Гу Ижоу и Е Юньмэй ушли.
Гу Ижоу и Е Юньмэй ушли.
Цинь Синюань остался один. Он сидел на стуле посреди пустой комнаты, погруженный в глубокое уныние. Взгляд его угас, а лицо осунулось и потемнело. Словно излив все невысказанные мысли в одном долгом, протяжном вздохе, он наконец уселся медитировать.
Цинь Синюань остался один. Он сидел на стуле посреди пустой комнаты, погруженный в глубокое уныние. Взгляд его угас, а лицо осунулось и потемнело. Словно излив все невысказанные мысли в одном долгом, протяжном вздохе, он наконец уселся медитировать.
«Как разогнать эту беспросветную тоску? — уныло размышлял он. — Выход один — погрузиться в созерцание»
«Как разогнать эту беспросветную тоску? — уныло размышлял он. — Выход один — погрузиться в созерцание»
Нужно было во что бы то ни стало обратить гнев и стыд в движущую силу. Когда-нибудь он обретет безграничное могущество, способное сотрясти небеса. Вот тогда он непременно вышвырнет из своего тела эту заглючившую, проклятую систему, изобьет ее до полусмерти, а после — заточит навеки на дне выгребной ямы!
Нужно было во что бы то ни стало обратить гнев и стыд в движущую силу. Когда-нибудь он обретет безграничное могущество, способное сотрясти небеса. Вот тогда он непременно вышвырнет из своего тела эту заглючившую, проклятую систему, изобьет ее до полусмерти, а после — заточит навеки на дне выгребной ямы!
***
***
Тем временем Гу Ижоу и Е Юньмэй неспешно шли по садовой дорожке.
Тем временем Гу Ижоу и Е Юньмэй неспешно шли по садовой дорожке.
Лицо Е Юньмэй приняло довольно странное выражение. Ее обычно нежный, кокетливый голосок зазвучал непривычно серьезно:
Лицо Е Юньмэй приняло довольно странное выражение. Ее обычно нежный, кокетливый голосок зазвучал непривычно серьезно:
— Ижоу, если как следует не взяться за твоего младшего брата, не направить его на верный путь... Теперь я понимаю, почему твой почтенный наставник поручил это именно тебе. Решил сделать тебя той самой женщиной, что будет оберегать его тылы. У тебя ведь и терпения, и чувства долга хоть отбавляй.
— Ижоу, если как следует не взяться за твоего младшего брата, не направить его на верный путь... Теперь я понимаю, почему твой почтенный наставник поручил это именно тебе. Решил сделать тебя той самой женщиной, что будет оберегать его тылы. У тебя ведь и терпения, и чувства долга хоть отбавляй.
Гу Ижоу лишь тяжело, сокрушенно вздохнула. На лице ее отразилась глубокая тревога; казалось, она совершенно не верила в собственные силы.
Гу Ижоу лишь тяжело, сокрушенно вздохнула. На лице ее отразилась глубокая тревога; казалось, она совершенно не верила в собственные силы.
— Юньмэй, но... справлюсь ли я? Смогу ли наставить его на истинный путь и обуздать этот несносный нрав?
— Юньмэй, но... справлюсь ли я? Смогу ли наставить его на истинный путь и обуздать этот несносный нрав?
Вглядевшись в полные смятения глаза подруги, Е Юньмэй сразу поняла ее невысказанную мольбу. Она мягко улыбнулась:
Вглядевшись в полные смятения глаза подруги, Е Юньмэй сразу поняла ее невысказанную мольбу. Она мягко улыбнулась:
— Ну же, Ижоу, мы ведь с тобой дружим с самого первого дня в ордене. Разве я могу оставить тебя в беде? Я...
— Ну же, Ижоу, мы ведь с тобой дружим с самого первого дня в ордене. Разве я могу оставить тебя в беде? Я...
Перед ее мысленным взором вновь возник образ Цинь Синюаня. Тот казался настолько самоуверенным, что это граничило с полнейшим безумием. Шутка ли — заявить нечто вроде «В конце бессмертного пути вершиной буду только я»! Это уже попахивало неисправимым самомнением.
Перед ее мысленным взором вновь возник образ Цинь Синюаня. Тот казался настолько самоуверенным, что это граничило с полнейшим безумием. Шутка ли — заявить нечто вроде «В конце бессмертного пути вершиной буду только я»! Это уже попахивало неисправимым самомнением.
Ввязываться в такое сомнительное дело не хотелось: слишком много хлопот, да и драгоценное время, отведенное на медитации, пострадает. Е Юньмэй заколебалась, мысленно взвешивая все за и против. Однако, поймав на себе умоляющий взгляд Гу Ижоу, она тихо вздохнула про себя и все же уступила:
Ввязываться в такое сомнительное дело не хотелось: слишком много хлопот, да и драгоценное время, отведенное на медитации, пострадает. Е Юньмэй заколебалась, мысленно взвешивая все за и против. Однако, поймав на себе умоляющий взгляд Гу Ижоу, она тихо вздохнула про себя и все же уступила:
— Хорошо... я помогу тебе с ним.
— Хорошо... я помогу тебе с ним.
Не успели они закончить разговор, как дорогу им преградил статный мужчина средних лет в фиолетовых одеждах. Он выглядел весьма мужественно, а его манеры дышали непоколебимым спокойствием.
Не успели они закончить разговор, как дорогу им преградил статный мужчина средних лет в фиолетовых одеждах. Он выглядел весьма мужественно, а его манеры дышали непоколебимым спокойствием.
Девушки сразу узнали его и, почтительно склонив головы, сложили ладони в приветственном жесте:
Девушки сразу узнали его и, почтительно склонив головы, сложили ладони в приветственном жесте:
— Приветствуем вас, старейшина Ван.
— Приветствуем вас, старейшина Ван.
Перед ними стоял Ван Жунъяо — могущественный мастер на поздней стадии Разделения Души, обладавший немалой властью в Ордене Инь-Ян и Пяти Элементов.
Перед ними стоял Ван Жунъяо — могущественный мастер на поздней стадии Разделения Души, обладавший немалой властью в Ордене Инь-Ян и Пяти Элементов.
— Не стоит церемоний, младшие сестры, — старейшина Ван небрежно взмахнул рукавом и перевел взгляд на Гу Ижоу. Его голос звучал ровно и бесстрастно. — Сестра Гу, младший брат Цинь ведь уже завершил свое затворничество?
— Не стоит церемоний, младшие сестры, — старейшина Ван небрежно взмахнул рукавом и перевел взгляд на Гу Ижоу. Его голос звучал ровно и бесстрастно. — Сестра Гу, младший брат Цинь ведь уже завершил свое затворничество?
И Гу Ижоу, и Е Юньмэй были личными ученицами верховных старейшин, пусть и разных, так что по иерархии ордена они занимали весьма почетное положение.
И Гу Ижоу, и Е Юньмэй были личными ученицами верховных старейшин, пусть и разных, так что по иерархии ордена они занимали весьма почетное положение.
Гу Ижоу слегка смутилась, но кивнула и осторожно спросила:
Гу Ижоу слегка смутилась, но кивнула и осторожно спросила:
— Да, он закончил тренировки. Старейшина Ван, у вас к нему какое-то дело?
— Да, он закончил тренировки. Старейшина Ван, у вас к нему какое-то дело?
— Наш орден готовится к Великому Состязанию с Древним Орденом Великой Пустоты, — без лишних предисловий перешел к сути Ван Жунъяо. — Точная дата еще не утверждена, однако первый ученик стадии Золотого Ядра Древнего Ордена Великой Пустоты, Сюй Юаньцин, уже во всеуслышание объявил, что желает сразиться с нашим Цинь Синюанем. Раз уж брошен столь прямой и открытый вызов, мы просто не имеем права уклониться. Иначе наш орден станет посмешищем для всего мира культиваторов.
— Наш орден готовится к Великому Состязанию с Древним Орденом Великой Пустоты, — без лишних предисловий перешел к сути Ван Жунъяо. — Точная дата еще не утверждена, однако первый ученик стадии Золотого Ядра Древнего Ордена Великой Пустоты, Сюй Юаньцин, уже во всеуслышание объявил, что желает сразиться с нашим Цинь Синюанем. Раз уж брошен столь прямой и открытый вызов, мы просто не имеем права уклониться. Иначе наш орден станет посмешищем для всего мира культиваторов.
Организация подобного состязания — дело небыстрое, сродни подготовке к пышной свадьбе: в один день все не уладить. Требовалось согласовать награды, утвердить списки участников, разослать приглашения вассальным кланам и мелким школам, а также решить массу иных организационных вопросов.
Организация подобного состязания — дело небыстрое, сродни подготовке к пышной свадьбе: в один день все не уладить. Требовалось согласовать награды, утвердить списки участников, разослать приглашения вассальным кланам и мелким школам, а также решить массу иных организационных вопросов.
— Но старейшина Ван! Младший брат Цинь все это время провел в уединении и ни разу ни с кем не бился! У него нет абсолютно никакого практического опыта! — поспешно возразила Гу Ижоу. — Даже если их силы с Сюй Юаньцином примерно равны, или если Цинь Синюань даже немного превосходит его в культивации, без реальных боевых навыков он окажется в уязвимом положении и может легко проиграть.
— Но старейшина Ван! Младший брат Цинь все это время провел в уединении и ни разу ни с кем не бился! У него нет абсолютно никакого практического опыта! — поспешно возразила Гу Ижоу. — Даже если их силы с Сюй Юаньцином примерно равны, или если Цинь Синюань даже немного превосходит его в культивации, без реальных боевых навыков он окажется в уязвимом положении и может легко проиграть.
На самом деле исход этого поединка волновал Гу Ижоу меньше всего. Единственное, о чем она по-настоящему пеклась, так это о том, чтобы ее нерадивый младший брат снова не ляпнул прилюдно какую-нибудь несусветную глупость.
На самом деле исход этого поединка волновал Гу Ижоу меньше всего. Единственное, о чем она по-настоящему пеклась, так это о том, чтобы ее нерадивый младший брат снова не ляпнул прилюдно какую-нибудь несусветную глупость.
Ей уже чудилось, как он заявляет сопернику прямо в лицо: «Жалкая посредственность! Как смеешь ты, ничтожество, бросать вызов величайшему гению, подобного которому не рождалось веками? Откуда в тебе эта безрассудная дерзость?!»
Ей уже чудилось, как он заявляет сопернику прямо в лицо: «Жалкая посредственность! Как смеешь ты, ничтожество, бросать вызов величайшему гению, подобного которому не рождалось веками? Откуда в тебе эта безрассудная дерзость?!»
Учитывая его недавние выходки, она ни капли бы не удивилась подобным речам.
Учитывая его недавние выходки, она ни капли бы не удивилась подобным речам.
От этих мыслей у нее кровь стыла в жилах. Одно лишь воображение рисовало столь жуткие картины, что Гу Ижоу не могла совладать с нарастающей тревогой. Стоявшая рядом Е Юньмэй тоже нахмурилась, и в ее обычно чарующих глазах цвета цветущего персика зажглись огоньки явного беспокойства.
От этих мыслей у нее кровь стыла в жилах. Одно лишь воображение рисовало столь жуткие картины, что Гу Ижоу не могла совладать с нарастающей тревогой. Стоявшая рядом Е Юньмэй тоже нахмурилась, и в ее обычно чарующих глазах цвета цветущего персика зажглись огоньки явного беспокойства.
— Об этом не стоит беспокоиться. Орден выделит нескольких учеников на ранней и даже средней стадиях Золотого Ядра для тренировочных спаррингов с младшим братом Цинем. Это позволит ему в кратчайшие сроки набраться опыта, — беспечно отмахнулся Ван Жунъяо. — Впрочем, если разница в их силе действительно огромна, бой завершится одним ударом. Наш младший брат — непревзойденный гений, рожденный раз в тысячелетие! То, что он присоединился к нам — величайшее благословение небес для Ордена Инь-Ян и Пяти Элементов. Когда он окрепнет, слава о нашей обители прогремит по всему Миру Долголетия!
— Об этом не стоит беспокоиться. Орден выделит нескольких учеников на ранней и даже средней стадиях Золотого Ядра для тренировочных спаррингов с младшим братом Цинем. Это позволит ему в кратчайшие сроки набраться опыта, — беспечно отмахнулся Ван Жунъяо. — Впрочем, если разница в их силе действительно огромна, бой завершится одним ударом. Наш младший брат — непревзойденный гений, рожденный раз в тысячелетие! То, что он присоединился к нам — величайшее благословение небес для Ордена Инь-Ян и Пяти Элементов. Когда он окрепнет, слава о нашей обители прогремит по всему Миру Долголетия!
Лица Гу Ижоу и Е Юньмэй при этих словах приняли весьма причудливое выражение.
Лица Гу Ижоу и Е Юньмэй при этих словах приняли весьма причудливое выражение.
Если горбатого действительно только могила исправит, и Цинь Синюань продолжит вести себя в том же духе, то дай бог, чтобы орден вообще не погряз в бесконечных скандалах и распрях из-за его длинного языка, не говоря уже о вселенской славе.
Если горбатого действительно только могила исправит, и Цинь Синюань продолжит вести себя в том же духе, то дай бог, чтобы орден вообще не погряз в бесконечных скандалах и распрях из-за его длинного языка, не говоря уже о вселенской славе.
— Что ж, не буду более задерживать вас разговорами. Мне еще нужно лично сообщить обо всем младшему брату Циню, чтобы он с сегодняшнего дня начал тренировки с другими учениками и не прекращал их вплоть до начала состязания, — скороговоркой выпалил старейшина Ван и поспешил прочь.
— Что ж, не буду более задерживать вас разговорами. Мне еще нужно лично сообщить обо всем младшему брату Циню, чтобы он с сегодняшнего дня начал тренировки с другими учениками и не прекращал их вплоть до начала состязания, — скороговоркой выпалил старейшина Ван и поспешил прочь.
Проводив его взглядом, девушки переглянулись.
Проводив его взглядом, девушки переглянулись.
— Юньмэй... — дрожащим от волнения голосом пролепетала Гу Ижоу. — Я так боюсь, что младший брат Цинь опять...
— Юньмэй... — дрожащим от волнения голосом пролепетала Гу Ижоу. — Я так боюсь, что младший брат Цинь опять...
— Ижоу, ну же, не изводи себя так. Быть может, при посторонних он... проявит хоть каплю благоразумия? — попыталась успокоить подругу Е Юньмэй, хотя в ее собственном голосе тоже сквозило сомнение. — К тому же... нам ведь ничего другого не остается, кроме как приложить все силы к его обучению. Если он выдаст нечто столь же дикое на глазах у старейшин и учеников обоих орденов, то...
— Ижоу, ну же, не изводи себя так. Быть может, при посторонних он... проявит хоть каплю благоразумия? — попыталась успокоить подругу Е Юньмэй, хотя в ее собственном голосе тоже сквозило сомнение. — К тому же... нам ведь ничего другого не остается, кроме как приложить все силы к его обучению. Если он выдаст нечто столь же дикое на глазах у старейшин и учеников обоих орденов, то...
— Замолчи, Юньмэй, умоляю! — взмолилась побледневшая Гу Ижоу. — Я даже думать об этом не хочу!
— Замолчи, Юньмэй, умоляю! — взмолилась побледневшая Гу Ижоу. — Я даже думать об этом не хочу!
У нее голова шла кругом, а сердце колотилось в груди как сумасшедшее лишь от одной мимолетной попытки представить грядущую катастрофу. Ей действительно было страшно заглядывать в будущее.
У нее голова шла кругом, а сердце колотилось в груди как сумасшедшее лишь от одной мимолетной попытки представить грядущую катастрофу. Ей действительно было страшно заглядывать в будущее.
Они с Е Юньмэй поспешили обратно к уединенному домику Цинь Синюаня. Стоило им подойти к дверям, как изнутри донесся зычный голос старейшины Вана:
Они с Е Юньмэй поспешили обратно к уединенному домику Цинь Синюаня. Стоило им подойти к дверям, как изнутри донесся зычный голос старейшины Вана:
—... Итак, младший брат Цинь, суть дела я тебе изложил. Кроме того, я распоряжусь установить во дворе тренировочную арену. С завтрашнего дня сюда ежедневно будут приходить твои сверстники, чтобы...
—... Итак, младший брат Цинь, суть дела я тебе изложил. Кроме того, я распоряжусь установить во дворе тренировочную арену. С завтрашнего дня сюда ежедневно будут приходить твои сверстники, чтобы...
— Старейшина Ван, я сама буду тренировать своего младшего брата! — ворвавшись в дом, перебила его Гу Ижоу.
— Старейшина Ван, я сама буду тренировать своего младшего брата! — ворвавшись в дом, перебила его Гу Ижоу.
Ван Жунъяо удивленно обернулся. Похоже, его озадачила столь бурная реакция и поспешность девушки, однако расспрашивать он не стал. Лишь степенно кивнул:
Ван Жунъяо удивленно обернулся. Похоже, его озадачила столь бурная реакция и поспешность девушки, однако расспрашивать он не стал. Лишь степенно кивнул:
— Что ж, сестра Гу, полагаюсь на тебя. Это избавит нас от лишних хлопот.
— Что ж, сестра Гу, полагаюсь на тебя. Это избавит нас от лишних хлопот.
Старейшина Ван заглянул лишь ради поручения и, будучи едва знакомым с Цинь Синюанем, задерживаться не пожелал. Вежливо распрощавшись с присутствующими дамами, он удалился.
Старейшина Ван заглянул лишь ради поручения и, будучи едва знакомым с Цинь Синюанем, задерживаться не пожелал. Вежливо распрощавшись с присутствующими дамами, он удалился.
Цинь Синюань молча взирал на вернувшихся девушек. В этот миг, встретившись с ними глазами, он ощутил небывалую неловкость и жгучий стыд. Кто знает, какими безумцами они теперь его считают?
Цинь Синюань молча взирал на вернувшихся девушек. В этот миг, встретившись с ними глазами, он ощутил небывалую неловкость и жгучий стыд. Кто знает, какими безумцами они теперь его считают?
Он набрал в грудь воздуха и только приоткрыл рот, чтобы объясниться, как Гу Ижоу, не дав ему вставить ни слова, сурово отрезала:
Он набрал в грудь воздуха и только приоткрыл рот, чтобы объясниться, как Гу Ижоу, не дав ему вставить ни слова, сурово отрезала:
— Молчи, младший брат! Ни слова больше. А ну-ка живо во двор, будем учиться драться!
— Молчи, младший брат! Ни слова больше. А ну-ка живо во двор, будем учиться драться!

Комментарии

Загрузка...