Глава 9

Глава 9. И это всё?Услышав этот неожиданный вопрос, Ян Цинтао задумчиво потер подбородок и, выдержав театральную паузу, негромко произнес:— Мы всё-таки в библиотеке. Давай выйдем на улицу, перетрем там, чтобы не шуметь.Лицо Чэнь Гуна расплылось в широкой, искренней улыбке. Кивнув в знак согласия, он тут же подхватил свои вещи и послушно пошагал вслед за старшекурсником к выходу. Впрочем, из-за этой внезапной спешки, сдавая книги библиотекарю, он совершенно забыл вытащить ту самую закладку-шпаргалку, которую прятал между страниц.Оказавшись на улице, они вдохнули свежий воздух. Ян Цинтао не стал долго искать место — он просто бросил две свои пухлые тетради прямо на холодный бетон ступеней перед зданием и уселся сверху.— Падай, в ногах правды нет, — похлопал он ладонью по второй тетради. — Спрашивай, что на душе лежит. Раскидаю всё по фактам.— Неудобно как-то, — неловко улыбнулся Чэнь Гун, глядя на импровизированную сидушку. — Я же твои конспекты испачкаю.— Ой, да брось, — отмахнулся Ян Цинтао с нарочитой небрежностью. — Моя писанина и ломаного гроша не стоит, там сплошные ошибки да черновики. То ли дело твой блокнот — вот где кладезь мудрости! Я как заглянул, так оторваться не мог. Посидишь на моих каракулях — глядишь, и я от тебя аурой гения пропитаюсь.Аура гения? Чэнь Гун озадаченно моргнул, переваривая эту странную фразу.— Старший брат... — он виновато почесал затылок. — Боюсь тебя разочаровать, но когда я пускаю газы, пахнет всё равно дерьмом, а не фиалками...Ян Цинтао завис на несколько секунд, моргая, как выброшенная на берег рыба. А когда до него дошел смысл сказанного, он с деланным возмущением вскочил, рывком поднял Чэнь Гуна за шиворот, вырвал из своей тетради два чистых листа, швырнул их на бетон поверх обложки и брезгливо отряхнул руки.— Да пошел ты! — рассмеялся он. — Всю романтику момента испоганил!Они оба прыснули от смеха, атмосфера мгновенно разрядилась, став легкой и неформальной.— Но если серьезно, парень, — Ян Цинтао поднял вверх большой палец и с самоиронией усмехнулся, — если бы я своими глазами не видел твой студенческий, в жизни бы не поверил, что ты учишься на втором курсе.Чэнь Гун скромно потупил взор, решив не развивать эту скользкую тему, и плавно перевел разговор в нужное русло:— Так что там насчет лабораторий, старший брат? Просветишь?— А, ну да, слушай, — кивнул Ян Цинтао, принимая серьезный вид. — Никакой государственной тайны тут нет. С твоими мозгами попасть туда — лишь вопрос времени. У нас в универе функционирует куча разных исследовательских групп: анатомическая лаборатория, биохимическая, физиологическая... Есть еще фармакологические базы, ну и личные, закрытые проекты конкретных профессоров.Он загнул палец, начав перечислять:— Естественно, профиль и задачи у всех кардинально отличаются. Я, например, в свое время пробился в анатомическую лабораторию. Ей рулит профессор Цинь — наш препод по анатомии и по совместительству замглавы кафедры. Мужик он невероятно крутой. Помимо преподавания в универе, он еще и заведует отделением общей хирургии в нашей университетской клинике Шаньхэ, так что график у него забит под завязку.Ян Цинтао поудобнее устроился на ступеньках и продолжил ликбез:— Понимаешь, такие светила, как профессор Цинь, лично в пробирках не ковыряются. Они задают глобальный вектор, прописывают архитектуру исследования и выбивают гранты. А всю черновую работу, всю рутину тащат на себе доценты, лекторы, лаборанты и аспиранты с магистрами. И так дела обстоят практически в каждой лабе. Но руководство вуза у нас продвинутое, они топят за раннее развитие талантов. Поэтому кураторы проектов имеют право выдергивать к себе перспективных бакалавров.Сделав небольшую паузу, старшекурсник многозначительно посмотрел на Чэнь Гуна.— Только вот для нас, обычных студентов, порог вхождения просто конский. Ты должен быть не просто умным, а реально выделяться из толпы. Иначе... даже если чудом пролезешь внутрь, будешь мыть пробирки да полы подметать. К серьезным исследованиям тебя на пушечный выстрел не подпустят. А тех, кто не вывозит, быстро и жестко отсеивают. Но! — он поднял указательный палец. — Если ты сможешь закрепиться и доказать свою полезность, это станет самым крутым трамплином в твоей жизни.Лицо Ян Цинтао в этот момент озарилось лучами нескрываемой гордости. Его талант хирурга, феноменальное пространственное мышление и железобетонная база — именно эти качества привлекли сурового профессора Циня. Вспоминая свой триумф, он чуть не замурлыкал от удовольствия.Но, оторвавшись от самолюбования, он вдруг наткнулся на странный, пронзительный взгляд Чэнь Гуна. Юноша смотрел на него так пристально, словно сканировал рентгеном. От этого взгляда у председателя студсовета по спине пробежал холодок.«Он что... сомневается в моих словах?!» — панически подумал Ян Цинтао.Злиться, впрочем, было глупо. Его собственный уровень пока не позволял ему строить из себя небожителя перед этим гением.— Кхм-кхм, так вот, о чем это я, — поспешно откашлялся он. — Наша медицинская братия рано или поздно сталкивается с поступлением в магистратуру или докторантуру. И знаешь кто рулит парадом в лабораториях? Правильно, те самые научные руководители, к которым нам предстоит поступать! Если ты сможешь очаровать такого босса еще на стадии бакалавриата, считай, билет в светлое будущее у тебя в кармане. Можно даже выбить себе место без вступительных экзаменов или остаться работать на кафедре! У меня с этим сложнее — из-за возни в студсовете оценки по остальным предметам слегка просели, так что прямая путевка мне не светит. Но если у тебя средний балл в норме и препод тебя любит — двери открыты.Ян Цинтао подался вперед, его голос зазвучал максимально серьезно.— Запомни раз и навсегда: лаборатория — это единственное место в универе, где можно реально обрасти связями, набить руку на практике и покрыть свое резюме сусальным золотом. Это социальный лифт, способный полностью перекроить твою судьбу! Но дам тебе один братский совет... Не пытайся усидеть на двух стульях. Не распыляйся на всё подряд. Ресурс человеческого организма, знаешь ли, не бесконечен.Чэнь Гун, внимательно впитывая каждое слово, благодарно кивнул. Картина внутреннего устройства вуза стала для него кристально ясной.— Спасибо за науку, старший брат, — искренне произнес он. — А если конкретно... что нужно, чтобы попасть именно в анатомическую лабораторию?Ян Цинтао опешил, его глаза округлились от удивления.— Погоди... Ты хочешь к нам, к анатомам?! А как же базовая биохимия? Я-то думал...Поняв, что юноша не шутит, он покачал головой и пояснил:— Профессор Цинь оценивает кандидатов по двум критериям: анатомическое мышление и то, откуда у человека растут руки.— Анатомическое мышление? — изогнул бровь Чэнь Гун. — Это еще что за зверь?Лицо Ян Цинтао расплылось в довольной, слегка покровительственной ухмылке. Наконец-то! Наконец-то он нашел брешь в броне этого неуязвимого монстра! Как тут не радоваться?— Анатомическое мышление, друг мой, — это шестое чувство. Это интуитивное понимание того, как устроены органы и ткани, идеальное чувство пространства и безупречная теоретическая база, помноженная на визуализацию. Как это проверяется на практике? Очень просто — через рисунок. На парах по анатомии нам часто задают отрисовывать структуры. Так вот, качество твоей зарисовки — это и есть лакмусовая бумажка твоего анатомического мышления. И, не буду скромничать, в этом мне равных нет.Не теряя ни секунды, Ян Цинтао выхватил из сумки чистый лист бумаги, щелкнул ручкой и, пристроив листок на колене, принялся виртуозно чиркать по бумаге. Из-под его пера, словно по волшебству, начал проступать детальный поперечный срез человеческого пальца. Линии ложились уверенно: нервные пучки, кровеносные сосуды, мышечные волокна, сухожилия, фаланговые кости, суставные сумки... Схема обрастала мясом на глазах.— Во-о-от оно! Чистое анатомическое мышление! — с гордостью провозгласил Ян Цинтао, любуясь своим творением.Он имел полное право гордиться. Годы учебы в художественной школе в детстве не прошли даром — карандаш в его руках танцевал. А ведь живопись и анатомия — родные сестры, обе требуют идеального чувства формы и объема.— Ну, что скажешь? — Ян Цинтао бросил на Чэнь Гуна игривый, вызывающий взгляд, наслаждаясь моментом своего триумфа.Чэнь Гун не проронил ни слова. Он долго, немигающим взглядом изучал набросок. Заметив эту затянувшуюся тишину, Ян Цинтао победно рассмеялся:— Что, съел? Не злись, у каждого свои таланты.Чэнь Гун медленно поднял на него глаза и, слегка покачав головой, спросил ледяным тоном:— И ты хочешь сказать, что профессор Цинь взял тебя к себе, увидев вот... это?Повисла гробовая тишина. Воздух между ними словно заледенел.Что за наглость?! Да как он смеет?!Ян Цинтао от возмущения даже задохнулся.— Ты думаешь, это так просто, как палка-палка-огуречик нарисовать?! — взорвался он. — Здесь нужно до миллиметра помнить траекторию каждого нерва, каждого сосуда, досконально знать топографию костей и... Эй!Его пламенная речь оборвалась на полуслове.— Ты что творишь?! — взвизгнул старшекурсник.Чэнь Гун, ни слова не говоря, вырвал ручку прямо у него из пальцев, притянул к себе лист с гордостью всей жизни Ян Цинтао и принялся безжалостно черкать прямо поверх линий.Он не удостоил возмущенного вопля даже взглядом, методично внося исправления жесткими, выверенными штрихами.Спустя долгих десять минут этой экзекуции Чэнь Гун молча протянул изуродованный лист обратно.— Здесь пятнадцать грубейших ошибок и более тридцати мелких неточностей, — сухим, хирургически-холодным голосом отчеканил он. — Пропорции структуры фаланг искажены до неузнаваемости. Сочленение пястно-фалангового сустава нарисовано в корне неверно. Позиционирование коллатеральных связок относительно межфалангового сустава противоречит законам биомеханики. Разгибательный апоневроз, дистальные нервные окончания...Словно робот, лишенный эмоций, Чэнь Гун методично, пункт за пунктом, перечислял каждый косяк.Ян Цинтао тупо уставился на исчерканный красным лист. Его руки затряслись. Задыхаясь от унижения, он судорожно выудил из кармана смартфон и вбил в поисковик запрос: «Топографическая анатомия указательного пальца, поперечный срез».Открыв первую же научную иллюстрацию, он перевел взгляд на лист бумаги.И мир вокруг него рухнул.Это... это что, мать твою, анатомическое мышление?! Да это гребаный 3D-принтер!Пропорции, углы, расположение пучков, которые откорректировал Чэнь Гун, до микрометра совпадали с идеальным атласом на экране телефона!Это... это ненормально! Слишком, слишком страшно! Ни один живой студент не способен выдать такую феноменальную, нечеловеческую точность!Ян Цинтао захотелось завыть в голос и провалиться сквозь бетонные ступени.Кажется, его личный Ватерлоо звали Чэнь Гун. Этот парень был не человеком, он был бездушным, безжалостным монстром!Дзинь! Получено очков ненормальности: +100.

Глава 9. И это всё?

Услышав этот неожиданный вопрос, Ян Цинтао задумчиво потер подбородок и, выдержав театральную паузу, негромко произнес:

— Мы всё-таки в библиотеке. Давай выйдем на улицу, перетрем там, чтобы не шуметь.

Лицо Чэнь Гуна расплылось в широкой, искренней улыбке. Кивнув в знак согласия, он тут же подхватил свои вещи и послушно пошагал вслед за старшекурсником к выходу. Впрочем, из-за этой внезапной спешки, сдавая книги библиотекарю, он совершенно забыл вытащить ту самую закладку-шпаргалку, которую прятал между страниц.

Оказавшись на улице, они вдохнули свежий воздух. Ян Цинтао не стал долго искать место — он просто бросил две свои пухлые тетради прямо на холодный бетон ступеней перед зданием и уселся сверху.

— Падай, в ногах правды нет, — похлопал он ладонью по второй тетради. — Спрашивай, что на душе лежит. Раскидаю всё по фактам.

— Неудобно как-то, — неловко улыбнулся Чэнь Гун, глядя на импровизированную сидушку. — Я же твои конспекты испачкаю.

— Ой, да брось, — отмахнулся Ян Цинтао с нарочитой небрежностью. — Моя писанина и ломаного гроша не стоит, там сплошные ошибки да черновики. То ли дело твой блокнот — вот где кладезь мудрости! Я как заглянул, так оторваться не мог. Посидишь на моих каракулях — глядишь, и я от тебя аурой гения пропитаюсь.

Аура гения? Чэнь Гун озадаченно моргнул, переваривая эту странную фразу.

— Старший брат... — он виновато почесал затылок. — Боюсь тебя разочаровать, но когда я пускаю газы, пахнет всё равно дерьмом, а не фиалками...

Ян Цинтао завис на несколько секунд, моргая, как выброшенная на берег рыба. А когда до него дошел смысл сказанного, он с деланным возмущением вскочил, рывком поднял Чэнь Гуна за шиворот, вырвал из своей тетради два чистых листа, швырнул их на бетон поверх обложки и брезгливо отряхнул руки.

— Да пошел ты! — рассмеялся он. — Всю романтику момента испоганил!

Они оба прыснули от смеха, атмосфера мгновенно разрядилась, став легкой и неформальной.

— Но если серьезно, парень, — Ян Цинтао поднял вверх большой палец и с самоиронией усмехнулся, — если бы я своими глазами не видел твой студенческий, в жизни бы не поверил, что ты учишься на втором курсе.

Чэнь Гун скромно потупил взор, решив не развивать эту скользкую тему, и плавно перевел разговор в нужное русло:

— Так что там насчет лабораторий, старший брат? Просветишь?

— А, ну да, слушай, — кивнул Ян Цинтао, принимая серьезный вид. — Никакой государственной тайны тут нет. С твоими мозгами попасть туда — лишь вопрос времени. У нас в универе функционирует куча разных исследовательских групп: анатомическая лаборатория, биохимическая, физиологическая... Есть еще фармакологические базы, ну и личные, закрытые проекты конкретных профессоров.

Он загнул палец, начав перечислять:

— Естественно, профиль и задачи у всех кардинально отличаются. Я, например, в свое время пробился в анатомическую лабораторию. Ей рулит профессор Цинь — наш препод по анатомии и по совместительству замглавы кафедры. Мужик он невероятно крутой. Помимо преподавания в универе, он еще и заведует отделением общей хирургии в нашей университетской клинике Шаньхэ, так что график у него забит под завязку.

Ян Цинтао поудобнее устроился на ступеньках и продолжил ликбез:

— Понимаешь, такие светила, как профессор Цинь, лично в пробирках не ковыряются. Они задают глобальный вектор, прописывают архитектуру исследования и выбивают гранты. А всю черновую работу, всю рутину тащат на себе доценты, лекторы, лаборанты и аспиранты с магистрами. И так дела обстоят практически в каждой лабе. Но руководство вуза у нас продвинутое, они топят за раннее развитие талантов. Поэтому кураторы проектов имеют право выдергивать к себе перспективных бакалавров.

Сделав небольшую паузу, старшекурсник многозначительно посмотрел на Чэнь Гуна.

— Только вот для нас, обычных студентов, порог вхождения просто конский. Ты должен быть не просто умным, а реально выделяться из толпы. Иначе... даже если чудом пролезешь внутрь, будешь мыть пробирки да полы подметать. К серьезным исследованиям тебя на пушечный выстрел не подпустят. А тех, кто не вывозит, быстро и жестко отсеивают. Но! — он поднял указательный палец. — Если ты сможешь закрепиться и доказать свою полезность, это станет самым крутым трамплином в твоей жизни.

Лицо Ян Цинтао в этот момент озарилось лучами нескрываемой гордости. Его талант хирурга, феноменальное пространственное мышление и железобетонная база — именно эти качества привлекли сурового профессора Циня. Вспоминая свой триумф, он чуть не замурлыкал от удовольствия.

Но, оторвавшись от самолюбования, он вдруг наткнулся на странный, пронзительный взгляд Чэнь Гуна. Юноша смотрел на него так пристально, словно сканировал рентгеном. От этого взгляда у председателя студсовета по спине пробежал холодок.

«Он что... сомневается в моих словах?!» — панически подумал Ян Цинтао.

Злиться, впрочем, было глупо. Его собственный уровень пока не позволял ему строить из себя небожителя перед этим гением.

— Кхм-кхм, так вот, о чем это я, — поспешно откашлялся он. — Наша медицинская братия рано или поздно сталкивается с поступлением в магистратуру или докторантуру. И знаешь кто рулит парадом в лабораториях? Правильно, те самые научные руководители, к которым нам предстоит поступать! Если ты сможешь очаровать такого босса еще на стадии бакалавриата, считай, билет в светлое будущее у тебя в кармане. Можно даже выбить себе место без вступительных экзаменов или остаться работать на кафедре! У меня с этим сложнее — из-за возни в студсовете оценки по остальным предметам слегка просели, так что прямая путевка мне не светит. Но если у тебя средний балл в норме и препод тебя любит — двери открыты.

Ян Цинтао подался вперед, его голос зазвучал максимально серьезно.

— Запомни раз и навсегда: лаборатория — это единственное место в универе, где можно реально обрасти связями, набить руку на практике и покрыть свое резюме сусальным золотом. Это социальный лифт, способный полностью перекроить твою судьбу! Но дам тебе один братский совет... Не пытайся усидеть на двух стульях. Не распыляйся на всё подряд. Ресурс человеческого организма, знаешь ли, не бесконечен.

Чэнь Гун, внимательно впитывая каждое слово, благодарно кивнул. Картина внутреннего устройства вуза стала для него кристально ясной.

— Спасибо за науку, старший брат, — искренне произнес он. — А если конкретно... что нужно, чтобы попасть именно в анатомическую лабораторию?

Ян Цинтао опешил, его глаза округлились от удивления.

— Погоди... Ты хочешь к нам, к анатомам?! А как же базовая биохимия? Я-то думал...

Поняв, что юноша не шутит, он покачал головой и пояснил:

— Профессор Цинь оценивает кандидатов по двум критериям: анатомическое мышление и то, откуда у человека растут руки.

— Анатомическое мышление? — изогнул бровь Чэнь Гун. — Это еще что за зверь?

Лицо Ян Цинтао расплылось в довольной, слегка покровительственной ухмылке. Наконец-то! Наконец-то он нашел брешь в броне этого неуязвимого монстра! Как тут не радоваться?

— Анатомическое мышление, друг мой, — это шестое чувство. Это интуитивное понимание того, как устроены органы и ткани, идеальное чувство пространства и безупречная теоретическая база, помноженная на визуализацию. Как это проверяется на практике? Очень просто — через рисунок. На парах по анатомии нам часто задают отрисовывать структуры. Так вот, качество твоей зарисовки — это и есть лакмусовая бумажка твоего анатомического мышления. И, не буду скромничать, в этом мне равных нет.

Не теряя ни секунды, Ян Цинтао выхватил из сумки чистый лист бумаги, щелкнул ручкой и, пристроив листок на колене, принялся виртуозно чиркать по бумаге. Из-под его пера, словно по волшебству, начал проступать детальный поперечный срез человеческого пальца. Линии ложились уверенно: нервные пучки, кровеносные сосуды, мышечные волокна, сухожилия, фаланговые кости, суставные сумки... Схема обрастала мясом на глазах.

— Во-о-от оно! Чистое анатомическое мышление! — с гордостью провозгласил Ян Цинтао, любуясь своим творением.

Он имел полное право гордиться. Годы учебы в художественной школе в детстве не прошли даром — карандаш в его руках танцевал. А ведь живопись и анатомия — родные сестры, обе требуют идеального чувства формы и объема.

— Ну, что скажешь? — Ян Цинтао бросил на Чэнь Гуна игривый, вызывающий взгляд, наслаждаясь моментом своего триумфа.

Чэнь Гун не проронил ни слова. Он долго, немигающим взглядом изучал набросок. Заметив эту затянувшуюся тишину, Ян Цинтао победно рассмеялся:

— Что, съел? Не злись, у каждого свои таланты.

Чэнь Гун медленно поднял на него глаза и, слегка покачав головой, спросил ледяным тоном:

— И ты хочешь сказать, что профессор Цинь взял тебя к себе, увидев вот... это?

Повисла гробовая тишина. Воздух между ними словно заледенел.

Что за наглость?! Да как он смеет?!

Ян Цинтао от возмущения даже задохнулся.

— Ты думаешь, это так просто, как палка-палка-огуречик нарисовать?! — взорвался он. — Здесь нужно до миллиметра помнить траекторию каждого нерва, каждого сосуда, досконально знать топографию костей и... Эй!

Его пламенная речь оборвалась на полуслове.

— Ты что творишь?! — взвизгнул старшекурсник.

Чэнь Гун, ни слова не говоря, вырвал ручку прямо у него из пальцев, притянул к себе лист с гордостью всей жизни Ян Цинтао и принялся безжалостно черкать прямо поверх линий.

Он не удостоил возмущенного вопля даже взглядом, методично внося исправления жесткими, выверенными штрихами.

Спустя долгих десять минут этой экзекуции Чэнь Гун молча протянул изуродованный лист обратно.

— Здесь пятнадцать грубейших ошибок и более тридцати мелких неточностей, — сухим, хирургически-холодным голосом отчеканил он. — Пропорции структуры фаланг искажены до неузнаваемости. Сочленение пястно-фалангового сустава нарисовано в корне неверно. Позиционирование коллатеральных связок относительно межфалангового сустава противоречит законам биомеханики. Разгибательный апоневроз, дистальные нервные окончания...

Словно робот, лишенный эмоций, Чэнь Гун методично, пункт за пунктом, перечислял каждый косяк.

Ян Цинтао тупо уставился на исчерканный красным лист. Его руки затряслись. Задыхаясь от унижения, он судорожно выудил из кармана смартфон и вбил в поисковик запрос: «Топографическая анатомия указательного пальца, поперечный срез».

Открыв первую же научную иллюстрацию, он перевел взгляд на лист бумаги.

И мир вокруг него рухнул.

Это... это что, мать твою, анатомическое мышление?! Да это гребаный 3D-принтер!

Пропорции, углы, расположение пучков, которые откорректировал Чэнь Гун, до микрометра совпадали с идеальным атласом на экране телефона!

Это... это ненормально! Слишком, слишком страшно! Ни один живой студент не способен выдать такую феноменальную, нечеловеческую точность!

Ян Цинтао захотелось завыть в голос и провалиться сквозь бетонные ступени.

Кажется, его личный Ватерлоо звали Чэнь Гун. Этот парень был не человеком, он был бездушным, безжалостным монстром!

Дзинь! Получено очков ненормальности: +100.