— А-ай... больно! Ли Цзяшэн, ты делаешь мне больно, полегче, еще полегче!
— Извини, извини... Теперь как, все еще больно?
— Уже нет, совсем не больно. Если я еще раз поранюсь, ты ведь будешь помогать мне мазать целебное масло, ладно?
— Ладно!
— Тогда давай поклянемся на мизинчиках: мирись, мирись и больше не дерись, сто лет не нарушать уговор...
Атмосфера в казарме, пропитанной запахом пота, начала подозрительно сгущаться.
Глядя, как Ли Цзяшэн сидит на корточках перед Ци Мэном, втирая ему в кожу сафлоровое масло, новобранцы 4-го отделения расплылись в понимающих, сальных ухмылках.
Каждый из них мысленно дорисовывал эту картину, придумывая для нее самые двусмысленные и пикантные диалоги.
Ли Цзяшэн тем временем заботливо обрабатывал рану на груди Ци Мэна.
Это место пострадало больше всего.
Прохладное сафлоровое масло коснулось синяков, и Ци Мэн от боли зажмурился и стиснул зубы.
Но жгучая боль все же заставила его невольно издать протяжный стон:
— А-а-ах...
— О-о-о-о...
Увидев эту сцену, толпа заулыбалась еще шире, предаваясь самым безумным фантазиям.
Цинь Фэна передернуло от отвращения, по коже побежали мурашки.
«Они что, яойных романов перечитали? — подумал он. — С какого перепугу они с таким упоением наблюдают за этой сценой, пропитанной чистейшей “философией”? Им только семечек не хватает, чтобы с комфортом наслаждаться зрелищем!»
А ведь совсем недавно Чжао Пэнфэй, желая дать парням глубоко прочувствовать, что такое боевое братство и товарищеская любовь, приказал Ци Мэну раздеться до трусов.
А Ли Цзяшэна заставил втирать ему сафлоровое масло.
Причем делать это нужно было тщательно, с силой растирая ушибы.
Чтобы разогнать запекшуюся кровь у Ци Мэна и заставить масло подействовать в полную силу.
Поначалу все шло нормально, но по мере втирания атмосфера начала стремительно меняться.
Из уст Ци Мэна то и дело вырывались двусмысленные фразочки вроде «полегче», «туда не надо» и «туда нельзя».
Глядя на эту картину нежной любви... точнее, глубокого боевого братства, Цинь Фэн снова вздрогнул, мысленно проклиная извращенное чувство юмора Чжао Пэнфэя.
Этот метод наказания был в сто раз изощреннее и ужаснее любых физических упражнений.
Для настоящих гетеросексуалов это был сокрушительный удар по самой душе.
Чего доброго, их боевое братство после такого переродится во что-то большее.
В этот момент Цинь Фэну даже показалось, что тусклая лампа накаливания над головой таинственным образом окрасилась в розовый цвет.
Он всерьез опасался, что в процессе растирания эти двое вдруг крепко обнимут друг друга.
А на заднем плане заиграет мелодия из «Привидения»:
«О, любовь моя, дорогая моя...»
— Больно? — Извлек его из глубин воображаемой музыки голос Ли Цзяшэна, который медленно поднял голову.
Ци Мэн, чувствуя жар в груди, смущенно покачал головой:
— Да нет, нормально... даже как-то приятно.
Ли Цзяшэн тоже смущенно хмыкнул и, продолжая водить пальцами кругами по его телу, неведомо зачем добавил:
— Если сделаю больно – скажи, я могу еще нежнее...
— Хорошо...
— О-о-о-о — именно так.
Вся казарма дружно взвыла от восторга, и на лицах парней заиграли совсем уж сальные улыбки.
Чэнь Саньси закрыл лицо руками, не в силах на это смотреть, но все равно время от времени подглядывал сквозь щели между пальцами.
Цинь Фэн по-прежнему кривился, яростно потирая предплечья, по которым побежали мурашки.
«Ну и сволочи же вы все, готовы шипперить кого угодно, вообще без разбора».
Оказавшись под прицелом стольких пар глаз, Ли Цзяшэн наконец не выдержал и сердито обернулся:
— Вы чего расшумелись? Ну и грязные же у вас мысли!
— Это называется боевым братством и товарищеской взаимовыручкой, вы что, не понимаете?
— Ну да, ну да, конечно! — Весело закивали все присутствующие.
Но на их лицах по-прежнему красовалось предвкушение грандиозного зрелища.
Очевидно, сейчас каждый из них превратился в заядлого любителя драмы, жаждущего повеселиться за чужой счет.
Хотя Ци Мэн обычно вел себя грубовато и бесшабашно, сейчас его лицо залила краска, сделав его похожим на обезьяний зад.
Ему и в страшном сне не могло присниться, что обычное втирание лечебного масла соберет столько зрителей.
Это была социальная смерть, абсолютная и беспощадная.
Поэтому он повернулся к Чжао Пэнфэю с мольбой в глазах:
— Товарищ командир отделения, может, на этом закончим?
Но Чжао Пэнфэй вовсе не собирался так легко его отпускать:
— Нельзя. Нужно смазать каждое поврежденное место. А если потом останутся скрытые травмы, которые помешают тренировкам?
Затем он перевел взгляд на Ли Цзяшэна:
— Ли Цзяшэн, сейчас ты временно исполняешь обязанности заместителя командира отделения. Забота о товарищах – это твоя прямая обязанность и долг.
— С верхней половиной тела закончили, теперь приступай к нижней. Живее.
— Хватит тут возиться и тянуть время, пользуясь случаем потискать Ци Мэна.
Лицо Ли Цзяшэна покраснело так, что казалось, из него вот-вот брызнет кровь. Он готов был сквозь землю провалиться от стыда.
«Где это я пользуюсь случаем? Я же делаю все в точности так, как вы приказали!»
Но деваться было некуда – приказ командира отделения закон, и его нужно выполнять.
Ли Цзяшэн плеснул на ладонь еще немного сафлорового масла.
И медленно протянул руку к синяку на внутренней стороне бедра Ци Мэна.
Ци Мэн вздрогнул, словно от удара током, и широко распахнул глаза.
Он вцепился в края табурета так, что побелели костяшки, волосы на затылке зашевелились, а пальцы ног судорожно сжались.
***
Армейская жизнь текла в бешеном темпе, и два дня пролетели незаметно.
В это воскресное утро всем, вопреки обыкновению, разрешили поспать на полчаса дольше.
Вовсе не потому, что командир отделения внезапно подобрел, – просто наступили выходные.
Но это «подольше» означало лишь то, что подъем протрубили в шесть часов утра.
После этого все шло по заведенному порядку: неизменная заправка постелей, утренняя зарядка и завтрак.
Вернувшись из столовой, Чжао Пэнфэй принес стопку брошюр с уставами и положениями и велел всем заучивать их.
Многие из новобранцев пошли в армию именно потому, что плохо учились и терпеть не могли книги.
Кто же знал, что даже в армии им придется зубрить тексты?
Настоящее мучение!
Но они еще не знали, что это только начало.
Настоящему солдату необходимо усвоить колоссальный объем теоретических знаний и навыков.
Более того, в роте новобранцев проводились занятия по политической подготовке, по которым периодически устраивали экзамены.
Цинь Фэн тоже не жаловал зубрежку. В прошлой жизни его частенько оставляли после уроков, потому что он был не в состоянии сдать заданный материал.
В первый миг своего перерождения он даже порадовался, что не очутился прямо на вступительных экзаменах в университет.
Иначе он точно сдал бы чистый бланк.
Все прежние знания он давным-давно благополучно забыл.
Интересно, можно ли вернуть хоть часть денег за обучение?
Впрочем, благодаря его «читу», теперь эта задача казалась гораздо более простой.
— Хватит просто глазами пробегать, читайте вслух и погромче! — скомандовал Чжао Пэнфэй.
После этих слов в казарме 4-го отделения тут же раздалось унылое, заунывное гудение.
— Обязанности военнослужащего. Пункт первый: в целях неукоснительного соблюдения принципов строгого управления армией, укрепления дисциплинарного строительства, поддержания и упрочения железной...
Многие читали, лениво ковыряя в носу и косясь по сторонам.
Точь-в-точь как нерадивые школьники на утреннем уроке.
— Цинь Фэн, Цинь Фэн, Цинь Фэн...
Пока Цинь Фэн бубнил текст под нос, он вдруг услышал, как кто-то негромко зовет его сбоку.
Косясь краем глаза, он увидел Чэнь Саньси.
Но поскольку командир отделения сидел прямо перед ними, Цинь Фэну пришлось сделать вид, что он ничего не слышит.
— Фэн, Фэн, Фэн-Фэн...
Чэнь Саньси позвал его снова, еще сильнее понизив голос.
Цинь Фэн слегка наклонил голову, прикрываясь брошюрой:
— Чего тебе?
— Я просто хотел спросить, — смущенно прошептал Чэнь Саньси. — Сегодня же воскресенье, командир отделения раздаст нам телефоны?
Только тут Цинь Фэн вспомнил, что по выходным в армии действительно положено выдавать мобильные телефоны.
Но поскольку они прибыли в часть только в четверг вечером, с момента сдачи телефонов прошло всего несколько дней.
Выдадут ли их в эти выходные, он и сам понятия не имел.
— Не знаю.
— Эх, ну ладно, — Чэнь Саньси заметно приуныл. — Я просто подумал, что если выдадут телефоны, я позвоню домой, расскажу все дедушке, племянникам, тете, двоюродному дяде...
Раздался глухой хлопок.
Подушка точечным ударом прилетела прямо в голову Чэнь Саньси, заставив его вскрикнуть от неожиданности.
— Встать! — Ледяным тоном скомандовал Чжао Пэнфэй, сурово глядя на него. — Чэнь Саньси, тебе велено учить устав, а ты о чем там шушукаешься?
— Товарищ командир отделения, я просто хотел узнать, выдадут ли сегодня телефоны... Мне очень нужно позвонить родственникам... — жалобно пролепетал Чэнь Саньси, потирая ушибленную голову.
Но не успел Чжао Пэнфэй ответить, как у дверей казармы появился командир второго взвода и крикнул:
— Командир четвертого отделения, пройдите в штаб роты за телефонами.
— Вас понял.
Чжао Пэнфэй поднялся со своего места и строго бросил подчиненным:
— Продолжайте учить, не отвлекаться и не разговаривать!
Но едва он переступил порог и вышел в коридор, как за его спиной в казарме поднялся восторженный гул:
— Ура-а-а, телефоны дают! Телефоны выдают!
Чжао Пэнфэй на секунду замер, после чего с улыбкой покачал головой:
— Ну и молодежь пошла, зеленые совсем!

Комментарии

Загрузка...