Девять часов вечера.
Полицейский участок Ханака района Ота в Токио, находящийся в ведении полицейского управления Ота, является самым низовым полицейским подразделением. Всего в штате числится одиннадцать сотрудников.
Иерархия проста: начальник управления в ранге заместителя инспектора, инструктор в ранге сержанта, заместитель наставника – тоже сержант, а остальные восемь человек – старшие констебли и констебли, те, кто выполняет самую черную работу.
В тусклом свете участка дежурили трое. Один из них, Наоки Ханю, констебль, выпустившийся из академии в прошлом году, невидящим взором уставился на ластик, лежащий на столе.
Внезапный удар ребром ладони пришелся ему точно по макушке, и сзади раздался звонкий, укоризненный голос:
— Ты, дармоед, еще смеешь витать в облаках? А ну, живо со мной на патрулирование.
Наоки Ханю потер голову и с обреченным видом обернулся. Перед ним стояла статная женщина-полицейский.
Ей было около двадцати пяти. Черные лоснящиеся волосы собраны в высокий конский хвост, брови изогнуты, словно лепестки ивы, а глаза, чистые, как осенняя вода, светились мягкостью, присущей материнскому взгляду.
Этой высокой красавицей была Сэйко Акимото, инструктор участка.
Несмотря на внешность кинозвезды, сочетающую в себе холодную меланхолию с благородным изяществом, характер у нее был весьма ехидным, а методы работы – жесткими. Ко всему прочему, она терпеть не могла детей.
Полицейский, который не любит детей, – такая женщина вряд ли когда-нибудь выйдет замуж.
Наоки Ханю развел руками:
— Начальница Акимото, не наговаривайте. Я вовсе не бездельничал, а размышлял о том, как лучше обеспечить безопасность граждан. К тому же сейчас не моя смена. Где этот новичок, Маи? Небось опять отлынивает?
— Ей сегодня нездоровится, я отправила ее отдыхать в подсобку.
Лицо Наоки Ханю тут же окаменело. Не проработала и месяца, а уже научилась находить предлоги для отдыха. Какая завидная... то есть, какая разочаровывающая беспечность.
— Мне тоже может стать нездоровится, — пробормотал он.
Сэйко Акимото опасно улыбнулась:
— Неужели и к вам «родственники из Красногорска» нагрянули, господин Наоки Ханю?
— Конечно... нет.
Наоки проглотил готовое сорваться признание. Если была бы возможность, он бы ни за что не пошел в патруль с этой несносной наставницей. Куда лучше работать с новичком: можно раздавать указания и гонять за напитками – и ведь действительно сбегает.
Хотя в этой стране отношения старших и младших не настолько чудовищны, как у соседей-корейцев, они все равно остаются весьма специфическими.
Сэйко Акимото покачала головой:
— Тебе скоро сдавать экзамен на сержанта. Не будешь стараться – останешься за бортом. Жду через пять минут у патрульной машины.
— Понял.
Наоки Ханю начал проверять снаряжение для патруля: револьвер M60, калибр 0.38, пять патронов в барабане, прицельная дальность пятьдесят метров.
Черный бронежилет, многофункциональный пояс, наручники, дубинка, рация.
С тех пор как он переродился в теле Наоки Ханю, прошел уже год, и он до сих пор втайне винил своего предшественника за сделанный выбор. Из всех путей он выбрал самый неудачный – стал полицейским из непрофессиональной группы. Просто фатальное невезение.
В японской полиции девять рангов. Низший, девятый – констебль, затем идут сержант, заместитель инспектора, инспектор, суперинтендант, старший суперинтендант, комиссар, старший комиссар и, наконец, генеральный комиссар.
Полицейские в рангах от констебля до суперинтенданта считаются местными госслужащими. Только начиная со старшего суперинтенданта они переходят в категорию государственных служащих высшего звена, хотя бывают и исключения.
Между констеблем и сержантом существует еще звание старшего констебля, но это не официальный ранг, а скорее утешительный приз. Его дают ветеранам, которые за десять лет так и не продвинулись по службе. В профессиональной среде это называют «наградой для неудачников».
В конце концов, если за десять лет ты не поднялся ни на ступеньку, будущего у тебя, скорее всего, нет.
Кроме того, набор в полицию идет по трем каналам: профессиональная группа, полупрофессиональная группа и непрофессиональная группа.
Непрофессионалы – это те, кто сдал экзамен на местную госслужбу. После полицейской академии они начинают с самых низов, патрулируя улицы в любую погоду и занимаясь всякой ерундой.
Выписывают штрафы, регулируют потоки людей, показывают дорогу. Если удается поймать воришку – это уже считается серьезным достижением.
Продвижение непрофессионала зависит от образования. Выпускнику университета нужно отработать «на земле» минимум год, выпускнику колледжа – три года, а вчерашнему школьнику – четыре. Если следовать этой логике, то до четвертого ранга – инспектора – выдающиеся сотрудники добираются лишь к сорока годам.
В системе существует негласное правило: непрофессионал за всю жизнь может дослужиться максимум до пятого ранга – суперинтенданта. Если только он не совершит какой-нибудь невероятный подвиг, выше прыгнуть невозможно.
Полупрофессиональная группа – это те, кто сдал государственный экзамен второй категории. Они начинают сразу с ранга сержанта, и через год стажировки могут стать заместителями инспектора. Их карьерный рост в два раза быстрее.
Но вершина пищевой цепочки – это профессиональная группа, элита. Туда допускаются только выпускники лучших вузов.
Шанс сдать экзамен первой категории – один из ста, и просто «проходного балла» недостаточно. После академии они сразу становятся заместителями инспектора, а через год – инспекторами.
Весь высший эшелон полиции состоит из профессионалов и полупрофессионалов. Непрофессионалы по сравнению с ними – просто рабочие волы.
Рядовой полицейский в Токио получает около двухсот тысяч иен – деньги небольшие, учитывая, что переработки в семь раз превышают норму обычного офисного клерка. К тому же правил тьма: во время дежурства нельзя громко разговаривать, нужно постоянно вежливо улыбаться гражданам, иначе завалят жалобами. По сравнению с полицией Америки – жалкое зрелище.
Если бы не «золотой палец», который идеально подходил этой профессии, Наоки Ханю давно бы уволился.
...
Патрульная машина, сделав круг, остановилась у края торгового квартала. Наоки последовал за Сэйко Акимото вглубь района. Здесь было сосредоточено несколько ночных клубов, хостес-баров и идзакая. Место, где смешивались закон и криминал, всегда требовало повышенного внимания.
Вскоре они столкнулись со вторым человеком в местной банде якудза. Тот в сопровождении свиты подопечных в строгих костюмах вальяжно вышагивал по улице. Поскольку его деятельность была формально легализована, полиция и якудза лишь обменялись холодными взглядами.
Они были старыми знакомыми. Наоки Ханю за год службы успел порядком надоесть мафиози: новичок упорно не желал соблюдать определенные неписаные правила.
— Тьфу, проклятый дармоед, — процедил якудза.
— Тьфу, социальный мусор, — не остался в долгу Наоки.
— Ладно тебе, не связывайся с ними, — Сэйко Акимото потянула напарника за рукав. Вспыльчивый полицейский частенько вступал в словесные перепалки с бандитами. Ей это напоминало брачные игры двух бегемотов, которые пытаются запугать друг друга, и это зрелище ее забавляло.
Дальше патруль шел спокойно, пока Наоки внезапно не спросил:
— Начальница Акимото, когда вы собираетесь возвращаться в Уголовный розыск? С вашими талантами прозябать в участке – пустая трата времени.
Сэйко прищурилась и с улыбкой спросила:
— Так сильно хочешь, чтобы я ушла?
— Я просто забочусь о вас. Обидно, что кучка кабинетных крыс губит ваш талант. Самовлюбленные идиоты.
Сэйко Акимото с бесстрастным лицом повернулась к нему:
— По крайней мере, эти идиоты не заставляют младших сотрудников платить за свои напитки.
— Ха-ха, неужели? — Наоки усмехнулся. Какая она все-таки мелочная – припоминает такие пустяки.
На самом деле до Наоки доходили слухи, что Сэйко Акимото перешла кому-то дорогу и совершила небольшую оплошность, из-за чего ее перевели из третьего отдела Уголовного розыска в обычный участок.
Хотя формально это был равнозначный перевод, статус столичного следователя и патрульного на окраине – вещи несравнимые. Похоже, человек, которого она задела, занимал весьма высокий пост.
В этот момент Сэйко жестом указала вперед: там что-то происходило. Рослый темнокожий мужчина тащил за руку сопротивляющегося офисного клерка средних лет. Несмотря на робкие протесты, клерка настойчиво уводили в темный переулок.
— Крепкий парень, будь осторожен, — шепнула Сэйко.
— Угу.
Мужчина ростом почти метр девяносто, с горой литых мышц, действительно выглядел внушительно.
Полицейские подбежали, чтобы вмешаться.
— Господин, пожалуйста, отпустите его!
Темнокожий, увидев полицию, нехотя разжал пальцы. Клерк, почувствовав облегчение, тут же запричитал:
— Я просто шел домой с работы, а этот человек внезапно схватил меня и твердил, что хочет показать что-то интересное. Я отказывался, но он не отпускал!
Наоки и Сэйко переглянулись. Мотивы были ясны – типичный зазывала.
Сначала силой затащить «слабую» жертву в заведение, а потом обобрать до нитки. Большинство пострадавших после такого просто молчат, считая это неудачей.
Сэйко Акимото с дежурной улыбкой произнесла:
— Господин, предъявите, пожалуйста, ваши документы.
Мужчина тут же пошел в отказ:
— Я просто хотел с ним подружиться! На каком основании вы требуете документы? Что я нарушил?
Сэйко продолжала спокойно объяснять:
— Господин, вы вступили в физический контакт с этим гражданином. Я имею право потребовать удостоверение личности.
Мужчина разошелся не на шутку. Он начал орать, брызгая слюной, так что Наоки и Сэйко пришлось брезгливо отступить.
— Это расовая дискриминация! Вы привязались ко мне только потому, что я черный! Я буду жаловаться! В мире не должно быть места расизму!
На крики стали оборачиваться прохожие, некоторые начали снимать происходящее на телефоны. То, что японская полиция пасует перед скандалистами, уже стало привычным делом, и люди с удовольствием наблюдали за бесплатным цирком.
Сэйко поняла, что клиент попался проблемный.
— Господин, успокойтесь. Вы живете поблизости? Назовите ваше имя.
— Не назову! Грязная сука, а если я спрошу, как тебя зовут, ты скажешь?
Улыбка Сэйко Акимото стала ледяной. Назвать ее «грязной сукой» – это была большая ошибка.
— Согласно закону об иммиграционном контроле, иностранцы обязаны предъявлять карту резидента. В противном случае у меня есть основания подозревать вас в незаконном пребывании на территории страны.
— Ха! О чем ты несешь, дрянь? Я родился и вырос в этой Японии! И вы, проклятые дармоеды, так относитесь к тем, кто вас кормит? Псы позорные!
Оскорбления становились всё грязнее, толпа зевак росла.
Наоки Ханю тяжело вздохнул и положил руку на плечо темнокожего. С такими типами всегда проблемы: как только вскипают – разум отключается. Раз уж эта ехидная женщина вцепилась в него, стоило сдаться пораньше, а не лаять на всех подряд. Наоки не собирался церемониться с этим отребьем.
— Господин, прошу вас, ведите себя прилично.
— Не трогай меня! Полицейский произвол! Меня бьют!
Мужчина отбросил руку Наоки и начал размахивать руками, изображая жертву так нелепо, что даже прохожие начали морщиться.
Наоки отступил на два шага, показывая всем видом, что не применяет силу, а затем указал на выпирающий предмет у пояса задержанного:
— Господин, что это у вас там торчит? У меня есть подозрения, что вы прячете оружие. Прошу посодействовать осмотру.
У пояса? Оружие?
Мужчина инстинктивно схватился за предмет – он точно помнил, что не брал из дома ничего запрещенного. Но когда в свете фонарей показался черный вороненый пистолет, все замерли.
Сэйко Акимото, увидев, что тот выхватил ствол, мгновенно расстегнула кобуру и закричала:
— У него оружие!
Мужчина запаниковал. Он решил, что, видимо, что-то перепутал, и теперь ему нужно только одно – бежать.
Не успел он сделать и шага, как тишину вечера разорвали три резких хлопка.
— Бах! Бах! Бах!
Звуки выстрелов напугали толпу, кто-то с криком пригнулся к земле.
Спустя мгновение стало ясно: стрелял не темнокожий. Оружие Наоки Ханю всё еще было направлено в цель, из дула вился тонкий дымок. А в нескольких метрах на асфальте корчился мужчина с пистолетом в руках. На его теле расплывались три аккуратных пятна, изо рта толчками пошла кровь, окрашивая лицо.
— Я не могу дышать... — прохрипел он.

Комментарии

Загрузка...