— Мы костьми ляжем, но оправдаем доверие старшей барышни! — донеслось сокрушённое многоголосие.
— Мы костьми ляжем, но оправдаем доверие старшей барышни! — донеслось сокрушённое многоголосие.
На представительском этаже небоскрёба Корпорации «Су» царила гнетущая тишина. Недавние хозяева кабинетов стояли на коленях ровным рядком, а их лица, распухшие от побоев до состояния свиных рыл, мелко подрагивали. Все они со страхом и трепетом взирали на стоявшую перед ними Су Мувань, чьё лицо оставалось пугающе невозмутимым.
На представительском этаже небоскрёба Корпорации «Су» царила гнетущая тишина. Недавние хозяева кабинетов стояли на коленях ровным рядком, а их лица, распухшие от побоев до состояния свиных рыл, мелко подрагивали. Все они со страхом и трепетом взирали на стоявшую перед ними Су Мувань, чьё лицо оставалось пугающе невозмутимым.
Впрочем, за внешней покорностью скрывалась лютая, клокочущая ненависть.
Впрочем, за внешней покорностью скрывалась лютая, клокочущая ненависть.
«Проклятая Су Мувань! — мысленно изрыгали проклятия поверженные управленцы. — Вот свяжемся со второй барышней, составим новый план, и ты в этой компании на каждом шагу будешь расшибать лоб о глухие стены! Натравить на нас цепного пса, избить до полусмерти... Какая же ты бессердечная тварь!»
«Проклятая Су Мувань! — мысленно изрыгали проклятия поверженные управленцы. — Вот свяжемся со второй барышней, составим новый план, и ты в этой компании на каждом шагу будешь расшибать лоб о глухие стены! Натравить на нас цепного пса, избить до полусмерти... Какая же ты бессердечная тварь!»
Тем временем Цинь Ло с довольным и сытым видом вальяжно приблизился к ледяной госпоже.
Тем временем Цинь Ло с довольным и сытым видом вальяжно приблизился к ледяной госпоже.
— Барышня, эти господа стали на редкость смирными и благоразумными, — с преувеличенным почтением отчитался он.
— Барышня, эти господа стали на редкость смирными и благоразумными, — с преувеличенным почтением отчитался он.
Су Мувань лишь едва заметно скривила губы в неопределённой, ядовитой усмешке.
Су Мувань лишь едва заметно скривила губы в неопределённой, ядовитой усмешке.
«Смирными? Да они спят и видят, как бы вонзить мне нож в спину при первой же возможности. Эх, всё опять катится по той же колее, что и в прошлой жизни... Впрочем, к чёрту. Я с самого начала знала, к чему всё идёт. Вся эта шайка с потрохами куплена Су Байлянь. Сперва я хотела оставить их, чтобы бизнес окончательно не встал, но раз уж мы довели дело до открытой вражды, держать их при себе — форменное самоубийство».
«Смирными? Да они спят и видят, как бы вонзить мне нож в спину при первой же возможности. Эх, всё опять катится по той же колее, что и в прошлой жизни... Впрочем, к чёрту. Я с самого начала знала, к чему всё идёт. Вся эта шайка с потрохами куплена Су Байлянь. Сперва я хотела оставить их, чтобы бизнес окончательно не встал, но раз уж мы довели дело до открытой вражды, держать их при себе — форменное самоубийство».
Приняв решение, Су Мувань окинула ледяным взором Се Цзюня, чьи щёки пылали багровым жаром после двух сотен увесистых пощёчин, и сухо бросила:
Приняв решение, Су Мувань окинула ледяным взором Се Цзюня, чьи щёки пылали багровым жаром после двух сотен увесистых пощёчин, и сухо бросила:
— Забирай своих шавок и проваливай вон. Бесполезный мусор мне здесь не нужен.
— Забирай своих шавок и проваливай вон. Бесполезный мусор мне здесь не нужен.
Се Цзюнь, который только что лелеял мысли о тайном шпионаже в пользу второй барышни, на мгновение опешил. Ужас ледяной волной окатил его с ног до головы.
Се Цзюнь, который только что лелеял мысли о тайном шпионаже в пользу второй барышни, на мгновение опешил. Ужас ледяной волной окатил его с ног до головы.
— Старшая барышня! Помилуйте, так нельзя! — в панике взмолился он, не веря собственным ушам. — Если мы уйдём, кто будет управлять корпорацией? Сверху донизу каждый отдел держится на нас! Без нашего руководства компания превратится в пустую оболочку!
— Старшая барышня! Помилуйте, так нельзя! — в панике взмолился он, не веря собственным ушам. — Если мы уйдём, кто будет управлять корпорацией? Сверху донизу каждый отдел держится на нас! Без нашего руководства компания превратится в пустую оболочку!
Су Мувань лишь презрительно усмехнулась:
Су Мувань лишь презрительно усмехнулась:
— Какая чушь. В компании тысячи рядовых сотрудников. Неужели ты всерьёз думаешь, что исчезновение горстки паразитов остановит весь механизм?
— Какая чушь. В компании тысячи рядовых сотрудников. Неужели ты всерьёз думаешь, что исчезновение горстки паразитов остановит весь механизм?
Конечно, без руководящей верхушки возникнет немало головной боли, но Мувань рассудила здраво: главное — держать под контролем ключевые переломные моменты, о которых она помнила из прошлой жизни.
Конечно, без руководящей верхушки возникнет немало головной боли, но Мувань рассудила здраво: главное — держать под контролем ключевые переломные моменты, о которых она помнила из прошлой жизни.
В голове Се Цзюня зазвенела пустота. Он положил полжизни на то, чтобы вскарабкаться на эту вершину. В решающий момент он сделал ставку на вторую барышню в надежде урвать кусок пожирнее и обеспечить безбедную жизнь своим детям и внукам. И вот так запросто всё потерять?..
В голове Се Цзюня зазвенела пустота. Он положил полжизни на то, чтобы вскарабкаться на эту вершину. В решающий момент он сделал ставку на вторую барышню в надежде урвать кусок пожирнее и обеспечить безбедную жизнь своим детям и внукам. И вот так запросто всё потерять?..
«Да эта девчонка вообще не играет по правилам!»
«Да эта девчонка вообще не играет по правилам!»
Цинь Ло тем временем шагнул вперёд и рявкнул на дрожащих менеджеров так, что зазвенели панорамные стёкла:
Цинь Ло тем временем шагнул вперёд и рявкнул на дрожащих менеджеров так, что зазвенели панорамные стёкла:
— Вы что, оглохли или ослепли? Не слышали приказа госпожи очистить помещение? Прихвостни Су Байлянь, ноги в руки и брысь отсюда!
— Вы что, оглохли или ослепли? Не слышали приказа госпожи очистить помещение? Прихвостни Су Байлянь, ноги в руки и брысь отсюда!
Се Цзюнь судорожно сглотнул, а его зрачки сжались в булавочные головки. Он в полнейшем шоке вскинул взгляд на Цинь Ло, а затем перевёл его на Су Мувань.
Се Цзюнь судорожно сглотнул, а его зрачки сжались в булавочные головки. Он в полнейшем шоке вскинул взгляд на Цинь Ло, а затем перевёл его на Су Мувань.
«Что?! Она с самого начала знала, что мы люди второй барышни?! Так вот почему... Выходит, весь наш спектакль с неповиновением выглядел в её глазах дешёвой клоунадой?! Старшая барышня клана Су... до чего же она чудовищно проницательна! Да слухи о её беспечности и глупости — наглая ложь!»
«Что?! Она с самого начала знала, что мы люди второй барышни?! Так вот почему... Выходит, весь наш спектакль с неповиновением выглядел в её глазах дешёвой клоунадой?! Старшая барышня клана Су... до чего же она чудовищно проницательна! Да слухи о её беспечности и глупости — наглая ложь!»
Осознав, что почва окончательно ушла из-под ног, Се Цзюнь сдулся, словно проколотый мяч. Шансов остаться не было.
Осознав, что почва окончательно ушла из-под ног, Се Цзюнь сдулся, словно проколотый мяч. Шансов остаться не было.
— Слушаюсь... — выдавил он с глухой яростью и бессилием в голосе.
— Слушаюсь... — выдавил он с глухой яростью и бессилием в голосе.
Спорить было бессмысленно. Телохранитель барышни обладал чудовищной силой, а они были простыми смертными. Однако уходя, Се Цзюнь злорадно утешал себя: «Ничего, корпорация снизу доверху прогнила нашими связями. Мы уйдём — и бизнес рухнет. Вторая барышня... это всё, чем я могу вам услужить».
Спорить было бессмысленно. Телохранитель барышни обладал чудовищной силой, а они были простыми смертными. Однако уходя, Се Цзюнь злорадно утешал себя: «Ничего, корпорация снизу доверху прогнила нашими связями. Мы уйдём — и бизнес рухнет. Вторая барышня... это всё, чем я могу вам услужить».
Спустя четверть часа Се Цзюнь и его приспешники покинули здание, оставив после себя зияющую пустоту на всех ключевых постах. По приказу Су Мувань кабинет на верхнем этаже вычистили до блеска: на помойку отправились столы, кресла и даже пафосный портрет самого Се Цзюня в позолоченной раме.
Спустя четверть часа Се Цзюнь и его приспешники покинули здание, оставив после себя зияющую пустоту на всех ключевых постах. По приказу Су Мувань кабинет на верхнем этаже вычистили до блеска: на помойку отправились столы, кресла и даже пафосный портрет самого Се Цзюня в позолоченной раме.
Цинь Ло не упустил случая рассыпаться в похвалах:
Цинь Ло не упустил случая рассыпаться в похвалах:
— Старшая барышня поистине мудра и непревзойдённа! Одним лёгким движением выкорчевала из корпорации всё ядовитое семя!
— Старшая барышня поистине мудра и непревзойдённа! Одним лёгким движением выкорчевала из корпорации всё ядовитое семя!
Уголок рта Су Мувань невольно дёрнулся.
Уголок рта Су Мувань невольно дёрнулся.
«Ну что за человек... И почему он вечно режет правду-матку? Хотя... чего уж греха таить, чертовски приятно!»
«Ну что за человек... И почему он вечно режет правду-матку? Хотя... чего уж греха таить, чертовски приятно!»
Через полчаса рабочий кабинет был полностью переоборудован. Сидя за массивным письменным столом из красного дерева, Су Мувань погрузилась в тяжёлые думы.
Через полчаса рабочий кабинет был полностью переоборудован. Сидя за массивным письменным столом из красного дерева, Су Мувань погрузилась в тяжёлые думы.
Верхушка изгнана, но теперь нужно срочно искать замену. Привлекать ресурсы семьи Су нельзя — отец и мать рассматривали это назначение как суровое испытание её самостоятельности. Придётся открывать обычный набор кадров. Но открытый рынок — это кот в мешке: где гарантия, что среди соискателей снова не окажутся шпионы Су Байлянь или конкурентов?
Верхушка изгнана, но теперь нужно срочно искать замену. Привлекать ресурсы семьи Су нельзя — отец и мать рассматривали это назначение как суровое испытание её самостоятельности. Придётся открывать обычный набор кадров. Но открытый рынок — это кот в мешке: где гарантия, что среди соискателей снова не окажутся шпионы Су Байлянь или конкурентов?
Горький опыт прошлой жизни научил её дуть на воду: Мувань до дрожи боялась наступить на те же грабли, а потому просчитывала каждый шаг с параноидальной осторожностью. Впрочем, она уже отправила Чжулань собрать оставшихся руководителей среднего звена, чтобы оценить реальный масштаб бедствия.
Горький опыт прошлой жизни научил её дуть на воду: Мувань до дрожи боялась наступить на те же грабли, а потому просчитывала каждый шаг с параноидальной осторожностью. Впрочем, она уже отправила Чжулань собрать оставшихся руководителей среднего звена, чтобы оценить реальный масштаб бедствия.
Но прежде оставался один не дающий покоя вопрос.
Но прежде оставался один не дающий покоя вопрос.
Повернувшись к застывшему рядом Цинь Ло, Су Мувань подозрительно прищурилась:
Повернувшись к застывшему рядом Цинь Ло, Су Мувань подозрительно прищурилась:
— Откуда ты узнал, что Се Цзюнь и остальные работают на Су Байлянь?
— Откуда ты узнал, что Се Цзюнь и остальные работают на Су Байлянь?
— Вычислил с помощью гадания, — не моргнув глазом, отозвался Цинь Ло.
— Вычислил с помощью гадания, — не моргнув глазом, отозвался Цинь Ло.
— Что за чушь? Ты же сам говорил, что для предсказания тебе нужен физический контакт!
— Что за чушь? Ты же сам говорил, что для предсказания тебе нужен физический контакт!
Цинь Ло широко и обезоруживающе улыбнулся:
Цинь Ло широко и обезоруживающе улыбнулся:
— Так этот ничтожный слуга как раз и совмещал: одной рукой отвешивал пощёчины, а второй в это время считывал их судьбу.
— Так этот ничтожный слуга как раз и совмещал: одной рукой отвешивал пощёчины, а второй в это время считывал их судьбу.
«Серьёзно?! Так вообще бывает?!»
«Серьёзно?! Так вообще бывает?!»
Глаза Мувань округлились от изумления. Она смотрела на сияющего самодовольством парня, и смутное подозрение царапнуло душу: этот наглец явно что-то недоговаривает. Она уже открыла рот, чтобы устроить ему допрос с пристрастием, но, взглянув на его преданную физиономию, тут же вспомнила другое его пророчество — о том, как она по ночам читает любовные романы и предаётся...
Глаза Мувань округлились от изумления. Она смотрела на сияющего самодовольством парня, и смутное подозрение царапнуло душу: этот наглец явно что-то недоговаривает. Она уже открыла рот, чтобы устроить ему допрос с пристрастием, но, взглянув на его преданную физиономию, тут же вспомнила другое его пророчество — о том, как она по ночам читает любовные романы и предаётся...
Щёки вспыхнули румянцем. Мувань резко отвернулась и сжала кулачки:
Щёки вспыхнули румянцем. Мувань резко отвернулась и сжала кулачки:
— Хм! Короче говоря, в следующий раз веди себя с людьми повежливее! Мы живём в цивилизованном обществе, уяснил?
— Хм! Короче говоря, в следующий раз веди себя с людьми повежливее! Мы живём в цивилизованном обществе, уяснил?
Цинь Ло слегка опешил.
Цинь Ло слегка опешил.
«Чего? — ошеломлённо подумал он. — И эти слова звучат из уст самой кровожадной, жестокой и отбитой злодейки из оригинального романа?»
«Чего? — ошеломлённо подумал он. — И эти слова звучат из уст самой кровожадной, жестокой и отбитой злодейки из оригинального романа?»
Но тут же его осенило: «А-а, понял! Главная злодейка просто проверяет меня и говорит намёками! Она даёт понять, что не стоит пачкать руки у всех на виду, а лучше топить врагов тихо, исподтишка. А насчёт цивилизованного общества... это намёк: делай что хочешь, ведь за моей спиной стоит клан Су, и она в любом случае меня прикроет! Вот оно что!»
Но тут же его осенило: «А-а, понял! Главная злодейка просто проверяет меня и говорит намёками! Она даёт понять, что не стоит пачкать руки у всех на виду, а лучше топить врагов тихо, исподтишка. А насчёт цивилизованного общества... это намёк: делай что хочешь, ведь за моей спиной стоит клан Су, и она в любом случае меня прикроет! Вот оно что!»
Цинь Ло понимающе осклабился:
Цинь Ло понимающе осклабился:
— Прекрасно вас понял, барышня. Будет исполнено.
— Прекрасно вас понял, барышня. Будет исполнено.
«Да понял ли ты хоть слово?..» — Мувань смерила его скептическим взглядом, чувствуя, что её наставление истолковали с точностью до наоборот. Впрочем, с её дурной славой капризной самодурки трудно было ожидать иного.
«Да понял ли ты хоть слово?..» — Мувань смерила его скептическим взглядом, чувствуя, что её наставление истолковали с точностью до наоборот. Впрочем, с её дурной славой капризной самодурки трудно было ожидать иного.
Она отмахнулась от лишних мыслей. Сейчас на кону стоял вопрос её жизни и смерти.
Она отмахнулась от лишних мыслей. Сейчас на кону стоял вопрос её жизни и смерти.
Ведь почему она сразу после перерождения бросилась выбивать у родителей право на управление бизнесом и нацелилась именно на филиал в Цзянчэне?
Ведь почему она сразу после перерождения бросилась выбивать у родителей право на управление бизнесом и нацелилась именно на филиал в Цзянчэне?
Причина была ужасающе проста: в прошлой жизни дочь Бога Войны оказалась на самом дне и ютилась в собачьей конуре... именно по её, Су Мувань, косвенной вине!
Причина была ужасающе проста: в прошлой жизни дочь Бога Войны оказалась на самом дне и ютилась в собачьей конуре... именно по её, Су Мувань, косвенной вине!
Корпорация «Су» была крупным игроком на рынке недвижимости. В прошлой жизни, когда Мувань и Су Байлянь взяли бразды правления, компания уже несла колоссальные убытки. Главной виновницей кризиса была Байлянь: не смысля в бизнесе ни бельмеса, она за счёт статуса подмяла под себя кадры, влезла в управление проектами и превратила строительные площадки в заброшенные долгострои.
Корпорация «Су» была крупным игроком на рынке недвижимости. В прошлой жизни, когда Мувань и Су Байлянь взяли бразды правления, компания уже несла колоссальные убытки. Главной виновницей кризиса была Байлянь: не смысля в бизнесе ни бельмеса, она за счёт статуса подмяла под себя кадры, влезла в управление проектами и превратила строительные площадки в заброшенные долгострои.
Тогда простодушная Мувань ни о чём не подозревала, пока разъярённые дольщики не вышли на улицы. Вся вина за растрату сотен миллиардов легла на её плечи, сделав козлом отпущения в коварной игре сестры.
Тогда простодушная Мувань ни о чём не подозревала, пока разъярённые дольщики не вышли на улицы. Вся вина за растрату сотен миллиардов легла на её плечи, сделав козлом отпущения в коварной игре сестры.
Но хуже всего было другое: среди обманутых покупателей злополучного жилого комплекса оказалась Тан Вэньюй — законная супруга легендарного Бога Войны. Потеряв крышу над головой и последние гроши, несчастная женщина вместе с десятилетней дочерью была вынуждена выживать под мостом, деля приют с бродячими собаками.
Но хуже всего было другое: среди обманутых покупателей злополучного жилого комплекса оказалась Тан Вэньюй — законная супруга легендарного Бога Войны. Потеряв крышу над головой и последние гроши, несчастная женщина вместе с десятилетней дочерью была вынуждена выживать под мостом, деля приют с бродячими собаками.
И едва Мувань ценой нечеловеческих усилий разгребла финансовые завалы и готовилась возобновить стройку, как из кровавых походов вернулся сам Бог Войны! Узнав, что его крошечная дочь голодает в собачьей конуре по вине Су Мувань, разъярённый полководец призвал стотысячную армию, поклявшись стереть её с лица земли.
И едва Мувань ценой нечеловеческих усилий разгребла финансовые завалы и готовилась возобновить стройку, как из кровавых походов вернулся сам Бог Войны! Узнав, что его крошечная дочь голодает в собачьей конуре по вине Су Мувань, разъярённый полководец призвал стотысячную армию, поклявшись стереть её с лица земли.
Мувань с мучительным стоном закрыла лицо ладонями.
Мувань с мучительным стоном закрыла лицо ладонями.
«За что мне всё это?! У меня что, аура прирождённого магнита для протагонистов?! Куда ни сунусь — везде наживаю смертельных врагов! Но на этот раз я перепишу проклятую судьбу. Вот вернётся Чжулань с отчётом, разберёмся с делами, и я точно буду знать, как действовать дальше!»
«За что мне всё это?! У меня что, аура прирождённого магнита для протагонистов?! Куда ни сунусь — везде наживаю смертельных врагов! Но на этот раз я перепишу проклятую судьбу. Вот вернётся Чжулань с отчётом, разберёмся с делами, и я точно буду знать, как действовать дальше!»
В душе Мувань ещё теплилась уверенность: в конце концов, она ведь не глупа и теперь знает будущее наперёд!
В душе Мувань ещё теплилась уверенность: в конце концов, она ведь не глупа и теперь знает будущее наперёд!

Комментарии

Загрузка...