованиях — лишь вечная грязная работа «на подхвате». Покрутился на месте, зафиксировал труп, передал дело другим — тоска смертная.
Для многих молодых идеалистов, мечтающих о лаврах великих сыщиков, служба в мобильной группе быстро превращалась в кошмар. Никакого участия в полноценных расследованиях — лишь вечная грязная работа «на подхвате». Покрутился на месте, зафиксировал труп, передал дело другим — тоска смертная.
— Накамура, — негромко позвал Аояма.
— Накамура, — негромко позвал Аояма.
Поседевший раньше срока сорокалетний детектив тут же вытянулся перед начальником:
Поседевший раньше срока сорокалетний детектив тут же вытянулся перед начальником:
— Я слушаю, господин замначальника.
— Я слушаю, господин замначальника.
— Вместе с местными организуй транспортировку тела на судебно-медицинскую экспертизу, — распорядился Аояма. Затем он повернулся к остальным: — Иноуэ, на тебе опросы. Тряси владельца заведения и всех, кто был внутри. Сатико, забирай этого торчка, и возвращаемся в управление. За работу.
— Вместе с местными организуй транспортировку тела на судебно-медицинскую экспертизу, — распорядился Аояма. Затем он повернулся к остальным: — Иноуэ, на тебе опросы. Тряси владельца заведения и всех, кто был внутри. Сатико, забирай этого торчка, и возвращаемся в управление. За работу.
— Есть! — слаженно отозвались подчиненные.
— Есть! — слаженно отозвались подчиненные.
***
***
К тому моменту, когда они добрались до допросной в управлении, Такидзава Акимаса уже начал приходить в себя. Осознав, что прикован к тяжелому стальному стулу, парень смертельно побледнел и мелко задрожал всем телом.
К тому моменту, когда они добрались до допросной в управлении, Такидзава Акимаса уже начал приходить в себя. Осознав, что прикован к тяжелому стальному стулу, парень смертельно побледнел и мелко задрожал всем телом.
— Надо же, голова у тебя все-таки варит, — равнодушно заметил Аояма, наблюдая за его реакцией. — Раз понимаешь, где находишься, значит, помнишь и то, что натворил на улице.
— Надо же, голова у тебя все-таки варит, — равнодушно заметил Аояма, наблюдая за его реакцией. — Раз понимаешь, где находишься, значит, помнишь и то, что натворил на улице.
Такидзава лишь крепче сжал губы, не проронив ни слова.
Такидзава лишь крепче сжал губы, не проронив ни слова.
— Ну и зачем ты зарезал Ногути Дзиро? — Аояма скрестил руки на груди и вальяжно откинулся на спинку стула. — Не запирайся, парень, в этих стенах молчать бессмысленно. Рассказывай.
— Ну и зачем ты зарезал Ногути Дзиро? — Аояма скрестил руки на груди и вальяжно откинулся на спинку стула. — Не запирайся, парень, в этих стенах молчать бессмысленно. Рассказывай.
— Он заслужил, — едва слышно выдавил Такидзава.
— Он заслужил, — едва слышно выдавил Такидзава.
Аояма прищурился:
Аояма прищурился:
— Что ты сказал?
— Что ты сказал?
— Я сказал — он заслужил смерть! — внезапно взвился подозреваемый. Он рванулся вперед, с грохотом натянув цепи наручников. Стол заходил ходуном. На шее парня вздулись багровые вены, он яростно закричал: — Он заслужил это! Слышите?! Это он превратил мою жизнь в этот кошмар! Из-за этой твари моя семья уничтожена!
— Я сказал — он заслужил смерть! — внезапно взвился подозреваемый. Он рванулся вперед, с грохотом натянув цепи наручников. Стол заходил ходуном. На шее парня вздулись багровые вены, он яростно закричал: — Он заслужил это! Слышите?! Это он превратил мою жизнь в этот кошмар! Из-за этой твари моя семья уничтожена!
— Туда ему и дорога... мразь... — Силы разом оставили его, ярость сменилась истерикой. Парень разрыдался, бессильно роняя голову на деревянную столешницу и раз за разом глухо хрипя: — Он должен был сдохнуть... Туда ему и дорога...
— Туда ему и дорога... мразь... — Силы разом оставили его, ярость сменилась истерикой. Парень разрыдался, бессильно роняя голову на деревянную столешницу и раз за разом глухо хрипя: — Он должен был сдохнуть... Туда ему и дорога...
— Какое совпадение, — вдруг негромко произнес Аояма. — Я тоже считаю, что туда ему и дорога.
— Какое совпадение, — вдруг негромко произнес Аояма. — Я тоже считаю, что туда ему и дорога.
Такидзава резко вскинул голову. В его затуманенном слезами взгляде смешались шок и недоумение.
Такидзава резко вскинул голову. В его затуманенном слезами взгляде смешались шок и недоумение.
— Правда, у меня на то свои причины — этот кусок дерьма состоял в банде, — хладнокровно пояснил Аояма. — А у тебя какой резон? Должен же быть мотив.
— Правда, у меня на то свои причины — этот кусок дерьма состоял в банде, — хладнокровно пояснил Аояма. — А у тебя какой резон? Должен же быть мотив.
Такидзава замолчал, его лицо исказилось от невыносимой боли. Спрятав глаза, он начал сбивчиво рассказывать свою историю.
Такидзава замолчал, его лицо исказилось от невыносимой боли. Спрятав глаза, он начал сбивчиво рассказывать свою историю.
Они с сестрой рано остались сиротами. Сестра крутилась как могла — держала крошечную лавку суши, на эти деньги и тянула его, оплачивая учебу. Все рухнуло в один день, когда за данью пришел Ногути Дзиро. Заприметив симпатичную девушку, ублюдок решил забрать ее себе. Он подсыпал ей снотворное, надругался, а чтобы сделать послушной, насильно посадил на тяжелую дурь.
Они с сестрой рано остались сиротами. Сестра крутилась как могла — держала крошечную лавку суши, на эти деньги и тянула его, оплачивая учебу. Все рухнуло в один день, когда за данью пришел Ногути Дзиро. Заприметив симпатичную девушку, ублюдок решил забрать ее себе. Он подсыпал ей снотворное, надругался, а чтобы сделать послушной, насильно посадил на тяжелую дурь.
С тех пор несчастная покатилась по наклонной, превратившись в безвольную игрушку бандита. Несколько попыток завязать ни к чему не привели, а когда Ногути пресытился ею, то просто продал бедняжку в бордель — отрабатывать долги за очередные дозы.
С тех пор несчастная покатилась по наклонной, превратившись в безвольную игрушку бандита. Несколько попыток завязать ни к чему не привели, а когда Ногути пресытился ею, то просто продал бедняжку в бордель — отрабатывать долги за очередные дозы.
Видя, во что превратилась некогда жизнерадостная сестра, Такидзава едва не сошел с ума от горя. В отчаянной попытке помочь ей справиться с зависимостью он решился на безумный шаг: тайком взял ее заначку и сам попробовал наркотик. Наивный дурак думал, что если они будут проходить через этот ад вместе, то сестре будет легче завязать.
Видя, во что превратилась некогда жизнерадостная сестра, Такидзава едва не сошел с ума от горя. В отчаянной попытке помочь ей справиться с зависимостью он решился на безумный шаг: тайком взял ее заначку и сам попробовал наркотик. Наивный дурак думал, что если они будут проходить через этот ад вместе, то сестре будет легче завязать.
Но он катастрофически недооценил силу белого порошка. Эта дрянь способна превратить в чудовище даже ангела. Очень быстро парень сам скатился на самое дно, забыв о спасении сестры. Единственным его желанием стало достать новую дозу. Жизнь превратилась в туманный кошмар.
Но он катастрофически недооценил силу белого порошка. Эта дрянь способна превратить в чудовище даже ангела. Очень быстро парень сам скатился на самое дно, забыв о спасении сестры. Единственным его желанием стало достать новую дозу. Жизнь превратилась в туманный кошмар.
Осознав, что по ее вине погиб и брат, сестра не выдержала. Сегодня утром, оставив короткую записку, она накинула на шею петлю.
Осознав, что по ее вине погиб и брат, сестра не выдержала. Сегодня утром, оставив короткую записку, она накинула на шею петлю.
Вернувшись домой и увидев бездыханное тело, висящее под потолком, Такидзава обезумел. Чтобы набраться храбрости, он употребил все остатки наркотиков, что нашел в доме. Затем позвонил Ногути и под предлогом крупной сделки выманил его к залу игровых автоматов. Стоило бандиту появиться, как парень набросился на него с кухонным ножом.
Вернувшись домой и увидев бездыханное тело, висящее под потолком, Такидзава обезумел. Чтобы набраться храбрости, он употребил все остатки наркотиков, что нашел в доме. Затем позвонил Ногути и под предлогом крупной сделки выманил его к залу игровых автоматов. Стоило бандиту появиться, как парень набросился на него с кухонным ножом.
— Скажите... разве он не заслужил? — Такидзава горько, обреченно усмехнулся и снова уткнулся лицом в сложенные руки. — Хотя я и сам тварь. Это я... я ее убил...
— Скажите... разве он не заслужил? — Такидзава горько, обреченно усмехнулся и снова уткнулся лицом в сложенные руки. — Хотя я и сам тварь. Это я... я ее убил...
— Какая же это мразь! — Сатико, строчившая протокол, со слезами на глазах со злостью сжала кулаки.
— Какая же это мразь! — Сатико, строчившая протокол, со слезами на глазах со злостью сжала кулаки.
Сама по себе миниатюрная, с круглым детским личиком, эта миловидная девушка в гневе выглядела скорее забавно, чем грозно.
Сама по себе миниатюрная, с круглым детским личиком, эта миловидная девушка в гневе выглядела скорее забавно, чем грозно.
Аояма же остался абсолютно холоден. Подобные трагедии в трущобах Токио происходили сплошь и рядом.
Аояма же остался абсолютно холоден. Подобные трагедии в трущобах Токио происходили сплошь и рядом.
— Картина ясна. Банальная месть, — резюмировал он, но тут же понизил голос: — Но учитывая, что в момент нападения ты находился под воздействием сильнейших препаратов, мы можем скорректировать протокол. Скажешь, что из-за ломки плохо соображал и не контролировал себя. Глядишь, судья скостит срок.
— Картина ясна. Банальная месть, — резюмировал он, но тут же понизил голос: — Но учитывая, что в момент нападения ты находился под воздействием сильнейших препаратов, мы можем скорректировать протокол. Скажешь, что из-за ломки плохо соображал и не контролировал себя. Глядишь, судья скостит срок.
Такидзава недоверчиво уставился на него, пересохшие губы задрожали:
Такидзава недоверчиво уставился на него, пересохшие губы задрожали:
— Зачем... зачем вы мне помогаете?
— Зачем... зачем вы мне помогаете?
Аояма лишь пренебрежительно хмыкнул:
Аояма лишь пренебрежительно хмыкнул:
— Ты просто глупый сопляк, греха на тебе нет. А вот Ногути Дзиро — законченная гнида. И у меня нет ни малейшего желания требовать сурового наказания за ликвидацию подобного биомусора. Да, у меня напрочь отсутствует профессиональная этика, и что с того? Тебе всего двадцать лет. Отсидишь пятнадцать, выйдешь еще молодым. Заодно в тюрьме и от зависимости избавят. Начнешь все с чистого листа.
— Ты просто глупый сопляк, греха на тебе нет. А вот Ногути Дзиро — законченная гнида. И у меня нет ни малейшего желания требовать сурового наказания за ликвидацию подобного биомусора. Да, у меня напрочь отсутствует профессиональная этика, и что с того? Тебе всего двадцать лет. Отсидишь пятнадцать, выйдешь еще молодым. Заодно в тюрьме и от зависимости избавят. Начнешь все с чистого листа.
Как попаданец, Хидэнобу не испытывал благоговейного трепета перед японской Фемидой. Главное — не оставлять хвостов, а уж как трактовать закон — его личное дело.
Как попаданец, Хидэнобу не испытывал благоговейного трепета перед японской Фемидой. Главное — не оставлять хвостов, а уж как трактовать закон — его личное дело.
Сидящая рядом Сатико смотрела на шефа сияющими от восторга глазами. Подумаешь, нет профессиональной этики! Зато какой мужчина!
Сидящая рядом Сатико смотрела на шефа сияющими от восторга глазами. Подумаешь, нет профессиональной этики! Зато какой мужчина!
— Спасибо... — прошептал Такидзава, глотая слезы.
— Спасибо... — прошептал Такидзава, глотая слезы.
В этот момент в дверь негромко постучали.
В этот момент в дверь негромко постучали.
— Войдите, — бросил Аояма.
— Войдите, — бросил Аояма.
— Шеф, я закончил с опросом владельца зала и свидетелей, — в допросную вошел Иноуэ, держа в руках стопку исписанных листов. Немного помедлив, он добавил: — И еще кое-что. Не знаю, важно это или нет, но убитый Ногути Дзиро — родной брат Ногути Мацуо, главы Ногути-кай.
— Шеф, я закончил с опросом владельца зала и свидетелей, — в допросную вошел Иноуэ, держа в руках стопку исписанных листов. Немного помедлив, он добавил: — И еще кое-что. Не знаю, важно это или нет, но убитый Ногути Дзиро — родной брат Ногути Мацуо, главы Ногути-кай.
Равнодушный взгляд Аоямы мгновенно переменился. Он медленно подобрался и сел прямо.
Равнодушный взгляд Аоямы мгновенно переменился. Он медленно подобрался и сел прямо.

Комментарии

Загрузка...