Для выходцев из других провинций лапша янчунь могла показаться пресной.
Но для Цинь Фэна, уроженца этих мест, она была в самый раз.
Слегка сладковатый соевый соус, пара капель кунжутного масла, щепотка белого перца и горсть мелко нарезанного зеленого лука.
Эх, еще бы ложечку острого красного перца – и было бы совсем идеально.
Вдобавок к лапше каждому выдали по соленому утиному яйцу.
На столах также стояли тарелки с нарезанным чжацаем – маринованной горчицей, по вкусу точь-в-точь как с рынка.
Пусть первый армейский ужин и казался бедноватым, Цинь Фэн уплетал его за обе щеки.
Ведь эта лапша была хорошей приметой, сулящей гладкую и легкую службу.
— М-да... Ну и гадость! — Внезапно раздался недовольный голос из-за стола.
Цинь Фэн поднял глаза и увидел, как Ли Цзяшэн с брезгливым видом ковыряется палочками в тарелке.
Он то и дело качал головой и шумно вздыхал, всем своим видом выражая крайнее недовольство ужином.
Чжао Пэнфэй нахмурился и строго спросил:
— В чем дело? Почему не ешь?
Ли Цзяшэн отложил палочки и с кислой миной произнес:
— Товарищ командир отделения, да как это есть-то? Лапша пустая, даже заправки нормальной нет!
И ладно бы он просто капризничал, но парень действительно никогда в жизни не видел столь скудной еды.
На северо-западе, родине традиционной кухни Янь, рецептов лапши было великое множество.
Там делали острую лапшу с раскаленным маслом, широкую лапшу бян-бян, суповую лапшу...
А королевой стола по праву считалась знаменитая лапша с мясным соусом из Цишани.
Популярная же на востоке лапша янчунь, несмотря на свое поэтичное название, на их фоне выглядела сиротливо.
И тех, кто не мог к ней привыкнуть, было предостаточно.
— Я тебя ясно спросил: жрать будешь или нет? — Голос Чжао Пэнфэя заметно похолодел.
Ли Цзяшэн нехотя взял палочки и, словно делая сержанту великое одолжение, подцепил немного лапши и отправил ее в рот.
Его лицо тут же перекосило, будто он глотнул полынной настойки.
— Командир отделения, я эту сладкую бурду на соевом соусе вообще не перевариваю. Не буду я это есть, кушайте сами.
Цинь Фэну на миг показалось, что этот изнеженный парень разговаривает не с суровым сержантом, а капризничает дома перед мамой.
Конечно, он слышал поговорку, что командир отделения в армии – как родная мать.
Вот только эта «мать» спуску не даст.
Глядя на темнеющее лицо Чжао Пэнфэя, Цинь Фэн мысленно перекрестил Ли Цзяшэна.
Ци Мэн и остальные ребята из отделения замерли в предвкушении грандиозного зрелища.
— А ну, встать! — Чжао Пэнфэй мертвой хваткой вцепился в плечо Ли Цзяшэна и буквально выдернул того из-за стола.
— Повтори, что ты сейчас сказал!
Вся столовая мгновенно притихла, обратив взоры на их стол.
Оказавшись в центре внимания, Ли Цзяшэн слегка струхнул. Он искренне не понимал, что такого ужасного совершил.
Но упрямство взяло верх, и он с вызовом ответил:
— Товарищ командир отделения, а что я такого сказал? Лапша пустая, без единой заправки, разве ж это еда?
— У нас дома к любому блюду кучу соусов подают, даже солений несколько видов!
— А это обычные сухие макароны из пачки, их же невозможно есть! Уверен, все здесь думают точно так же!
С этими словами он обвел взглядом соседние столы в надежде найти поддержку.
Однако под его взором новобранцы лишь ниже опустили головы.
Все дружно сделали вид, будто ничего не слышат, и проигнорировали его призыв.
Ли Цзяшэн запаниковал. Ведь он отчетливо слышал, как ребята из третьего и пятого отделений шепотом жаловались на скудную еду.
Он-то решил, что все солидарны с ним, потому и решился высказать все вслух.
Но почему теперь все молчат как рыбы?
Совсем растерявшись, Ли Цзяшэн обратился к своим парням:
— Ну скажите же хоть слово! Ведь правда лапша отвратительная?
— Ну... мне вообще-то вкусно... — робко пискнул Чэнь Саньси, но его голосок тут же утонул в дружном и громком чавканье остальных солдат.
А Цинь Фэн, как коренной житель востока, привыкший к такой лапше с детства, хлюпал громче всех.
«Ну ты и смельчак, парень!», – подумал он. — «Сказал бы ты такое у нас на родине, хозяин лапшичной тебя бы скалкой зашиб!»
Эта лапша вообще-то была частым атрибутом трапез в романах Цзинь Юна!
Любой уважающий себя странствующий рыцарь, заходя в трактир, требовал:
«Эй, любезный! Тащи фунт тушеной говядины, кувшин крепкого вина да миску лапши янчунь!»
Это же классика жанра! В ней ценится чистый, первозданный вкус теста, а ты, невежда, ничего не смыслишь в высокой кухне!
Глядя на оставшегося без поддержки Ли Цзяшэна, Чжао Пэнфэй презрительно усмехнулся:
— Видал? Кроме тебя, все едят и помалкивают!
— Ишь какой выискался, особенный! Еда есть – сиди и ешь, нечего тут свои порядки устанавливать. Ты думаешь, в сказку попал?
— А ну ешь! Живо! Пока всю тарелку не вылижешь, из-за стола не выйдешь!
От этого грозного рыка у Ли Цзяшэна мгновенно повлажнели глаза.
Любимый внук и маменькин сынок, привыкший к тому, что любой его каприз исполнялся по щелчку пальцев, никогда еще не подвергался такому унижению.
— Не буду я это есть!
— Я еще раз спрашиваю: будешь есть или нет?
— Да ни за что! Да я лучше с голоду сдохну или в окно выброшусь, но жрать это не стану!
Ли Цзяшэн сорвался на крик, его лицо побагровело от ярости.
Но Цинь Фэн видел, что это лишь глупая детская бравада.
На гражданке такие истерики, может, и работали, но здесь этот номер не пройдет.
И вообще, почему эти слова показались ему такими смутно знакомыми?
Неужели какой-то известный интернет-мем цитирует этот чудик?
В этот момент Чжао Пэнфэй внезапно схватил стоящую перед парнем миску.
Бам! — И он одним резким движением перевернул ее прямо на деревянный стол.
Жест точь-в-точь копировал знаменитую сцену из исторического сериала про Троецарствие.
Убрав пустую миску, сержант указал на расплывшуюся по столу серую массу и ледяным тоном произнес:
— Ах, наша кухня тебе не по нраву? Ну тогда вот тебе заморское блюдо, прямо на полу, как у индийских йогов. Так аппетитнее?
— Считаю до трех. Быстро все прибрал и сожрал!
— Раз...
От такого поворота событий Ли Цзяшэн буквально лишился дара речи.
В самых жутких кошмарах он не мог представить, что командир отделения окажется настолько бесцеремонным и грубым.
Просто взял и вывалил еду прямо на стол!
Глядя на эту бесформенную жижу, от одного вида которой тошнило, Ли Цзяшэн не выдержал. Из его глаз градом покатились крупные слезы.
Все вранье. Все статьи в интернете врали!
Перед уходом в армию он перерыл кучу форумов, и везде писали, что командиры в армии заботливые, по ночам новобранцам ноги моют да одеяла поправляют.
А за мелкие проступки лишь ласково журят и помогают получить продвижение в офицеры.
А на деле его ждал сущий кошмар.
— Товарищ командир отделения... — не выдержав, тихо подал голос Цинь Фэн.
Ли Цзяшэн уставился на него как на ангела-спасителя.
Он всем сердцем надеялся, что Цинь Фэн сейчас проявит благородство и вызовется съесть эту злосчастную лапшу за него.
Уж он-то потом в долгу не останется, отблагодарит по-королевски.
Но вмешательство Цинь Фэна лишь вызвало недовольство Чжао Пэнфэя:
— Тебе чего? Хочешь за него доесть?
— Да нет, что вы, товарищ командир отделения! — Поспешил откреститься Цинь Фэн с кроткой улыбкой. — Просто Ли Цзяшэн на перекличке говорил, что он из провинции Сишань. А у них там все обожают кисленькое.
— Может, плеснуть ему немного уксуса для аппетита?
— А?
Чжао Пэнфэй опешил от такого предложения.
Он перевел взгляд на всхлипывающего парня:
— Ну что, капнуть тебе уксуса?
Ли Цзяшэн переводил взгляд со стола на ухмыляющегося Цинь Фэна.
На его лице застыла маска непередаваемой муки, а слезы потекли с новой силой.
Да при чем тут, черт возьми, уксус?!
Уж удружил так удружил, помощничек недоделанный! Лучше бы вообще молчал!
Но спорить было поздно: Цинь Фэн уже услужливо протягивал ему бутылочку темной жидкости.
— Держи, настоящий сишаньский выдержанный уксус. Почувствуй вкус родного дома...

Комментарии

Загрузка...