Лю Цянь уцепилась за мою сумку и не отпускала меня.
Нашла коса на камень — уж если у неё упрямство взыграет, никто её не переубедит. Я вырвал руку из её хватки и в ярости зашагал прочь, решительно и бесповоротно, даже не думая оборачиваться.
Вот только пройдя несколько шагов, я с ужасом сообразил, что мой кошелек и удостоверение личности остались у Лю Цянь. Поразмыслив, я понял, что без этих двух вещей я окажусь связан по рукам и ногам.
Когда мы ели лапшу, она забрала мой кошелек, заявив, что временно посторожит его, заодно проверит, сколько там денег. Она даже достала его при мне, тщательно всё пересчитала и еще посмеялась, мол, надо же, привезти в огромный Шанхай всего двести тридцать четыре юаня — какая у меня, оказывается, смелость и широта души.
Тогда я подумал, что она шутит, и не стал забирать его обратно. И вот теперь, пожалуйста: уйти захотел, да не тут-то было.
— Ты же вроде собраться уходить? Чего вернулся-то? — с каменным лицом бросила Лю Цянь, заметив, что я возвращаюсь.
— Отдай кошелек, — протянув руку, потребовал я, не желая ввязываться в долгие разбирательства.
На этот раз я разочаровался окончательно и бесповоротно — так сильно, что в жизни больше видеть её не хотел.
— На, подавись! — Лю Цянь со злости швырнула мой кошелек на землю.
Я не стал с ней спорить, наклонился, поднял его и открыл: внутри было абсолютно пусто.
— А деньги где? — возмутился я.
— Какие деньги? Ничего не знаю. — Лю Цянь скорчила невинную мордашку и явно отдавать ничего не собиралась. Смысл был прост: без денег посмотрю я, парень, как ты далеко уйдешь.
— Ладно, бог с ними с деньгами, но удостоверение-то верни!
Ярость ударила мне в голову, но поделать я ничего не мог. Пришлось уступить: вернуть хотя бы удостоверение — уже неплохо.
— Потеряла.
— Где потеряла? Я пойду поищу, — сердце защемило так, будто оно рассыпалось на куски.
— Мало ли где! Иди сам ищи вдоль Юньчуаньского шоссе, — Лю Цянь отвернулась и зашагала прочь, а Бай Фань бросил на меня сочувственный взгляд.
Бай Фань ведь уже говорила как-то, что если Лю Цянь разозлится, урезонить её не сможет никто.
— Ладно-ладно, всё твое, всё тебе отдал, довольна? — завопил я на всю улицу.
Про зарядник я уже и заикаться не стал: и так было очевидно, что мне не вернут ничего.
Не оглядываясь, я направился к входу в метро у Баоаньского шоссе. Стоило мне спуститься вниз, как телефон пару раз пиликнул и окончательно разрядился. Беда не приходит одна — я уже был близок к безумию. Ослепленный гневом, я со злостью швырнул смартфон на пол и принялся его топтать.
Очень скоро я разнес свой Сяоми-1 вдребезги, а потом подобрал, разорвал то, что осталось, на мелкие кусочки. И даже этого мне показалось мало — я с яростью швырнул их в стоявшую рядом урну.
Похоже, мой гнев нашел выход: на саму Лю Цянь у меня духу не хватило, так что жертвой собственного бешенства я сделал собственный телефон.
Проходившие мимо люди смотрели на то, как я в безумии топчу гаджет, будто на помешанного идиота, и обходили меня десятой дорогой, боясь подцепить хоть каплю этого безумия.
Ощущая жгучий стыд, я спустился по лестнице и всю дорогу назад шарил глазами по полу в надежде отыскать удостоверение.
Лю Цянь наверняка соврала: разве паспорт можно так запросто потерять?
Когда я немного успокоился, меня охватило жгучее раскаяние.
Телефон растоптан, удостоверение потеряно, деньги забрала Лю Цянь — я словно стучался в небеса, но никто не отвечал, падал на колени перед землей, но она безмолвствовала. Я сам загнал себя в безвыходное положение.
Я просто остолбенел: что же делать?
Я был круглым дураком, и куда теперь податься в этом огромном Шанхае?
Даже если бы я сейчас вернулся к Лю Цянь, я понятия не имел, где её искать. А отель, забронированный через телефон, было уже не найти — деньги выброшены на ветер.
Я вернулся на станцию Баоаньское шоссе и обратился к сотруднице метрополитена, не находил ли кто-нибудь удостоверение личности?
Женщина покачала головой и сказала:
— Нет. Можете оставить номер телефона, если что — я дам вам знать.
В голове стоял туман, и мне пришлось оставить номер телефона матери.
Позже я снова связался с Лю Цянь.
Она заявила, что паспорт нашелся, и даже позвонила моей матери, заодно поинтересовавшись, почему я оставил домашний номер.
Я не стал говорить, что разорвал телефон в клочья — раз уж не домашний, то какой номер мне было оставлять?
Лю Цянь спросила:
— Тебе еще нужно удостоверение? Хочешь, вышлю по почте?
Я ответил, что оно мне не нужно, пусть выбросит, и бросил трубку.
Я брёл на восток вдоль Юньчуаньского шоссе. Наступил вечер, зажглись первые фонари. Куда мне было идти? Я сам, своими руками столкнул себя в пучину, из которой нет возврата, кого теперь винить?
Проходя мимо какого-то магазинчика, я даже подумал: может, попросить кого-нибудь из хозяев воспользоваться их банковским счетом, чтобы младший брат перевел мне немного денег?
Войдя внутрь, я едва успел произнести:
— Уважаемый, не могли бы вы мне помочь?
— Какая помощь? — с любопытством спросил хозяин.
— Я потерял и телефон, и кошелек. Хочу, чтобы родные перевели денег, прямо на ваш счет. Я могу заплатить комиссионные, вы...
Не успел я договорить, как он с раздражением перебил меня:
— Иди, иди! Не мешай бизнесу, шутник нашелся.
Я с позором выпятился наружу, совершенно не представляя, как быть дальше.
Без телефона я не знал даже дороги. Посмотрев на придорожный указатель с информацией о ближайшем отделении полиции, я подумал: обычные люди не понимают и не хотят помогать, но полиция-то не может остаться в стороне.
Я шел на восток, а на середине пути поднялся на мост. Наверху мне встретился велосипедист, который странно посмотрел на мою медлительную поступь, но расспрашивать ничего не стал.
Спустившись с моста и повернув направо, я увидел раскладывающие столики ряды с барбекю. В мыслях промелькнуло: а что если спросить хозяина, нельзя ли поработать у него всю ночь, пусть даже мыть посуду? За это наверняка дадут хотя бы миску еды. Но я испугался, что меня примут за нищего, и подойти не осмелился.
Я шагал дальше под тусклым светом фонарей, и всю дорогу в голове крутилось: бесполезны всё же ученые мужи, раз докатились до такой жизни; умей я воровать, не выглядел бы столь жалко.
Наконец я добрел до отделения полиции. Дежурный сотрудник спросил, по какому я вопросу.
Я ответил, что меня обокрали и мне нужна помощь.
Полицейский завел меня в просторный зал, записал мои данные, расспросил про семью, а затем выписал временное удостоверение личности. Набравшись храбрости, я робко спросил:
— Товарищ полицейский, не могли бы вы одолжить мне свою банковскую карту, чтобы мои родные перевели немного денег?
— Губы раскатал. Сиди и жди, — бросил он и больше ко мне не подходил.
Я сидел на стуле в холле. Проходившие мимо люди бросали на меня косые взгляды, а кое-кто даже интересовался, что я тут делаю.
Остальные неизменно отвечали за меня: пришел за помощью.
Потом, видимо, сочтя, что я слишком мозолю глаза в холле, кто-то запер меня в изоляторе временного содержания.
Делать было нечего — я смертельно устал и с самого полудня ничего не ел.
Посреди ночи туда привели двух пареньков из Пекина, угодивших за решетку из-за пьяной драки. Я тогда уже клевал носом, меня клонило в сон.
Эти два юнца вовсю орали, требуя немедленно их отпустить и хвастаясь тем, кто их отец.
Мне хотелось рассмеяться: да хоть сам император твой отец, всё равно останешься здесь.
Они меня не замечали, да я и сам только и делал, что дремал.
Под утро парней кто-то выпустил под залог.
Полицейский, что меня сторожил, велел:
— Здесь спать нельзя, иди в холл, посиди там.
Пришлось мне слезать с кровати и возвращаться в зал.
Я прикорнул, положив голову на колени. Во мне даже во сне мерещилось, будто я бью Лю Цянь — а уж как именно бил, проснувшись, я вспомнить так и не смог.

Комментарии

Загрузка...