«Я — Лиэн Судар, а не Ли Эньсу!»
«Я — Лиэн Судар, а не Ли Эньсу!»
«Я — Лиэн Судар, а не Ли Эньсу!»
«Я — Лиэн Судар, а не Ли Эньсу!»
«Я — Лиэн Судар, а не Ли Эньсу!»
«Я — Лиэн Судар, а не Ли Эньсу!»
Бледное лицо юноши отражалось в мутном зеркале. Кадык нервно дёрнулся, когда ледяная капля пота сорвалась с виска и впиталась в насквозь промокший воротник рубашки.
Бледное лицо юноши отражалось в мутном зеркале. Кадык нервно дёрнулся, когда ледяная капля пота сорвалась с виска и впиталась в насквозь промокший воротник рубашки.
«Ли Эньсу...» — Лиэн смотрел на своё отражение, пока в тесной ванной комнате эхом отдавалось самовнушение, подобное мантре.
«Ли Эньсу...» — Лиэн смотрел на своё отражение, пока в тесной ванной комнате эхом отдавалось самовнушение, подобное мантре.
Любой, кто когда-либо носил чужую личину, знает: быстрее всего выдают не изъяны в поддельных документах или маскировке. Роковой становится та крошечная доля секунды, когда ты не успеваешь инстинктивно отозваться на чужое имя.
Любой, кто когда-либо носил чужую личину, знает: быстрее всего выдают не изъяны в поддельных документах или маскировке. Роковой становится та крошечная доля секунды, когда ты не успеваешь инстинктивно отозваться на чужое имя.
Для Лиэна, пришедшего из другого мира, кража чужой личности и имени означала необходимость поверить в эту ложь самому.
Для Лиэна, пришедшего из другого мира, кража чужой личности и имени означала необходимость поверить в эту ложь самому.
— Я — Лиэн...
— Я — Лиэн...
Завершив ежедневный ритуал, Лиэн растёр лицо ладонями и шагнул за дверь ванной.
Завершив ежедневный ритуал, Лиэн растёр лицо ладонями и шагнул за дверь ванной.
Шлёп.
Шлёп.
Вытерев влагу с кожи, он налил себе стакан воды и, жадно глотая, принялся наносить грим.
Вытерев влагу с кожи, он налил себе стакан воды и, жадно глотая, принялся наносить грим.
Крошечные чешуйки ложились на лицо и предплечья, издали напоминая россыпь веснушек или странные родимые пятна.
Крошечные чешуйки ложились на лицо и предплечья, издали напоминая россыпь веснушек или странные родимые пятна.
Синий рог и его обломанный огрызок крепились к голове так, чтобы уцелевшая часть естественно торчала сквозь пряди волос.
Синий рог и его обломанный огрызок крепились к голове так, чтобы уцелевшая часть естественно торчала сквозь пряди волос.
«А вот хвост... лучше не стоит». Вчера этот волочащийся по земле кусок бутафории чуть не отдавили копыта вьючного зверя, из-за чего маскировка едва не рухнула прямо на улице.
«А вот хвост... лучше не стоит». Вчера этот волочащийся по земле кусок бутафории чуть не отдавили копыта вьючного зверя, из-за чего маскировка едва не рухнула прямо на улице.
Если не прибегать к болезненному вживлению в плоть, управлять фальшивым придатком было невозможно. В мире, где каждый второй щеголял настоящим хвостом, подделка бросалась в глаза. Куда безопаснее было строить из себя калеку, лишившегося конечности.
Если не прибегать к болезненному вживлению в плоть, управлять фальшивым придатком было невозможно. В мире, где каждый второй щеголял настоящим хвостом, подделка бросалась в глаза. Куда безопаснее было строить из себя калеку, лишившегося конечности.
— Тц, почему другие попаданцы в чужих мирах не знают проблем с языком, внешностью и документами, а мне приходится всё вытягивать на собственном горбу, оставшись в своём прежнем теле...
— Тц, почему другие попаданцы в чужих мирах не знают проблем с языком, внешностью и документами, а мне приходится всё вытягивать на собственном горбу, оставшись в своём прежнем теле...
Лиэн выглянул в окно, где кипела жизнь оживлённой улицы.
Лиэн выглянул в окно, где кипела жизнь оживлённой улицы.
Толпа напоминала человеческую, но состояла из зверолюдей.
Толпа напоминала человеческую, но состояла из зверолюдей.
Повозки лязгали шестерёнками паровых двигателей.
Повозки лязгали шестерёнками паровых двигателей.
Мимо с диким свистом проносились лошади... точнее, девчонки-пони... кхм, курдианцы.
Мимо с диким свистом проносились лошади... точнее, девчонки-пони... кхм, курдианцы.
Ещё три месяца назад он бы решил, что оказался на съёмочной площадке. От засилья пушистых ушей и хвостов рябило в глазах, ломая привычную картину мира и заставляя думать, будто он попал на косплей-фестиваль.
Ещё три месяца назад он бы решил, что оказался на съёмочной площадке. От засилья пушистых ушей и хвостов рябило в глазах, ломая привычную картину мира и заставляя думать, будто он попал на косплей-фестиваль.
Волколюди, кошачьи оборотни, эльфы, гномы, ангелы, демоны. Здесь собрался полный бестиарий, годный для энциклопедии фэнтезийных рас.
Волколюди, кошачьи оборотни, эльфы, гномы, ангелы, демоны. Здесь собрался полный бестиарий, годный для энциклопедии фэнтезийных рас.
Чаще всего встречались всевозможные полукровки. Но больше всего Лиэна угнетало то, что, сохранив человеческое тело, он не встретил ни единого сородича.
Чаще всего встречались всевозможные полукровки. Но больше всего Лиэна угнетало то, что, сохранив человеческое тело, он не встретил ни единого сородича.
Хотя нет, в библиотеке нашлось описание расы, в точности совпадавшей с его внешностью. Расы лишённых хвостов и звериных ушей «лысых обезьян». Вот только в этом мире само их упоминание считалось строжайшим табу.
Хотя нет, в библиотеке нашлось описание расы, в точности совпадавшей с его внешностью. Расы лишённых хвостов и звериных ушей «лысых обезьян». Вот только в этом мире само их упоминание считалось строжайшим табу.
— Не будь я таким параноиком, выйди я тогда на улицу в своём истинном виде, меня бы уже сожгли на костре. Или пустили бы на препараты...
— Не будь я таким параноиком, выйди я тогда на улицу в своём истинном виде, меня бы уже сожгли на костре. Или пустили бы на препараты...
Резкий стук в дверь оборвал размышления Лиэна.
Резкий стук в дверь оборвал размышления Лиэна.
— Открывай! Полицейская проверка!
— Открывай! Полицейская проверка!
Голос за дверью звучал нетерпеливо и раздражённо.
Голос за дверью звучал нетерпеливо и раздражённо.
— Чёртовы ищейки...
— Чёртовы ищейки...
Лиэн тяжело вздохнул, сорвал с вешалки одежду и снова скрылся в ванной комнате.
Лиэн тяжело вздохнул, сорвал с вешалки одежду и снова скрылся в ванной комнате.
Дешёвая дверь гостиничного номера жалобно трещала под ударами, но ответа не было.
Дешёвая дверь гостиничного номера жалобно трещала под ударами, но ответа не было.
Офицер городского патруля, Талия Сидар, начинала терять терпение. Короткие золотистые волосы, суровый взгляд. По лицу её можно было принять за мальчишку-сорванца, но плотный форменный жилет едва сдерживал весьма выдающиеся формы.
Офицер городского патруля, Талия Сидар, начинала терять терпение. Короткие золотистые волосы, суровый взгляд. По лицу её можно было принять за мальчишку-сорванца, но плотный форменный жилет едва сдерживал весьма выдающиеся формы.
Девушка-леопард ростом больше метра восьмидесяти раздражённо морщилась. Под тканью униформы перекатывались тугие мышцы, выдавая звериную грацию и взрывную силу. Кончик её хлещущего из стороны в сторону хвоста венчало электрошоковое кольцо.
Девушка-леопард ростом больше метра восьмидесяти раздражённо морщилась. Под тканью униформы перекатывались тугие мышцы, выдавая звериную грацию и взрывную силу. Кончик её хлещущего из стороны в сторону хвоста венчало электрошоковое кольцо.
Она не знала, что её удары игнорировали лишь потому, что постоялец лихорадочно поправлял грим.
Она не знала, что её удары игнорировали лишь потому, что постоялец лихорадочно поправлял грим.
Когда створка наконец распахнулась, патрульная увидела перед собой безупречно одетого джентльмена с кислой миной. Лиэн давно усвоил: если у тебя рыльце в пушку, излишняя покорность и заискивание только вызовут подозрения.
Когда створка наконец распахнулась, патрульная увидела перед собой безупречно одетого джентльмена с кислой миной. Лиэн давно усвоил: если у тебя рыльце в пушку, излишняя покорность и заискивание только вызовут подозрения.
— Чем обязан? — холодно бросил Лиэн, положив ладонь на набалдашник трости.
— Чем обязан? — холодно бросил Лиэн, положив ладонь на набалдашник трости.
«Опять заносчивый аристократ?» — мелькнуло в голове Талии. Перспектива получить жалобу и лишиться премии заставила кончик её пятнистого хвоста нервно дёрнуться.
«Опять заносчивый аристократ?» — мелькнуло в голове Талии. Перспектива получить жалобу и лишиться премии заставила кончик её пятнистого хвоста нервно дёрнуться.
Но долг обязывал. Она шагнула вперёд так стремительно, что Лиэн не успел даже моргнуть.
Но долг обязывал. Она шагнула вперёд так стремительно, что Лиэн не успел даже моргнуть.
Изящный нос хищницы с шумом втянул воздух в сантиметре от его груди. Этот вопиюще бесцеремонный жест заставил всё тело юноши похолодеть.
Изящный нос хищницы с шумом втянул воздух в сантиметре от его груди. Этот вопиюще бесцеремонный жест заставил всё тело юноши похолодеть.
Он замер. Инстинкты вопили, что так хищники запоминают запах жертвы. И так же они готовятся к прыжку.
Он замер. Инстинкты вопили, что так хищники запоминают запах жертвы. И так же они готовятся к прыжку.
Только сейчас он осознал, что перед ним леопард — представитель редкой и крайне опасной расы.
Только сейчас он осознал, что перед ним леопард — представитель редкой и крайне опасной расы.
— Чужак?
— Чужак?
Её пятнистые уши встали торчком, а зрачки сузились в вертикальные щёлки. Интуиция хищницы уловила едва заметную фальшь.
Её пятнистые уши встали торчком, а зрачки сузились в вертикальные щёлки. Интуиция хищницы уловила едва заметную фальшь.
— Да... как вы догадались?
— Да... как вы догадались?
— От вас пахнет дорожной пылью, но совсем нет въедливой вони местного дизеля и рыбных рынков. Документы есть?
— От вас пахнет дорожной пылью, но совсем нет въедливой вони местного дизеля и рыбных рынков. Документы есть?
Лиэн поспешно протянул бумаги. Взглянув на фотографию, полицейская замерла.
Лиэн поспешно протянул бумаги. Взглянув на фотографию, полицейская замерла.
Её глаза округлились.
Её глаза округлились.
— Это... вы?
— Это... вы?
— Да.
— Да.
— Какого чёрта, это вы?!
— Какого чёрта, это вы?!
— Ну да. В те годы я был гораздо худее.
— Ну да. В те годы я был гораздо худее.
Для пущей убедительности Лиэн надул щёки, изображая полноту.
Для пущей убедительности Лиэн надул щёки, изображая полноту.
Талия лишь нервно усмехнулась и поднесла пергамент к его лицу, сравнивая напрямую.
Талия лишь нервно усмехнулась и поднесла пергамент к его лицу, сравнивая напрямую.
Слева — морда ящера.
Слева — морда ящера.
Справа — человеческое лицо.
Справа — человеческое лицо.
— Это вообще не вы!
— Это вообще не вы!
Разница была не в чертах лица. Это были абсолютно разные биологические виды!
Разница была не в чертах лица. Это были абсолютно разные биологические виды!
Лиэн тут же скорчил обиженную мину, храня скорбное молчание.
Лиэн тут же скорчил обиженную мину, храня скорбное молчание.
— Он вырожденец... — торопливо прошептал напарник Талии, кивая на деформированные, обломанные рога юноши.
— Он вырожденец... — торопливо прошептал напарник Талии, кивая на деформированные, обломанные рога юноши.
— Деградировавший вид... Прошу прощения, я не хотела вас оскорбить. Эм, просто не сразу подобрала слова.
— Деградировавший вид... Прошу прощения, я не хотела вас оскорбить. Эм, просто не сразу подобрала слова.
Из-за тысячелетий смешения кровей большинство зверолюдей этого мира походили на обычных людей с парой дополнительных деталей в виде ушей или хвоста.
Из-за тысячелетий смешения кровей большинство зверолюдей этого мира походили на обычных людей с парой дополнительных деталей в виде ушей или хвоста.
Но случались и исключения. Те, в ком брала верх звериная сущность, рождались невероятно сильными и почитались в своих кланах как эволюционировавшие виды, пробудившие кровь предков.
Но случались и исключения. Те, в ком брала верх звериная сущность, рождались невероятно сильными и почитались в своих кланах как эволюционировавшие виды, пробудившие кровь предков.
И были неудачники. Те, кто из-за травмы, болезни или кары терял расовые признаки, превращаясь в изгоев — вырожденцев. Таких обычно безжалостно вышвыривали из клана.
И были неудачники. Те, кто из-за травмы, болезни или кары терял расовые признаки, превращаясь в изгоев — вырожденцев. Таких обычно безжалостно вышвыривали из клана.
— Говорят, у вырожденцев даже звериные уши ссыхаются, превращаясь в уродливые полукруглые обрубки по бокам головы! — брякнула прямолинейная Талия, вспомнив местные байки.
— Говорят, у вырожденцев даже звериные уши ссыхаются, превращаясь в уродливые полукруглые обрубки по бокам головы! — брякнула прямолинейная Талия, вспомнив местные байки.
— Такие мерзкие короткие обрубки? Это же уродство!
— Такие мерзкие короткие обрубки? Это же уродство!
— Не показывайте пальцем, босс! Вы снова хотите получить иск за расовую дискриминацию?! — запаниковал напарник.
— Не показывайте пальцем, босс! Вы снова хотите получить иск за расовую дискриминацию?! — запаниковал напарник.
Перспектива серьёзного суда мгновенно охладила пыл леопардихи.
Перспектива серьёзного суда мгновенно охладила пыл леопардихи.
— Вот герб моего рода... — с тяжёлым вздохом Лиэн извлёк значок в форме головы ящерицы, перечёркнутый глубокой царапиной. Наличие такого артефакта говорило само за себя.
— Вот герб моего рода... — с тяжёлым вздохом Лиэн извлёк значок в форме головы ящерицы, перечёркнутый глубокой царапиной. Наличие такого артефакта говорило само за себя.
— Аристократ? Откуда?
— Аристократ? Откуда?
— Бывший. Третий сын графа Судара. Прибыл из Штормовых Земель.
— Бывший. Третий сын графа Судара. Прибыл из Штормовых Земель.
— Песчаная ящерица с юга... Ой, простите, я ничего не имею против пустынных рас. Вас изгнали?
— Песчаная ящерица с юга... Ой, простите, я ничего не имею против пустынных рас. Вас изгнали?
Внушительная стражница порядка отличалась крайней бестактностью и замолчала лишь после серии отчаянных тычков от напарника.
Внушительная стражница порядка отличалась крайней бестактностью и замолчала лишь после серии отчаянных тычков от напарника.
После этого конфуза досмотр прошёл как по маслу. Честно говоря, реальная проверка закончилась в ту секунду, когда Лиэн открыл дверь.
После этого конфуза досмотр прошёл как по маслу. Честно говоря, реальная проверка закончилась в ту секунду, когда Лиэн открыл дверь.
Обоняние леопардов не знало промахов, особенно при поиске конкретной дичи. От Лиэна не пахло ничем подозрительным. По крайней мере, он сам так считал.
Обоняние леопардов не знало промахов, особенно при поиске конкретной дичи. От Лиэна не пахло ничем подозрительным. По крайней мере, он сам так считал.
Быстро осмотрев комнату и не найдя улик, патрульные направились к выходу.
Быстро осмотрев комнату и не найдя улик, патрульные направились к выходу.
— Будьте осторожны. Серийный убийца по кличке «Коллекционер хвостов» снова вышел на охоту... А, у вас же нет хвоста. Повезло, вряд ли вы его заинтересуете.
— Будьте осторожны. Серийный убийца по кличке «Коллекционер хвостов» снова вышел на охоту... А, у вас же нет хвоста. Повезло, вряд ли вы его заинтересуете.
«Босс! Замолчите ради святых угодников! Выражайтесь тактичнее!» — мысленно взвыл напарник, буквально вытаскивая её в коридор.
«Босс! Замолчите ради святых угодников! Выражайтесь тактичнее!» — мысленно взвыл напарник, буквально вытаскивая её в коридор.
Хотя Талия и уловила на этом несчастном вырожденце специфический запах выделений кошачьей расы, обычно витающий в борделях, он в корне отличался от запаха убитого псового. Наверное, это просто горничная-кошка из отеля перестаралась с уборкой. А ловить жриц любви — не уровень детектива убойного отдела.
Хотя Талия и уловила на этом несчастном вырожденце специфический запах выделений кошачьей расы, обычно витающий в борделях, он в корне отличался от запаха убитого псового. Наверное, это просто горничная-кошка из отеля перестаралась с уборкой. А ловить жриц любви — не уровень детектива убойного отдела.
Едва шаги патрульных стихли, Лиэн облегчённо выдохнул.
Едва шаги патрульных стихли, Лиэн облегчённо выдохнул.
Стук раздался вновь. Дверь затряслась от ударов. На пороге стоял всё тот же круглолицый кот-напарник, виновато улыбаясь, а вдалеке по коридору маячила раздражённая леопардиха.
Стук раздался вновь. Дверь затряслась от ударов. На пороге стоял всё тот же круглолицый кот-напарник, виновато улыбаясь, а вдалеке по коридору маячила раздражённая леопардиха.
— Чуть не забыл! Стандартное оповещение. Вы наверняка слышали о нынешнем Герое, Свете нашего Королевства?
— Чуть не забыл! Стандартное оповещение. Вы наверняка слышали о нынешнем Герое, Свете нашего Королевства?
— Герой? Впервые слышу. Я из пустыни, прибыл всего пару дней назад.
— Герой? Впервые слышу. Я из пустыни, прибыл всего пару дней назад.
— Ничего страшного, это просто формальность. Госпожа Лайна — величайшая защитница королевства, но недавно она пропала. Обстановка сейчас напряжённая, все соседние страны разослали ориентировки. Мы обязаны раздавать их каждому приезжему...
— Ничего страшного, это просто формальность. Госпожа Лайна — величайшая защитница королевства, но недавно она пропала. Обстановка сейчас напряжённая, все соседние страны разослали ориентировки. Мы обязаны раздавать их каждому приезжему...
Всучив Лиэну пергамент с портретом, полицейский был окончательно утащен своей напарницей.
Всучив Лиэну пергамент с портретом, полицейский был окончательно утащен своей напарницей.
Лиэн, мысленно поблагодарив судьбу, перевёл взгляд на лист бумаги... и его глаза едва не вылезли из орбит.
Лиэн, мысленно поблагодарив судьбу, перевёл взгляд на лист бумаги... и его глаза едва не вылезли из орбит.
Воровато оглянувшись в пустой коридор, он захлопнул дверь и стрелой метнулся в ванную.
Воровато оглянувшись в пустой коридор, он захлопнул дверь и стрелой метнулся в ванную.
Выхватив из-за пояса массивный древний фолиант, он прошептал пару гортанных фраз. Прямо в воздухе над раковиной разорвалась ткань пространства, образуя крошечный портал.
Выхватив из-за пояса массивный древний фолиант, он прошептал пару гортанных фраз. Прямо в воздухе над раковиной разорвалась ткань пространства, образуя крошечный портал.
По ту сторону начинался тёмный, бесконечный коридор. Лишь спустя долгие две минуты ходьбы Лиэн достиг цели.
По ту сторону начинался тёмный, бесконечный коридор. Лишь спустя долгие две минуты ходьбы Лиэн достиг цели.
Посреди пустого зала стояло стальное кресло, к которому был намертво прикован человек.
Посреди пустого зала стояло стальное кресло, к которому был намертво прикован человек.
Массивные кандалы, плотная повязка на глазах, калёные цепи, безжалостно впивающиеся в изящные изгибы женского тела. Влагонепроницаемый кляп во рту узницы обильно мироточил слюной, скопившейся блестящей лужицей у основания железного трона.
Массивные кандалы, плотная повязка на глазах, калёные цепи, безжалостно впивающиеся в изящные изгибы женского тела. Влагонепроницаемый кляп во рту узницы обильно мироточил слюной, скопившейся блестящей лужицей у основания железного трона.
— Волосы... похожи.
— Волосы... похожи.
— Цвет глаз... тоже сходится.
— Цвет глаз... тоже сходится.
— Этот пронзающий насквозь взгляд, от которого кровь стынет в жилах... да, очень похоже.
— Этот пронзающий насквозь взгляд, от которого кровь стынет в жилах... да, очень похоже.
Он поднял пергамент с ориентировкой. Взгляд заметался между рисунком и пленницей.
Он поднял пергамент с ориентировкой. Взгляд заметался между рисунком и пленницей.
— Похожа. Чёрт возьми, одно лицо! Тот же овал, та же родинка под правым глазом. Даже треклятый сапфир в венце Героя совпадает! И этот шрам на щеке... Идеальное сходство!
— Похожа. Чёрт возьми, одно лицо! Тот же овал, та же родинка под правым глазом. Даже треклятый сапфир в венце Героя совпадает! И этот шрам на щеке... Идеальное сходство!
Лиэн истерически хохотнул, чувствуя, как по спине стекает липкий холод.
Лиэн истерически хохотнул, чувствуя, как по спине стекает липкий холод.
— Матерь божья, да это же она и есть! Госпожа Герой, как вас угораздило-то?!
— Матерь божья, да это же она и есть! Госпожа Герой, как вас угораздило-то?!
...
...

Комментарии

Загрузка...