Стоило вампирам скрыться в глубинах замка, как слуги бесшумно рассеялись по своим углам. Цзян Фэн решил вернуться в людскую и прилечь хотя бы на пару часов.
Стоило вампирам скрыться в глубинах замка, как слуги бесшумно рассеялись по своим углам. Цзян Фэн решил вернуться в людскую и прилечь хотя бы на пару часов.
За окном едва занималось утро — часы показывали от силы пять-шесть утра. На самом краю горизонта, пробиваясь сквозь пелену тумана, едва заметно мерцал алый отсвет.
За окном едва занималось утро — часы показывали от силы пять-шесть утра. На самом краю горизонта, пробиваясь сквозь пелену тумана, едва заметно мерцал алый отсвет.
Доля слуги не завидна: ты себе не принадлежишь. Скован приказом, выжат до капли — а всё равно изволь безропотно исполнять любую прихоть господ.
Доля слуги не завидна: ты себе не принадлежишь. Скован приказом, выжат до капли — а всё равно изволь безропотно исполнять любую прихоть господ.
Шагнув в главный холл, Цзян Фэн уловил доносившийся из обеденного зала громкий, взволнованный гомон. Он на мгновение замер, прислушиваясь к обрывкам фраз. Взрослые кровопийцы вовсю обсуждали вести с передовой. Судя по их резким, тревожным голосам, дела на фронте шли из рук вон плохо. В роду было множество раненых, а эти, похоже, пострадали сильнее прочих, отчего их и отозвали назад в родовое гнездо.
Шагнув в главный холл, Цзян Фэн уловил доносившийся из обеденного зала громкий, взволнованный гомон. Он на мгновение замер, прислушиваясь к обрывкам фраз. Взрослые кровопийцы вовсю обсуждали вести с передовой. Судя по их резким, тревожным голосам, дела на фронте шли из рук вон плохо. В роду было множество раненых, а эти, похоже, пострадали сильнее прочих, отчего их и отозвали назад в родовое гнездо.
Не став дальше испытывать судьбу и подслушивать, Цзян Фэн сладко зевнул. Накатившая усталость навалилась на плечи свинцовой тяжестью. Но едва он повернул к своей каморке, как прямо перед ним, перекрывая тушей почти всё поле зрения, выросла экономка.
Не став дальше испытывать судьбу и подслушивать, Цзян Фэн сладко зевнул. Накатившая усталость навалилась на плечи свинцовой тяжестью. Но едва он повернул к своей каморке, как прямо перед ним, перекрывая тушей почти всё поле зрения, выросла экономка.
Её крошечные, заплывшие жиром глазки смерили парня колючим, въедливым взглядом, словно пытаясь вспарывать его мысли. Цзян Фэн даже глазом не моргнул — прошёл мимо, не удостоив её и словом, добрался до постели и мертвецки провалился в сон.
Её крошечные, заплывшие жиром глазки смерили парня колючим, въедливым взглядом, словно пытаясь вспарывать его мысли. Цзян Фэн даже глазом не моргнул — прошёл мимо, не удостоив её и словом, добрался до постели и мертвецки провалился в сон.
Сновидение оказалось кошмаром.
Сновидение оказалось кошмаром.
Ему явилась госпожа: её лицо было залито кровью, а тело иссечено страшными ранами. Она упала прямо к его ногам. Весь мир вокруг рушился. Алый замок раскололся напополам, осыпаясь огромными глыбами чёрного камня. В бездонном, чернильном небе кружили вампиры, от которых исходило слепящее, багровое сияние.
Ему явилась госпожа: её лицо было залито кровью, а тело иссечено страшными ранами. Она упала прямо к его ногам. Весь мир вокруг рушился. Алый замок раскололся напополам, осыпаясь огромными глыбами чёрного камня. В бездонном, чернильном небе кружили вампиры, от которых исходило слепящее, багровое сияние.
Цзян Фэн с криком подскочил на кровати. По спине струился холодный пот, а жуткие образы из сна всё ещё стояли перед глазами, вспыхивая яркими вспышками.
Цзян Фэн с криком подскочил на кровати. По спине струился холодный пот, а жуткие образы из сна всё ещё стояли перед глазами, вспыхивая яркими вспышками.
Отдышавшись и порассуждав здраво, он решил, что это лишь дурное предзнаменование, которое вряд ли сбудется. Чтобы Алый замок пал, оборотни должны были перейти в массивное наступление. Но какими бы сильными ни были вервольфы, они не способны за пару дней пробиться в самое сердце империи вампиров — если только те не сложат оружие без боя. Обе расы веками сохраняли хрупкий паритет, и ни одна из сторон не обладала столь подавляющим преимуществом.
Отдышавшись и порассуждав здраво, он решил, что это лишь дурное предзнаменование, которое вряд ли сбудется. Чтобы Алый замок пал, оборотни должны были перейти в массивное наступление. Но какими бы сильными ни были вервольфы, они не способны за пару дней пробиться в самое сердце империи вампиров — если только те не сложат оружие без боя. Обе расы веками сохраняли хрупкий паритет, и ни одна из сторон не обладала столь подавляющим преимуществом.
Голова гудела. Возможно, кошмар был просто реакцией на услышанные утром разговоры о фронте. Через пять дней, что бы здесь ни началось, Цзян Фэну будет всё равно — он вернётся в реальный мир. Главное, чтобы эти пять дней прошли спокойно.
Голова гудела. Возможно, кошмар был просто реакцией на услышанные утром разговоры о фронте. Через пять дней, что бы здесь ни началось, Цзян Фэну будет всё равно — он вернётся в реальный мир. Главное, чтобы эти пять дней прошли спокойно.
Сменив одежду, он наскоро перекусил. От обязанностей уборщика его освободили, так что день обещал быть непривычно спокойным и даже скучным.
Сменив одежду, он наскоро перекусил. От обязанностей уборщика его освободили, так что день обещал быть непривычно спокойным и даже скучным.
И вот, когда Цзян Фэн уже решил, что весь день пройдёт в безделии, его снова настигла экономка.
И вот, когда Цзян Фэн уже решил, что весь день пройдёт в безделии, его снова настигла экономка.
— Госпожа вызывает тебя к себе, — буркнула она, смерив его тяжелым взглядом. — Дорогу, чай, не забыл.
— Госпожа вызывает тебя к себе, — буркнула она, смерив его тяжелым взглядом. — Дорогу, чай, не забыл.
— Понял, сейчас буду, — кивнул Цзян Фэн и уже сделал шаг к лестнице, но туша экономки снова перекрыла ему путь.
— Понял, сейчас буду, — кивнул Цзян Фэн и уже сделал шаг к лестнице, но туша экономки снова перекрыла ему путь.
На её оплывшем лице проступила злорадная, полная яда ухмылка:
На её оплывшем лице проступила злорадная, полная яда ухмылка:
— Паршивец... Ты перешёл дорогу графине Элли. Думаешь, выживешь? Она высосет тебя досуха, а кости выбросит собакам! Посмотрю я тогда на твою спесь!
— Паршивец... Ты перешёл дорогу графине Элли. Думаешь, выживешь? Она высосет тебя досуха, а кости выбросит собакам! Посмотрю я тогда на твою спесь!
Цзян Фэн лишь презрительно усмехнулся:
Цзян Фэн лишь презрительно усмехнулся:
— За собой бы лучше следила. Вместо того чтобы нос сутовать в чужие дела, скинула бы пару десятков килограммов. Выглядишь как жирная свинья, тошно смотреть.
— За собой бы лучше следила. Вместо того чтобы нос сутовать в чужие дела, скинула бы пару десятков килограммов. Выглядишь как жирная свинья, тошно смотреть.
Слова попали точно в цель, нанеся критический урон. Экономка от ярости покрылась багровыми пятнами — тему своего веса она ненавидела больше всего на свете. Её пальцы сжались так, что затрещали суставы; ей безумно хотелось разорвать дерзкого слугу на куски, но статус фаворита госпожи связывал ей руки.
Слова попали точно в цель, нанеся критический урон. Экономка от ярости покрылась багровыми пятнами — тему своего веса она ненавидела больше всего на свете. Её пальцы сжались так, что затрещали суставы; ей безумно хотелось разорвать дерзкого слугу на куски, но статус фаворита госпожи связывал ей руки.
Не обращая внимания на кипящую ненавистью тушу, Цзян Фэн спокойно пошёл вверх по лестнице, оставив её глотать собственную желчь.
Не обращая внимания на кипящую ненавистью тушу, Цзян Фэн спокойно пошёл вверх по лестнице, оставив её глотать собственную желчь.
«Ядом захлебнись, свинья, — мысленно ухмыльнулся он. — Графине Элли до меня ещё добраться надо».
«Ядом захлебнись, свинья, — мысленно ухмыльнулся он. — Графине Элли до меня ещё добраться надо».
Поднимаясь на четвёртый этаж, Цзян Фэн размышлял об Элли. Из всех вампиров, с кем ему довелось столкнуться, эта тварь была самой опасной и нескрываемо кровожадной. В отличие от мягкой и ласковой госпожи, Элли казалась настоящим исчадием ада. Нужно обязательно рассказать обо всём госпоже — под её защитой проблема разрешится сама собой.
Поднимаясь на четвёртый этаж, Цзян Фэн размышлял об Элли. Из всех вампиров, с кем ему довелось столкнуться, эта тварь была самой опасной и нескрываемо кровожадной. В отличие от мягкой и ласковой госпожи, Элли казалась настоящим исчадием ада. Нужно обязательно рассказать обо всём госпоже — под её защитой проблема разрешится сама собой.
Подойдя к нужной двери, он слегка постучал.
Подойдя к нужной двери, он слегка постучал.
— Войди, — отозвался чарующий, бархатный голос.
— Войди, — отозвался чарующий, бархатный голос.
Цзян Фэн толкнул дверь. Госпожа и маленькая Элис сидели на пушистом ковре. Завидев юношу, девочка просияла и всплеснула руками:
Цзян Фэн толкнул дверь. Госпожа и маленькая Элис сидели на пушистом ковре. Завидев юношу, девочка просияла и всплеснула руками:
— Учитель! Вы наконец пришли! А я как раз хвалила вас перед мамой!
— Учитель! Вы наконец пришли! А я как раз хвалила вас перед мамой!
— Вот как? — с улыбкой отозвался Цзян Фэн.
— Вот как? — с улыбкой отозвался Цзян Фэн.
— Цзян Фэн, не нужно стоять на пороге, присаживайся, — мягко произнесла госпожа.
— Цзян Фэн, не нужно стоять на пороге, присаживайся, — мягко произнесла госпожа.
Он благодарно склонил голову и опустился на ковёр напротив них.
Он благодарно склонил голову и опустился на ковёр напротив них.
— Сегодня в полдень состоится семейный прием, — продолжла госпожа, глядя на него с теплотой. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной как мой личный слуга. Пусть все в роду увидят тебя. Тогда никто не осмелится посягнуть на твою кровь. Это обезопасит тебя.
— Сегодня в полдень состоится семейный прием, — продолжла госпожа, глядя на него с теплотой. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной как мой личный слуга. Пусть все в роду увидят тебя. Тогда никто не осмелится посягнуть на твою кровь. Это обезопасит тебя.
— Как вам будет угодно, госпожа, — ответил Цзян Фэн.
— Как вам будет угодно, госпожа, — ответил Цзян Фэн.
— Отлично. Я уже приготовила для тебя подходящий наряд, переоденься у себя. — С этими словами она подвинула к нему аккуратно сложенный костюм.
— Отлично. Я уже приготовила для тебя подходящий наряд, переоденься у себя. — С этими словами она подвинула к нему аккуратно сложенный костюм.
Это был строго скроенный смокинг из дорогой, переливающейся ткани. Было видно, что сшит он вручную и стоит целое состояние.
Это был строго скроенный смокинг из дорогой, переливающейся ткани. Было видно, что сшит он вручную и стоит целое состояние.
— Благодарю вас, госпожа.
— Благодарю вас, госпожа.
— Ты мой личный слуга, а значит, почти член семьи, — ласково возразила она. — К чему эта излишняя сухость?
— Ты мой личный слуга, а значит, почти член семьи, — ласково возразила она. — К чему эта излишняя сухость?
От её слов на душе у Цзян Фэна стало действительно тепло. Госпожа проявляла о нём искреннюю заботу, защищая от собратьев-хищников.
От её слов на душе у Цзян Фэна стало действительно тепло. Госпожа проявляла о нём искреннюю заботу, защищая от собратьев-хищников.
— Госпожа... Есть кое-что, о чём я должен вам рассказать, — немного помешкав, произнес он.
— Госпожа... Есть кое-что, о чём я должен вам рассказать, — немного помешкав, произнес он.
— Слушаю тебя.
— Слушаю тебя.
— Сегодня утром, когда я встречал вас у ворот, графиня по имени Элли заявила, что придёт ко мне ночью и высосет всё до последней капли.
— Сегодня утром, когда я встречал вас у ворот, графиня по имени Элли заявила, что придёт ко мне ночью и высосет всё до последней капли.
В глазах госпожи мгновенно вспыхнул ледяной огонёк:
В глазах госпожи мгновенно вспыхнул ледяной огонёк:
— Элли...
— Элли...
— Что?! — ахнула Элис. — Эта злая женщина хочет навредить учителю?! — Девочка тут же подскочила, подбежала к Цзян Фэну и крепко обняла его за шею. — Учитель, не бойся! Мамочка обязательно защитит тебя! И я тоже защищу! — Она смешно замахала перед собой крошечными кулачками.
— Что?! — ахнула Элис. — Эта злая женщина хочет навредить учителю?! — Девочка тут же подскочила, подбежала к Цзян Фэну и крепко обняла его за шею. — Учитель, не бойся! Мамочка обязательно защитит тебя! И я тоже защищу! — Она смешно замахала перед собой крошечными кулачками.
— Спасибо тебе, Элис, — с улыбкой погладил её по голове Цзян Фэн.
— Спасибо тебе, Элис, — с улыбкой погладил её по голове Цзян Фэн.
— Не беспокойся, Цзян Фэн, — холодным, уверенным тоном произнесла госпожа. — Сегодня ночью я лично буду поджидать её. Как только она попытается напасть, я искалечу её так, что она навечно забудет дорогу к твоей спальне. Я давно искала повод преподать этой дряни урок, и теперь она от меня не уйдёт.
— Не беспокойся, Цзян Фэн, — холодным, уверенным тоном произнесла госпожа. — Сегодня ночью я лично буду поджидать её. Как только она попытается напасть, я искалечу её так, что она навечно забудет дорогу к твоей спальне. Я давно искала повод преподать этой дряни урок, и теперь она от меня не уйдёт.
Жестокие и властные интонации в её голосе выдавали давнюю вражду. Поняв, что находится под надёжным покровительством, Цзян Фэн облегчённо перевёл дух. Нападать на него в присутствии госпожи Элли точно не решится.
Жестокие и властные интонации в её голосе выдавали давнюю вражду. Поняв, что находится под надёжным покровительством, Цзян Фэн облегчённо перевёл дух. Нападать на него в присутствии госпожи Элли точно не решится.

Комментарии

Загрузка...