В гостиной фамильной виллы клана Су на мягком диване полулежала Су Мувань, наслаждаясь редким покоем.
В гостиной фамильной виллы клана Су на мягком диване полулежала Су Мувань, наслаждаясь редким покоем.
— Фух~ Сил моих больше нет, — с облегчением выдохнула она.
— Фух~ Сил моих больше нет, — с облегчением выдохнула она.
Потратив уйму красноречия и задействовав весь накопленный в прошлой жизни опыт, она наконец убедила родителей доверить управление семейными делами в Цзянчэне исключительно ей. Если дела пойдут в гору, родители постепенно передадут под ее начало и остальные активы.
Потратив уйму красноречия и задействовав весь накопленный в прошлой жизни опыт, она наконец убедила родителей доверить управление семейными делами в Цзянчэне исключительно ей. Если дела пойдут в гору, родители постепенно передадут под ее начало и остальные активы.
В прошлой жизни из-за собственного высокомерия и безрассудства ей пришлось делить контроль над делами Цзянчэна с Су Байлянь. В итоге та подставила ее, ввергла семейный бизнес в убытки и заставила родителей окончательно разочароваться в родной дочери. Лишь много позже Су Мувань осознала, что родители изначально использовали Су Байлянь как точильный камень для закалки ее собственного характера — но в прошлой жизни разглядеть этот замысел ей так и не удалось.
В прошлой жизни из-за собственного высокомерия и безрассудства ей пришлось делить контроль над делами Цзянчэна с Су Байлянь. В итоге та подставила ее, ввергла семейный бизнес в убытки и заставила родителей окончательно разочароваться в родной дочери. Лишь много позже Су Мувань осознала, что родители изначально использовали Су Байлянь как точильный камень для закалки ее собственного характера — но в прошлой жизни разглядеть этот замысел ей так и не удалось.
Зато в этой жизни все будет иначе! Она не только станет образцом послушания и сдержанности, но и использует воспоминания о грядущем, чтобы возвысить свой клан и гарантировать себе безбедное и безопасное будущее!
Зато в этой жизни все будет иначе! Она не только станет образцом послушания и сдержанности, но и использует воспоминания о грядущем, чтобы возвысить свой клан и гарантировать себе безбедное и безопасное будущее!
После десяти вечера прислуга и прихвостни разошлись по своим комнатам. На вилле осталась лишь Чжулань — личная телохранительница, обязанная неотлучно охранять госпожу. С почтением поставив перед Су Мувань чашку свежего чая, девушка виновато опустила взгляд:
После десяти вечера прислуга и прихвостни разошлись по своим комнатам. На вилле осталась лишь Чжулань — личная телохранительница, обязанная неотлучно охранять госпожу. С почтением поставив перед Су Мувань чашку свежего чая, девушка виновато опустила взгляд:
— Простите меня, барышня... Я тогда поступила...
— Простите меня, барышня... Я тогда поступила...
— Оставь, — мягко перебила ее Су Мувань, сделав небрежный жест рукой. — Я прекрасно понимаю, в каком трудном положении ты тогда оказалась. Но Цинь Ло прав: человек, которому ты присягнула на верность — это я. На первый раз я прощаю тебя, но второго шанса не будет.
— Оставь, — мягко перебила ее Су Мувань, сделав небрежный жест рукой. — Я прекрасно понимаю, в каком трудном положении ты тогда оказалась. Но Цинь Ло прав: человек, которому ты присягнула на верность — это я. На первый раз я прощаю тебя, но второго шанса не будет.
Слова прозвучали негромко и спокойно, однако в голосе госпожи больше не сквозило прежней ледяной отчужденности. Чжулань поняла, что получила прощение, и почувствовала себя так, словно избежала смертной казни. На ее лице просияла искренняя радость.
Слова прозвучали негромко и спокойно, однако в голосе госпожи больше не сквозило прежней ледяной отчужденности. Чжулань поняла, что получила прощение, и почувствовала себя так, словно избежала смертной казни. На ее лице просияла искренняя радость.
— Слушаюсь, барышня! — склонила она голову, но затем слегка замялась: — Вот только... Барышня, уверены ли вы, что позволить этому новенькому прислужнику поселиться на вилле — хорошая мысль? Все-таки Цинь Ло — мужчина.
— Слушаюсь, барышня! — склонила она голову, но затем слегка замялась: — Вот только... Барышня, уверены ли вы, что позволить этому новенькому прислужнику поселиться на вилле — хорошая мысль? Все-таки Цинь Ло — мужчина.
В памяти Су Мувань тут же всплыла услужливая, полная преданности физиономия Цинь Ло, и она не сдержала снисходительной усмешки:
В памяти Су Мувань тут же всплыла услужливая, полная преданности физиономия Цинь Ло, и она не сдержала снисходительной усмешки:
— Не стоит переживать. Я вижу людей насквозь: Цинь Ло — толковый парень и отлично знает меру дозволенного.
— Не стоит переживать. Я вижу людей насквозь: Цинь Ло — толковый парень и отлично знает меру дозволенного.
С этими мыслями Су Мувань взяла чашку и сделала маленький глоток ароматного чая. Как раз в этот момент со стороны входа донесся бодрый голос:
С этими мыслями Су Мувань взяла чашку и сделала маленький глоток ароматного чая. Как раз в этот момент со стороны входа донесся бодрый голос:
— Старшая барышня, я вернулся!
— Старшая барышня, я вернулся!
Нагруженный целой горой покупок Цинь Ло прошествовал в гостиную и с образцовым подобострастием приблизился к дивану. С благоговейным видом он протянул хозяйке изящную фарфоровую вазу:
Нагруженный целой горой покупок Цинь Ло прошествовал в гостиную и с образцовым подобострастием приблизился к дивану. С благоговейным видом он протянул хозяйке изящную фарфоровую вазу:
— А вот это я лично выбрал для старшей барышни в Ассоциации Торговых рядов древностей. Ваш покорный слуга помнит, как высоко вы цените подобные старинные диковинки.
— А вот это я лично выбрал для старшей барышни в Ассоциации Торговых рядов древностей. Ваш покорный слуга помнит, как высоко вы цените подобные старинные диковинки.
— О? — уголки губ Су Мувань тронула довольная улыбка. — Еще и подарок для меня прихватил?
— О? — уголки губ Су Мувань тронула довольная улыбка. — Еще и подарок для меня прихватил?
Она окинула вазу внимательным взглядом. Вещица была поразительно тонкой работы и с первого же взгляда запала ей в душу. Но... погодите-ка...
Она окинула вазу внимательным взглядом. Вещица была поразительно тонкой работы и с первого же взгляда запала ей в душу. Но... погодите-ка...
Отчего этот узор кажется настолько знакомым?
Отчего этот узор кажется настолько знакомым?
Впрочем, Су Мувань не стала забивать себе голову лишними подозрениями, решив, что видела нечто похожее на каком-нибудь аукционе в прошлой жизни. Отпив еще глоток чая, она с улыбкой посмотрела на Цинь Ло. Взглянув на его утонченные и привлекательные черты лица, девушка мысленно кивнула.
Впрочем, Су Мувань не стала забивать себе голову лишними подозрениями, решив, что видела нечто похожее на каком-нибудь аукционе в прошлой жизни. Отпив еще глоток чая, она с улыбкой посмотрела на Цинь Ло. Взглянув на его утонченные и привлекательные черты лица, девушка мысленно кивнула.
«А парень-то весьма недурен собой. Чертовски приятно смотреть».
«А парень-то весьма недурен собой. Чертовски приятно смотреть».
В прошлой жизни из-за скверного нрава и вздорного характера она так ни с кем и не завела отношений, да и сейчас, вернувшись назад во времени, крутить романы не спешила. Но иметь под рукой красивого и преданного слугу определенно грело душу и поднимало настроение.
В прошлой жизни из-за скверного нрава и вздорного характера она так ни с кем и не завела отношений, да и сейчас, вернувшись назад во времени, крутить романы не спешила. Но иметь под рукой красивого и преданного слугу определенно грело душу и поднимало настроение.
«Вот она — правильная жизнь после перерождения!» — довольно подумала Су Мувань. И пускай в самом начале она по неосторожности успела перейти дорогу Повелителю Драконов, тот приказ был отдан еще до ее пробуждения. Если впредь действовать осторожно и просчитывать каждый шаг, беда обойдет ее стороной!
«Вот она — правильная жизнь после перерождения!» — довольно подумала Су Мувань. И пускай в самом начале она по неосторожности успела перейти дорогу Повелителю Драконов, тот приказ был отдан еще до ее пробуждения. Если впредь действовать осторожно и просчитывать каждый шаг, беда обойдет ее стороной!
Стоявшая рядом Чжулань, наблюдая за тем, как Цинь Ло пытается выслужиться перед хозяйкой вещами, купленными на деньги самой же госпожи, почувствовала острый укол раздражения. Нахмурившись, она не выдержала:
Стоявшая рядом Чжулань, наблюдая за тем, как Цинь Ло пытается выслужиться перед хозяйкой вещами, купленными на деньги самой же госпожи, почувствовала острый укол раздражения. Нахмурившись, она не выдержала:
— Цинь Ло, куда ты спустил столько денег? Пусть тебе и доверили черную карту барышни, но это не повод сорить средствами направо и налево!
— Цинь Ло, куда ты спустил столько денег? Пусть тебе и доверили черную карту барышни, но это не повод сорить средствами направо и налево!
У девушки сердце кровью обливалось при виде бесполезного хлама. Зачем он приволок два новеньких системных блока?! А эти геймпады зачем?! Этот наглец что, собирается устроить здесь игровой клуб?!
У девушки сердце кровью обливалось при виде бесполезного хлама. Зачем он приволок два новеньких системных блока?! А эти геймпады зачем?! Этот наглец что, собирается устроить здесь игровой клуб?!
Цинь Ло смерил телохранительницу холодным насмешливым взглядом:
Цинь Ло смерил телохранительницу холодным насмешливым взглядом:
— Надо же, у тебя еще хватает наглости подавать голос, Чжулань? Что же ты молчала в тряпочку, когда здесь распоряжалась Су Байлянь? Против чужих — робкая овечка, а на своих волком смотришь? Старшая барышня, эта особа явно вынашивает дурные замыслы, настоятельно рекомендую ее прогнать!
— Надо же, у тебя еще хватает наглости подавать голос, Чжулань? Что же ты молчала в тряпочку, когда здесь распоряжалась Су Байлянь? Против чужих — робкая овечка, а на своих волком смотришь? Старшая барышня, эта особа явно вынашивает дурные замыслы, настоятельно рекомендую ее прогнать!
Щеки Чжулань вспыхнули от жгучего стыда:
Щеки Чжулань вспыхнули от жгучего стыда:
— Ты!..
— Ты!..
— Что «ты»? Я разве не правду сказал?
— Что «ты»? Я разве не правду сказал?
— Б-барышня... Я... — хоть Су Мувань и простила ее, чувство вины никуда не делось. От ядовитых упреков Цинь Ло телохранительница и вовсе готова была провалиться сквозь землю.
— Б-барышня... Я... — хоть Су Мувань и простила ее, чувство вины никуда не делось. От ядовитых упреков Цинь Ло телохранительница и вовсе готова была провалиться сквозь землю.
— Ладно вам, прекратите перепалку, — покачала головой Су Мувань, с легким укором посмотрев на юношу. — Цинь Ло, придержи язык. Я знаю, что Чжулань поступила так ненамеренно. Лучше скажи: в какой лавке при Торговой палате древностей ты отыскал эту вазу? Вещица и впрямь чудесная.
— Ладно вам, прекратите перепалку, — покачала головой Су Мувань, с легким укором посмотрев на юношу. — Цинь Ло, придержи язык. Я знаю, что Чжулань поступила так ненамеренно. Лучше скажи: в какой лавке при Торговой палате древностей ты отыскал эту вазу? Вещица и впрямь чудесная.
Она сделала глоток чая, ловко уводя разговор в безопасное русло. Цинь Ло прекрасно знал, что Чжулань преданна госпоже до мозга костей, но отказать себе в удовольствии поддеть ее просто не мог. Услышав вопрос Су Мувань, он тут же расплылся в самодовольной улыбке:
Она сделала глоток чая, ловко уводя разговор в безопасное русло. Цинь Ло прекрасно знал, что Чжулань преданна госпоже до мозга костей, но отказать себе в удовольствии поддеть ее просто не мог. Услышав вопрос Су Мувань, он тут же расплылся в самодовольной улыбке:
— В самой Торговой палате древностей и взял! Барышня, вы даже не представляете: на эту вазу уже положила глаз старшая барышня клана Цзян, Цзян Сюэци. Но я сразу смекнул, как сильно эта прелесть понравится вам! Разве мог я уступить? Я тут же выдал этой Цзян Сюэци такую отборную взбучку, что довел бедняжку до горючих слез! И угадайте, что случилось дальше?
— В самой Торговой палате древностей и взял! Барышня, вы даже не представляете: на эту вазу уже положила глаз старшая барышня клана Цзян, Цзян Сюэци. Но я сразу смекнул, как сильно эта прелесть понравится вам! Разве мог я уступить? Я тут же выдал этой Цзян Сюэци такую отборную взбучку, что довел бедняжку до горючих слез! И угадайте, что случилось дальше?
«Ага, Торговая палата древностей... Угу, Цзян Сюэци... Угу...»
«Ага, Торговая палата древностей... Угу, Цзян Сюэци... Угу...»
«ЧТО-О-О?!!!»
«ЧТО-О-О?!!!»
Поначалу Су Мувань слушала его лепет как забавную сказку на ночь, но едва с языка Цинь Ло сорвалось имя «Цзян Сюэци», ее глаза распахнулись от неописуемого ужаса. Рука с фарфоровой чашкой предательски задрожала.
Поначалу Су Мувань слушала его лепет как забавную сказку на ночь, но едва с языка Цинь Ло сорвалось имя «Цзян Сюэци», ее глаза распахнулись от неописуемого ужаса. Рука с фарфоровой чашкой предательски задрожала.
— П-погоди! Погоди секунду! — в панике оборвала его Су Мувань, уставившись на слугу ошалевшим взглядом. — Ты сказал... Цзян Сюэци?!
— П-погоди! Погоди секунду! — в панике оборвала его Су Мувань, уставившись на слугу ошалевшим взглядом. — Ты сказал... Цзян Сюэци?!
— Эм... Ну да, — опешил Цинь Ло, непонимающе моргнув. — А что такое, барышня? Что-то не так?
— Эм... Ну да, — опешил Цинь Ло, непонимающе моргнув. — А что такое, барышня? Что-то не так?
«Что не так?! ДА ВСЕ НЕ ТАК!»
«Что не так?! ДА ВСЕ НЕ ТАК!»
Цзян Сюэци — в прошлой жизни признанная Святая Ядов, запредельный мастер поздней ступени Ранга Вершины! В своей прошлой жизни сама Су Мувань потерпела сокрушительное поражение именно потому, что пала жертвой коварных ядов Цзян Сюэци и ее напарника по прозвищу Янь-ван!
Цзян Сюэци — в прошлой жизни признанная Святая Ядов, запредельный мастер поздней ступени Ранга Вершины! В своей прошлой жизни сама Су Мувань потерпела сокрушительное поражение именно потому, что пала жертвой коварных ядов Цзян Сюэци и ее напарника по прозвищу Янь-ван!
И это жуткое имя этот идиот произносит с такой легкостью?!
И это жуткое имя этот идиот произносит с такой легкостью?!
Дурное предчувствие ледяной хваткой сдавило внутренности Су Мувань. Вглядываясь в злосчастную вазу, она с ужасом понимала, где именно видела ее раньше.
Дурное предчувствие ледяной хваткой сдавило внутренности Су Мувань. Вглядываясь в злосчастную вазу, она с ужасом понимала, где именно видела ее раньше.
— Продолжай... — выдавила она деревянным голосом.
— Продолжай... — выдавила она деревянным голосом.
— А, ну так вот! С этой Цзян Сюэци увязался один никчемный телохранитель по имени Ван Юн...
— А, ну так вот! С этой Цзян Сюэци увязался один никчемный телохранитель по имени Ван Юн...
«Ван Юн... Тот самый грозный эксперт поздней ступени Ранга Вершины по прозвищу Янь-ван...» — в ужасе осознала Су Мувань. Вместе с Цзян Сюэци их величали не иначе как Непревзойденными Повелителями Ядов. И давным-давно они действительно начинали как нанимательница и ее верный страж...
«Ван Юн... Тот самый грозный эксперт поздней ступени Ранга Вершины по прозвищу Янь-ван...» — в ужасе осознала Су Мувань. Вместе с Цзян Сюэци их величали не иначе как Непревзойденными Повелителями Ядов. И давным-давно они действительно начинали как нанимательница и ее верный страж...
Су Мувань сидела ни жива ни мертва, а Цинь Ло тем временем вдохновенно продолжал живописать свои «подвиги» в Торговых рядах древностей:
Су Мувань сидела ни жива ни мертва, а Цинь Ло тем временем вдохновенно продолжал живописать свои «подвиги» в Торговых рядах древностей:
— Этот Ван Юн мало того что вел себя нагло, так еще и вякнул, будто наша старшая барышня — пустое место, и он сотрет вас в порошок одним щелчком пальцев! Ну вы же знаете мой взрывной характер — разве я мог такое стерпеть?! Да я ему сразу такую смачную оплеуху отвесил, что он вмиг шелковым стал!
— Этот Ван Юн мало того что вел себя нагло, так еще и вякнул, будто наша старшая барышня — пустое место, и он сотрет вас в порошок одним щелчком пальцев! Ну вы же знаете мой взрывной характер — разве я мог такое стерпеть?! Да я ему сразу такую смачную оплеуху отвесил, что он вмиг шелковым стал!
«О... Оплеуху?..»
«О... Оплеуху?..»
Лицо Су Мувань стремительно потеряло последние краски, дыхание перехватило, а перед глазами все поплыло. Горло сдавил спазм, и на глаза навернулись злые слезы отчаяния.
Лицо Су Мувань стремительно потеряло последние краски, дыхание перехватило, а перед глазами все поплыло. Горло сдавил спазм, и на глаза навернулись злые слезы отчаяния.
«Всего лишь... Всего лишь сходил за покупками... И умудрился на ровном месте перейти дорогу еще двоим ключевым фигурам этого мира?! Да за что мне все это?!»
«Всего лишь... Всего лишь сходил за покупками... И умудрился на ровном месте перейти дорогу еще двоим ключевым фигурам этого мира?! Да за что мне все это?!»
— Э-э... Барышня, с вами все в порядке? — осекся Цинь Ло, с опаской глядя на хозяйку.
— Э-э... Барышня, с вами все в порядке? — осекся Цинь Ло, с опаской глядя на хозяйку.
Заметив, как мелко дрожит ее тело, а в глазах блестят слезы, юноша мысленно возликовал: «Неужели растрогалась до слез от моей беззаветной преданности?!»
Заметив, как мелко дрожит ее тело, а в глазах блестят слезы, юноша мысленно возликовал: «Неужели растрогалась до слез от моей беззаветной преданности?!»
Сердце Цинь Ло запело от гордости — нужно непременно ковать железо, пока горячо!
Сердце Цинь Ло запело от гордости — нужно непременно ковать железо, пока горячо!
— Все... в порядке... На этом ведь все?.. — Су Мувань судорожно перевела дыхание и выдавила из себя вымученную улыбку.
— Все... в порядке... На этом ведь все?.. — Су Мувань судорожно перевела дыхание и выдавила из себя вымученную улыбку.
«Ничего... Ничего страшного... Если посчитать Повелителя Драконов, у меня всего лишь три заклятых врага среди избранников судьбы... Всего лишь трое...»
«Ничего... Ничего страшного... Если посчитать Повелителя Драконов, у меня всего лишь три заклятых врага среди избранников судьбы... Всего лишь трое...»
— Конечно нет! — с жаром воскликнул Цинь Ло.
— Конечно нет! — с жаром воскликнул Цинь Ло.
— Еще кто-то?! — вскрикнула Су Мувань, и ее хрупкое тело пробила крупная дрожь.
— Еще кто-то?! — вскрикнула Су Мувань, и ее хрупкое тело пробила крупная дрожь.
— А то как же! Следом заявился сам глава Ассоциации Торговых рядов древностей, Лун Динтянь!
— А то как же! Следом заявился сам глава Ассоциации Торговых рядов древностей, Лун Динтянь!
«Лун Динтянь... Человек, ставший в прошлой жизни всемогущим патриархом клана Лун из царской столицы, чье влияние превосходило клан Су в сотни раз... Но даже у Цинь Ло не должно было хватить дурости...»
«Лун Динтянь... Человек, ставший в прошлой жизни всемогущим патриархом клана Лун из царской столицы, чье влияние превосходило клан Су в сотни раз... Но даже у Цинь Ло не должно было хватить дурости...»
— Этот хмырь с порога вздумал строить из себя миротворца! Но я что, спускать ему такое должен?!
— Этот хмырь с порога вздумал строить из себя миротворца! Но я что, спускать ему такое должен?!
— Ты.. — без сомнения.
— Ты.. — без сомнения.
— Не извольте беспокоиться, барышня! Я и ему от души влепил по физиономии — сразу спесь сбило!
— Не извольте беспокоиться, барышня! Я и ему от души влепил по физиономии — сразу спесь сбило!
— ТЫ-Ы-Ы!..
— ТЫ-Ы-Ы!..
После этих слов последняя хрупкая надежда Су Мувань окончательно рухнула в бездну.
После этих слов последняя хрупкая надежда Су Мувань окончательно рухнула в бездну.
Шлеп!
Шлеп!
Закатив глаза, девушка без чувств рухнула на диван.
Закатив глаза, девушка без чувств рухнула на диван.
Всего одна вылазка — и сразу трое смертельных врагов!
Всего одна вылазка — и сразу трое смертельных врагов!
Небеса воистину жаждут ее погибели!!!
Небеса воистину жаждут ее погибели!!!
— Барышня!
— Барышня!
— Барышня!
— Барышня!
— Барышня-а-а!
— Барышня-а-а!

Комментарии

Загрузка...