Глава 17

Глава 17. Я правда принес!Конечно, далеко не каждый студент обладал такой же безбашенной прямолинейностью, как Тао Шэннань, чтобы вот так открыто тыкать пальцем в пах мертвецу и кричать на всю аудиторию. Однако в глубине души абсолютно все первокурсники были с ней солидарны. В вопросе определения пола этого освежеванного, лишенного кожи тела, у аудитории сформировалось единое, монолитное мнение.В конце концов, эта толстая, похожая на кусок ребристого пластикового шланга штуковина, болтающаяся между ног кадавера — это что, шутка какая-то?!— Да быть такого не может! — раздались возмущенные шепотки со всех сторон.— Точно... С такими-то габаритами... Какая к черту женщина?— Эй, может это трансвестит?! — выдал кто-то гениальную догадку.— Иди к черту со своими фантазиями! — тут же осадили его соседи.Слушая шквал комментариев от Тао Шэннань и остальных однокурсников, Чэнь Гун на мгновение замолчал, погрузившись в раздумья. Он пытался представить себе анатомию, но даже в самых смелых фантазиях мужской орган не мог выглядеть как полый, раздутый кусок резинового шланга таких абсурдных размеров. Даже у лошади строение принципиально иное!— Хватит нести бред и фантазировать, — ледяной тон Чэнь Гуна заставил аудиторию притихнуть. — Эта штука вообще не имеет ничего общего с тем, о чем вы все сейчас думаете. Вы забываете, что перед нами мышечный препарат, а не цельное тело. Огромного количества тканей здесь просто нет.Он сделал шаг ближе к столу, не отрывая взгляда от спорного органа.— Бесспорно, мужской орган содержит в себе мышечные элементы, — начал объяснять Чэнь Гун тоном умудренного опытом лектора. — Но мышцы там кардинально отличаются от мускулатуры других частей тела. Это мягкие, губчатые ткани, выполняющие очень специфическую функцию. И главная составляющая мужского достоинства — это пещеристые тела, а также кожа и мясистая оболочка. Ничего из этого здесь не осталось.Юноша обвел взглядом ошарашенных студентов и продолжил:— Но если мы посмотрим на женскую анатомию, картина будет совершенно иной. Женская мочеполовая система, и в частности стенки влагалища, в подавляющем большинстве состоят именно из плотной мышечной ткани! Почему? Потому что помимо выделительной функции, природа возложила на женщину функцию деторождения. А процесс родов невозможен без колоссального, скоординированного мышечного напряжения.Чэнь Гун говорил об этом так обыденно, словно зачитывал прогноз погоды.— Более того, после перенесенных родов влагалищный канал может растянуться и удлиниться. И только мышечная трубка влагалища способна иметь подобный диаметр и толщину стенок. Так что эта «штуковина» — всего лишь вывалившийся наружу, пролапсированный мышечный каркас родовых путей, а не то, что нарисовало ваше больное воображение.Закончив свою речь, Чэнь Гун, не дрогнув ни единым мускулом на лице, протянул руку и легким, профессиональным движением вправил бурый комок мышц обратно в тазовую полость трупа.Теперь кадавер действительно стал выглядеть гармонично.Вот только Чэнь Гун совершенно не обратил внимания на то, что после его небольшой лекции в анатомическом театре повисла гробовая, звенящая тишина. Студенты застыли, словно соляные столбы.Десятки расширенных глаз неотрывно смотрели на Чэнь Гуна. И в каждом взгляде читалась одна-единственная мысль: «Ты больной. С тобой явно что-то не так. Ты абсолютно ненормальный!».Что значит «процесс родов невозможен без мышечного напряжения»?Какого черта ты, восемнадцатилетний пацан, с такими жуткими подробностями разбираешься в нюансах расширения женского влагалища?!Ты маньяк!Дзынь! Очки ненормальности: +50![Дзынь! Очки ненормальности: +20!][Дзынь! Очки ненормальности: +45!][Дзынь! Очки ненормальности: +10!]Глядя на водопад уведомлений о начислении очков ненормальности, Чэнь Гун едва заметно дернул щекой. Он был в полном недоумении.«Да что, мать вашу, во мне ненормального?!» — возмущенно пронеслось у него в голове. — «Это же чистая, сухая академическая наука! Система, ты там совсем с катушек слетела? За обычные анатомические факты давать очки ненормальности?!»Впрочем, Чэнь Гун немного лукавил перед самим собой. Еще в самом начале пубертатного периода он перерыл всю домашнюю библиотеку и зачитал до дыр книги по гендерной анатомии, запомнив каждую иллюстрацию до мельчайших деталей! А уж когда он поступил в медицинский и узнал, что у них будет настоящая анатомия с трупами... Какой нормальный подросток, находящийся в самом эпицентре гормональной бури, смог бы устоять перед таким искушением изучить всё заранее?Тем временем Тао Шэннань смотрела на него глазами размером с чайные блюдца.— Парень, у тебя явно чердак протекает, — прошептала она, сглотнув ком в горле. — Какие, стесняюсь спросить, «учебные материалы» ты изучаешь по ночам?Шоу Вэйсян, напротив, плотоядно ухмыльнулся и, подмигнув Чэнь Гуну, прошептал:— Дружище, а у тебя эти «учебные материалы» на флешке есть? Ну, там, гигабайт на сто? Скинешь ссылку? Не пойми меня превратно, я исключительно ради углубленного изучения анатомии...Цинь Сюэхай, молча наблюдавший за этой сценой, пребывал в легком ступоре. Он никак не ожидал, что первая же лекция превратится в такой балаган. Какой-то идиот из предыдущей группы, видимо, решил неудачно пошутить и вытянул мышечную трубку наружу, спровоцировав всю эту пошлую неразбериху.Но что еще больше поразило профессора — так это то, что этот первокурсник, Чэнь Гун, действительно оказался прав! И дело было даже не в знании самого факта. Юноша не позволил стереотипному, обывательскому мышлению затуманить свой разум. Он посмотрел на проблему исключительно через призму профессиональной анатомии.Это было чертовски впечатляюще!И тут один из парней на заднем ряду, всё еще сомневаясь, выкрикнул:— И что, это реально баба?!Чэнь Гун, видя, что аудитория всё еще настроена скептически, тяжело вздохнул. Не говоря ни слова, он сунул руку в карман своего халата и извлек оттуда небольшой пластиковый контейнер.— Раз уж вы мне не верите, — ледяным тоном произнес он, поднимая коробочку вверх. — Я могу прямо сейчас, на ваших глазах, провести препарирование и наглядно показать вам анатомическую структуру настоящего мужского пещеристого тела.Как только эти слова сорвались с его губ, атмосфера в лаборатории стала до тошноты жуткой.Даже матерый хирург Цинь Сюэхай в ужасе вытаращил глаза на своего студента.«Парень, не твори дичь!» — мысленно взмолился профессор, чувствуя, как по спине потек холодный пот. — «Да, тяга к знаниям — это прекрасно, но... нельзя же воплощать в жизнь свои больные психопатические фантазии! Свой собственный орган кромсать нельзя — он у тебя один, береги его! А чужой... за чужой ты сядешь лет на двадцать по уголовной статье!»Заметив, как побледнели лица однокурсников и как расширились в панике глаза профессора, Чэнь Гун осознал, что его фраза прозвучала, мягко говоря, двусмысленно.— Вы всё не так поняли, — поспешно добавил он, ничуть не изменившись в лице. — Я принес свой собственный препарат.Студенты: ...???Шоу Вэйсян: ...???Цинь Сюэхай: ...???Тао Шэннань: ...!!!«Да мы поняли, что ты свой принес! Спрячь его обратно в штаны, маньяк!!» — читалось в панических взглядах аудитории.Цинь Сюэхай сглотнул. Кажется, этот мальчик действительно не в своем уме. Психиатрия плачет по нему горючими слезами.Не обращая внимания на повисшую в воздухе панику, Чэнь Гун спокойно поднял прозрачный контейнер на уровень глаз и постучал по пластику ногтем.— Я же сказал, вы всё не так поняли, — вздохнул он. — Это половой орган лягушки-быка. Я специально взял его с собой на лекцию для наглядности.В ту же секунду...На лабораторию обрушилась оглушительная, мертвая тишина. На этот раз дар речи потерял даже профессор Цинь.Да, в студенческих чатах накануне ходили дурацкие шутки в стиле «А труп на анатомию свой приносить, или выдадут?».Но...Это же была просто чертова шутка!Как тебе, Чэнь Гун, вообще пришло в голову РЕАЛЬНО притащить с собой заспиртованный член лягушки?!Десятки людей парализовано таращились на маленький прозрачный контейнер в руке невозмутимого первокурсника. Там, в желтоватой жидкости, действительно плавал крошечный кусочек плоти.Увидев это, студенты испытали такой шок, словно их поразило массовым параличом. Эффект был в сто раз сильнее любого заклинания оцепенения!Профессор Цинь стоял с отвисшей челюстью, напоминая выброшенную на берег рыбу. Конечно, за свою карьеру он видел лягушачьи органы... Но чтобы кто-то таскал их в кармане брюк как брелок?!«Мальчик, ты абсолютно, тотально болен на всю голову!» — завопил внутренний голос хирурга.Дзынь! Очки ненормальности: +400![Дзынь! Очки ненормальности: +30!][Дзынь! Очки ненормальности: +15!]Глядя на каскад системных уведомлений, Чэнь Гун снова недовольно нахмурился.«Я сам, за свои деньги, подготовил наглядный учебный материал. Вы должны хвалить мою тягу к науке, а вместо этого Система сыпет мне очки ненормальности? Где здесь логика? Я же просто разжевал вам сложный клинический факт...»Утратив дар речи, Чэнь Гун перевел недоуменный взгляд на Цинь Сюэхая. Этот человек — выдающийся светило медицины, заведующий хирургией! Профессор, почему вы тоже смотрите на меня как на умалишенного?Чэнь Гун мог дать руку на отсечение, что эти жирные 400 очков прилетели именно от преподавателя.«Разве это вежливо с вашей стороны, профессор?» — мысленно возмутился юноша.Цинь Сюэхай тяжело вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Слава Богу. По крайней мере, сегодня обошлось без расчлененки прямо на парте. Уже хлеб.Понимая, что лекция грозит окончательно скатиться в сюрреалистический фарс, профессор поспешил перехватить инициативу.— Так, всем успокоиться! — громко хлопнул он в ладоши, призывая класс к порядку. — Я внесу ясность. Ваш однокурсник абсолютно прав. Перед нами мышечный препарат взрослой женщины. Кто-то из студентов прошлой группы решил неудачно пошутить, вытянув ткани влагалища наружу, что и создало у вас оптическую иллюзию.Цинь Сюэхай оперся руками о стол и обвел студентов серьезным взглядом.— Но знаете, это даже к лучшему. Эта ситуация — идеальный пример применения анатомического мышления в клинической практике. Представьте, что к вам в приемный покой привозят жертву страшного ДТП. У пациента вспорот живот, и наружу вывалились кольца кишечника. А вы, вместо того чтобы применять профессиональные знания, начнете кричать: «Ой, профессор, смотрите, у пациента хвост отрезали, и он кровоточит!»Класс взорвался облегченным смехом, напряжение спало.Цинь Сюэхай действительно был гениальным лектором. Специалисты его ранга редко опускались до того, чтобы вести пары у первокурсников — обычно это скидывали на молодых ассистентов. Но Цинь твердо верил: ковать элиту китайской хирургии нужно с самых первых дней в университете. И этой простой шуткой он вновь вернул себе полное, стопроцентное внимание аудитории.— Запомните раз и навсегда! — голос хирурга прогремел под сводами лаборатории. — Профессионал обязан смотреть на мир профессиональным, а не бытовым взглядом! Этот юноша, — он вновь указал на Чэнь Гуна, — проявил себя великолепно. Он отбросил шаблонное мышление толпы и применил клинический анализ.Профессор поднял указательный палец.— Это учит нас главному правилу медицины: то, что мы видим глазами, далеко не всегда является истиной. Внешность обманчива. А потому — учите анатомию так, словно от этого зависит ваша жизнь! Иначе... настанет день, когда вас попросят вырезать воспалившийся аппендицит, а вы по ошибке откромсаете человеку почку!Под сводами лаборатории вновь раздался раскатистый студенческий хохот.

Глава 17. Я правда принес!

Конечно, далеко не каждый студент обладал такой же безбашенной прямолинейностью, как Тао Шэннань, чтобы вот так открыто тыкать пальцем в пах мертвецу и кричать на всю аудиторию. Однако в глубине души абсолютно все первокурсники были с ней солидарны. В вопросе определения пола этого освежеванного, лишенного кожи тела, у аудитории сформировалось единое, монолитное мнение.

В конце концов, эта толстая, похожая на кусок ребристого пластикового шланга штуковина, болтающаяся между ног кадавера — это что, шутка какая-то?!

— Да быть такого не может! — раздались возмущенные шепотки со всех сторон.

— Точно... С такими-то габаритами... Какая к черту женщина?

— Эй, может это трансвестит?! — выдал кто-то гениальную догадку.

— Иди к черту со своими фантазиями! — тут же осадили его соседи.

Слушая шквал комментариев от Тао Шэннань и остальных однокурсников, Чэнь Гун на мгновение замолчал, погрузившись в раздумья. Он пытался представить себе анатомию, но даже в самых смелых фантазиях мужской орган не мог выглядеть как полый, раздутый кусок резинового шланга таких абсурдных размеров. Даже у лошади строение принципиально иное!

— Хватит нести бред и фантазировать, — ледяной тон Чэнь Гуна заставил аудиторию притихнуть. — Эта штука вообще не имеет ничего общего с тем, о чем вы все сейчас думаете. Вы забываете, что перед нами мышечный препарат, а не цельное тело. Огромного количества тканей здесь просто нет.

Он сделал шаг ближе к столу, не отрывая взгляда от спорного органа.

— Бесспорно, мужской орган содержит в себе мышечные элементы, — начал объяснять Чэнь Гун тоном умудренного опытом лектора. — Но мышцы там кардинально отличаются от мускулатуры других частей тела. Это мягкие, губчатые ткани, выполняющие очень специфическую функцию. И главная составляющая мужского достоинства — это пещеристые тела, а также кожа и мясистая оболочка. Ничего из этого здесь не осталось.

Юноша обвел взглядом ошарашенных студентов и продолжил:

— Но если мы посмотрим на женскую анатомию, картина будет совершенно иной. Женская мочеполовая система, и в частности стенки влагалища, в подавляющем большинстве состоят именно из плотной мышечной ткани! Почему? Потому что помимо выделительной функции, природа возложила на женщину функцию деторождения. А процесс родов невозможен без колоссального, скоординированного мышечного напряжения.

Чэнь Гун говорил об этом так обыденно, словно зачитывал прогноз погоды.

— Более того, после перенесенных родов влагалищный канал может растянуться и удлиниться. И только мышечная трубка влагалища способна иметь подобный диаметр и толщину стенок. Так что эта «штуковина» — всего лишь вывалившийся наружу, пролапсированный мышечный каркас родовых путей, а не то, что нарисовало ваше больное воображение.

Закончив свою речь, Чэнь Гун, не дрогнув ни единым мускулом на лице, протянул руку и легким, профессиональным движением вправил бурый комок мышц обратно в тазовую полость трупа.

Теперь кадавер действительно стал выглядеть гармонично.

Вот только Чэнь Гун совершенно не обратил внимания на то, что после его небольшой лекции в анатомическом театре повисла гробовая, звенящая тишина. Студенты застыли, словно соляные столбы.

Десятки расширенных глаз неотрывно смотрели на Чэнь Гуна. И в каждом взгляде читалась одна-единственная мысль: «Ты больной. С тобой явно что-то не так. Ты абсолютно ненормальный!».

Что значит «процесс родов невозможен без мышечного напряжения»?

Какого черта ты, восемнадцатилетний пацан, с такими жуткими подробностями разбираешься в нюансах расширения женского влагалища?!

Ты маньяк!

Дзынь! Очки ненормальности: +50![Дзынь! Очки ненормальности: +20!][Дзынь! Очки ненормальности: +45!][Дзынь! Очки ненормальности: +10!]

Глядя на водопад уведомлений о начислении очков ненормальности, Чэнь Гун едва заметно дернул щекой. Он был в полном недоумении.

«Да что, мать вашу, во мне ненормального?!» — возмущенно пронеслось у него в голове. — «Это же чистая, сухая академическая наука! Система, ты там совсем с катушек слетела? За обычные анатомические факты давать очки ненормальности?!»

Впрочем, Чэнь Гун немного лукавил перед самим собой. Еще в самом начале пубертатного периода он перерыл всю домашнюю библиотеку и зачитал до дыр книги по гендерной анатомии, запомнив каждую иллюстрацию до мельчайших деталей! А уж когда он поступил в медицинский и узнал, что у них будет настоящая анатомия с трупами... Какой нормальный подросток, находящийся в самом эпицентре гормональной бури, смог бы устоять перед таким искушением изучить всё заранее?

Тем временем Тао Шэннань смотрела на него глазами размером с чайные блюдца.

— Парень, у тебя явно чердак протекает, — прошептала она, сглотнув ком в горле. — Какие, стесняюсь спросить, «учебные материалы» ты изучаешь по ночам?

Шоу Вэйсян, напротив, плотоядно ухмыльнулся и, подмигнув Чэнь Гуну, прошептал:

— Дружище, а у тебя эти «учебные материалы» на флешке есть? Ну, там, гигабайт на сто? Скинешь ссылку? Не пойми меня превратно, я исключительно ради углубленного изучения анатомии...

Цинь Сюэхай, молча наблюдавший за этой сценой, пребывал в легком ступоре. Он никак не ожидал, что первая же лекция превратится в такой балаган. Какой-то идиот из предыдущей группы, видимо, решил неудачно пошутить и вытянул мышечную трубку наружу, спровоцировав всю эту пошлую неразбериху.

Но что еще больше поразило профессора — так это то, что этот первокурсник, Чэнь Гун, действительно оказался прав! И дело было даже не в знании самого факта. Юноша не позволил стереотипному, обывательскому мышлению затуманить свой разум. Он посмотрел на проблему исключительно через призму профессиональной анатомии.

Это было чертовски впечатляюще!

И тут один из парней на заднем ряду, всё еще сомневаясь, выкрикнул:

— И что, это реально баба?!

Чэнь Гун, видя, что аудитория всё еще настроена скептически, тяжело вздохнул. Не говоря ни слова, он сунул руку в карман своего халата и извлек оттуда небольшой пластиковый контейнер.

— Раз уж вы мне не верите, — ледяным тоном произнес он, поднимая коробочку вверх. — Я могу прямо сейчас, на ваших глазах, провести препарирование и наглядно показать вам анатомическую структуру настоящего мужского пещеристого тела.

Как только эти слова сорвались с его губ, атмосфера в лаборатории стала до тошноты жуткой.

Даже матерый хирург Цинь Сюэхай в ужасе вытаращил глаза на своего студента.

«Парень, не твори дичь!» — мысленно взмолился профессор, чувствуя, как по спине потек холодный пот. — «Да, тяга к знаниям — это прекрасно, но... нельзя же воплощать в жизнь свои больные психопатические фантазии! Свой собственный орган кромсать нельзя — он у тебя один, береги его! А чужой... за чужой ты сядешь лет на двадцать по уголовной статье!»

Заметив, как побледнели лица однокурсников и как расширились в панике глаза профессора, Чэнь Гун осознал, что его фраза прозвучала, мягко говоря, двусмысленно.

— Вы всё не так поняли, — поспешно добавил он, ничуть не изменившись в лице. — Я принес свой собственный препарат.

Студенты: ...???

Шоу Вэйсян: ...???

Цинь Сюэхай: ...???

Тао Шэннань: ...!!!

«Да мы поняли, что ты свой принес! Спрячь его обратно в штаны, маньяк!!» — читалось в панических взглядах аудитории.

Цинь Сюэхай сглотнул. Кажется, этот мальчик действительно не в своем уме. Психиатрия плачет по нему горючими слезами.

Не обращая внимания на повисшую в воздухе панику, Чэнь Гун спокойно поднял прозрачный контейнер на уровень глаз и постучал по пластику ногтем.

— Я же сказал, вы всё не так поняли, — вздохнул он. — Это половой орган лягушки-быка. Я специально взял его с собой на лекцию для наглядности.

В ту же секунду...

На лабораторию обрушилась оглушительная, мертвая тишина. На этот раз дар речи потерял даже профессор Цинь.

Да, в студенческих чатах накануне ходили дурацкие шутки в стиле «А труп на анатомию свой приносить, или выдадут?».

Но...

Это же была просто чертова шутка!

Как тебе, Чэнь Гун, вообще пришло в голову РЕАЛЬНО притащить с собой заспиртованный член лягушки?!

Десятки людей парализовано таращились на маленький прозрачный контейнер в руке невозмутимого первокурсника. Там, в желтоватой жидкости, действительно плавал крошечный кусочек плоти.

Увидев это, студенты испытали такой шок, словно их поразило массовым параличом. Эффект был в сто раз сильнее любого заклинания оцепенения!

Профессор Цинь стоял с отвисшей челюстью, напоминая выброшенную на берег рыбу. Конечно, за свою карьеру он видел лягушачьи органы... Но чтобы кто-то таскал их в кармане брюк как брелок?!

«Мальчик, ты абсолютно, тотально болен на всю голову!» — завопил внутренний голос хирурга.

Дзынь! Очки ненормальности: +400![Дзынь! Очки ненормальности: +30!][Дзынь! Очки ненормальности: +15!]

Глядя на каскад системных уведомлений, Чэнь Гун снова недовольно нахмурился.

«Я сам, за свои деньги, подготовил наглядный учебный материал. Вы должны хвалить мою тягу к науке, а вместо этого Система сыпет мне очки ненормальности? Где здесь логика? Я же просто разжевал вам сложный клинический факт...»

Утратив дар речи, Чэнь Гун перевел недоуменный взгляд на Цинь Сюэхая. Этот человек — выдающийся светило медицины, заведующий хирургией! Профессор, почему вы тоже смотрите на меня как на умалишенного?

Чэнь Гун мог дать руку на отсечение, что эти жирные 400 очков прилетели именно от преподавателя.

«Разве это вежливо с вашей стороны, профессор?» — мысленно возмутился юноша.

Цинь Сюэхай тяжело вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Слава Богу. По крайней мере, сегодня обошлось без расчлененки прямо на парте. Уже хлеб.

Понимая, что лекция грозит окончательно скатиться в сюрреалистический фарс, профессор поспешил перехватить инициативу.

— Так, всем успокоиться! — громко хлопнул он в ладоши, призывая класс к порядку. — Я внесу ясность. Ваш однокурсник абсолютно прав. Перед нами мышечный препарат взрослой женщины. Кто-то из студентов прошлой группы решил неудачно пошутить, вытянув ткани влагалища наружу, что и создало у вас оптическую иллюзию.

Цинь Сюэхай оперся руками о стол и обвел студентов серьезным взглядом.

— Но знаете, это даже к лучшему. Эта ситуация — идеальный пример применения анатомического мышления в клинической практике. Представьте, что к вам в приемный покой привозят жертву страшного ДТП. У пациента вспорот живот, и наружу вывалились кольца кишечника. А вы, вместо того чтобы применять профессиональные знания, начнете кричать: «Ой, профессор, смотрите, у пациента хвост отрезали, и он кровоточит!»

Класс взорвался облегченным смехом, напряжение спало.

Цинь Сюэхай действительно был гениальным лектором. Специалисты его ранга редко опускались до того, чтобы вести пары у первокурсников — обычно это скидывали на молодых ассистентов. Но Цинь твердо верил: ковать элиту китайской хирургии нужно с самых первых дней в университете. И этой простой шуткой он вновь вернул себе полное, стопроцентное внимание аудитории.

— Запомните раз и навсегда! — голос хирурга прогремел под сводами лаборатории. — Профессионал обязан смотреть на мир профессиональным, а не бытовым взглядом! Этот юноша, — он вновь указал на Чэнь Гуна, — проявил себя великолепно. Он отбросил шаблонное мышление толпы и применил клинический анализ.

Профессор поднял указательный палец.

— Это учит нас главному правилу медицины: то, что мы видим глазами, далеко не всегда является истиной. Внешность обманчива. А потому — учите анатомию так, словно от этого зависит ваша жизнь! Иначе... настанет день, когда вас попросят вырезать воспалившийся аппендицит, а вы по ошибке откромсаете человеку почку!

Под сводами лаборатории вновь раздался раскатистый студенческий хохот.