Когда результаты теста на отцовство были готовы, Шэнь Янъян почувствовала, что всё наконец встало на свои места.
Юань Юнь действительно оказалась пропавшей в прошлом Фу Нань.
Шэнь Лили позвонила ей с расспросами:
— Ты нашла ту девочку из семьи Фу, которая умерла во младенчестве?
Шэнь Янъян была еще несовершеннолетней, и ей не хотелось волновать Чжун Пэйи до того, как всё прояснится, поэтому оставалось лишь задействовать связи со стороны семьи Шэнь.
Погладив пальцами бумажный лист, Шэнь Янъян ответила:
— Угу.
— Тогда ты сможешь вернуться домой? — голос Шэнь Лили звучал несколько странно. С одной стороны, она хотела, чтобы младшая сестра вернулась жить в семью Шэнь, но с другой — разум подсказывал ей, что оставаться в семье Фу для сестры гораздо лучше.
Сейчас она металась между двумя желаниями: и домой Шэнь Янъян зазвать, и свое положение в семье Фу сохранить.
Шэнь Янъян отделалась шуткой и перевела тему. Положив трубку, она посмотрела на Чжун Пэйи за окном.
Та ходила в сад срезать несколько веток роз и теперь возвращалась в гостиную, напевая себе под нос. Иногда Шэнь Янъян думала: неужели между кровнородственными матерью и дочерью и вправду существует телепатическая связь? Чжун Пэйи словно чувствовала, что старшая сестра Нань скоро вернется, потому-то в последнее время пребывала в таком прекрасном расположении духа.
Выйдя из палаты, Чжоу Хунмэй тоже заметила это солидное семейство. С любопытством бросив на них взгляд и совершенно не предполагая, что эти люди могут иметь к ним какое-то отношение, она равнодушно отвела глаза и поторопила Юань Юнь.
Утром она проснулась очень рано из-за схваткообразной боли в животе. С приближением срока родов врач говорил, что всё это в пределах нормы, и к шевелениям плода, возникающим то тут, то там, она уже успела привыкнуть.
Разве можно всерьез рассчитывать, что улыбнешься кому-то — и тебя тут же признают матерью?
Подумав так, Чжоу Хунмэй неожиданно услышала всхлипывания:
— Доченька, я мама...
Мужчина рядом обнял плачущую за плечи, утешая ее без слов.
Люди инстинктивно интересуются жизнью тех, кто стоит выше них на социальной лестнице. Сделав вид, что просто стоит и отдыхает, Чжоу Хунмэй послушала немного сплетни и, уже собираясь с довольным видом повернуть обратно в палату, заметила стоявшую в углу Юань Юнь.
Медицинские условия в Третьей больнице Юйчэна были самыми заурядными, сюда в основном обращались простые люди, и важные персоны захаживали крайне редко.
Юань Юнь чувствовала легкую головную боль и отрешенно смотрела на проезжавшие за окном машины. По идее, ей не доводилось бывать в подобных ситуациях, но только что, заметив номерной знак на центральном автомобиле, она вдруг поймала себя на том, что в памяти всплыли скрытые цифры в конце — 924. Сознание подсказывало, будто она от рождения должна знать, что это чей-то день рождения.
— Вполне возможно, у некоторых машин одни только номера чего стоят, да еще охранники туда-сюда снуют. Такой размах — как минимум у какого-нибудь старого высокопоставленного военачальника.
— Доченька... — Чжун Пэйи хотела что-то сказать, но дверь палаты вдруг распахнулась.
Чжоу Хунмэй и до беременности спала плохо, особенно при постоянном движении людей в больнице. По правде говоря, если бы не страх, что Юань Юнь стеснит семью и придется тратить лишние деньги на стационар, находиться в больнице было бы куда менее комфортно, чем дома.
Она говорила так не случайно: прошлой глубокой ночью, встав в туалет в полусонном состоянии, Чжоу Хунмэй испугалась, заметив выстроившиеся кольцом у больницы черные машины.
Эмоции Чжун Пэйи били через край, но двигалась она очень бережно. Обняв беременную Юань Юнь, она боялась применить хоть малейшее усилие, словно держала в руках долго парившее в воздухе перышко — того и гляди улетит.
Впереди всех шла женщина лет сорока с небольшим. Юань Юнь показалось ее лицо смутно знакомым, хотя она никак не могла вспомнить, где ее видела. Глаза женщины слегка покраснели, а на лице отражалось сильнейшее волнение.
— Сколько лет уже не доводилось видеть, чтобы такие важные люди выезжали в полном параде, — подперев щеку рукой, вспоминала молоденькая медсестра. — Моя двоюродная сестра работает в элитном санатории, она рассказывала, что у этих людей всегда такой шик, когда они куда-то отправляются.
Несколько дежурных медсестер оживленно переговаривались:
— Еще в девять часов эти машины подъехали к больнице. Неужели к нам в отделение положили кого-то очень влиятельного?
Увидев это, Чжоу Хунмэй тихо пробормотала:
— Только и умеют что пресмыкаться! И зачем так вилять хвостом перед чужими людьми? В конце концов, они из совершенно разных кругов!
С какой стати такое солидное семейство так рано столпилось у палаты? Юань Юнь гадала про себя: почему они смотрят именно на нее? Сердце заколотилось от предчувствия, будто должно случиться что-то неминуемое. Стараясь успокоиться, она отвернулась, чтобы больше на них не смотреть.
Юань Юнь стало немного неловко: всё-таки она стала свидетелем чужих слез и потери самообладания. Повернувшись к Чжун Пэйи, она виновато улыбнулась.
— Красиво, — Шэнь Янъян улыбнулась и, подойдя, взяла Чжун Пэйи за руку. — Крестная, я хочу кое о чем тебе сказать.
Раннее утро в Юйчэне выдалось прохладным. Юань Юнь подняла глаза на настенные часы в коридоре: всего шесть утра, больница только открылась, и во всем стационаре стояла тишина.
Последние дни Юань Юнь словно поймал счастливый билет: в столовой ей доставались блюда из особого меню, а медсестры сами приносили горячую воду прямо в ее термос. Чжоу Хунмэй рассуждала так, что раз они теперь вроде как одна семья, то нечего церемониться, и порой, поленившись идти за водой самой, пользовалась кипятком из термоса Юань Юнь.
Но когда она смотрела на свою доченьку — ту самую девочку, которую с детства лелеяла и давала ей всё самое лучшее, а теперь та ждала ребенка, в одиночестве коротая время в больнице с изнуренным лицом, когда двадцатилетняя девушка от тяжелой жизни выглядела на все тридцать и с трудом поддерживала выпирающий живот, — сердце матери сжималось от боли. Ей хотелось самой принять на себя все эти тяготы.
Вообще-то Чжун Пэйи знала на своем веку немало лишений. Она происходила из богатой семьи, но на семидесятые-восьмидесятые годы пришлись самые тяжелые времена для людей ее круга. По ее мнению, в жизни суждено испытать горечь — и в этом нет ничего страшного, ведь только познав трудности, по-настоящему оценишь сладость побед.
Для Юань Юнь этот день ничем не отличался от остальных — самый обычный день.
После наступления беременности она привыкла просыпаться в такую рань, чтобы сходить в туалет. Обычно в это время в коридоре никого не было, поэтому, столкнувшись у дверей палаты с целым семейством, она порядком испугалась.
Это был седовладый старик с тростью в руке. Глубокие носогубные складки придавали его лицу суровое выражение, а от всей его фигуры исходила природная властность. Странно, но, скользнув взглядом по его лицу, Юань Юнь поняла, что совершенно его не боится.
Рядом со стариком стоял высокий, строгий мужчина. Видимо, он торопился: на нем еще была военная форма, лицо изрезали глубокие морщины усталости, а взгляд пронзал насквозь. Он неотрывно смотрел на Юань Юнь, и она рефлекторно уставилась на него в ответ. Сама того не замечая, она смотрела точно так же, как он: мужчина источал угрожающую ауру вожака волчьей стаи, а она напоминала непокорного маленького волчонка.
Возможно, из-за того, что воспоминания о жизни до десяти лет стерлись, а сама она вечно жила на чужой покровительственной милости, к этому крошечному существу, бившемуся под сердцем, Юань Юнь испытывала какое-то удивительное чувство — словно после долгих лет скитаний по свету у нее наконец появилась надежная опора.
Чжун Пэйи поманила ее к себе с сияющей улыбкой:
— Ну как, хороши эти цветы?
Ее ноги слегка отекали, поэтому встать с постели оказалось непросто. Ополоснув лицо в умывальнике, Юань Юнь машинально положила руку на живот, и на ее губах появилась легкая улыбка.
С трудом сделав несколько шагов вперед с выпирающим животом, она услышала, как та женщина, больше не в силах сдерживаться, закрыла лицо руками и горько зарыдала.
Рядом с девушкой стоял молодой человек примерно ее лет, потрясающе красивый, в серебристой оправе очков. С мягкой улыбкой на губах он смотрел на Юань Юнь взглядом, полным нежности и жалости.
— Юань Юнь, у тебя в термосе вода осталась?
— Что? — Чжун Пэйи растерянно моргнула, мысленно перебирая недавние события, но так и не найдя ничего настолько серьезного, что заставило бы Шэнь Янъян говорить с таким важным видом.
Глубоко вздохнув, Шэнь Янъян направилась к лестнице.
— Пойдем поговорим в кабинет.
Кто? Кто ее дочь? Лицо Чжоу Хунмэй окаменело. Она во все глаза смотрела, как та донельзя респектабельная дама со слезами бросилась вперед и крепко обняла Юань Юнь.
Это было важно, но вспомнить подробности не удавалось. Чжоу Хунмэй воротило от такого поведения: неужели та и вправду возомнила, будто долгое разглядывание правительственных машин поможет ей породниться с их владельцами?
Просто эта Юань Юнь была ей бельмом на глазу со своими постоянными несбыточными мечтами о титуле богатой наследницы. Подумать только, разве у нее есть судьба для такой жизни?!
Следом вся эта большая семья обступила Юань Юнь, оберегая ее так ревностно, будто она была драгоценной жемчужиной.
То ли происходящее казалось слишком абсурдным, то ли по какой-то другой причине, но Чжоу Хунмэй нашла эту сцену комичной и действительно рассмеялась в голос.
Да они же выглядят как семейство крупных чиновников! С чего бы Юань Юнь вытягивать такой счастливый билет?
Юань Юнь совершенно растерялась. Она никак не ожидала, что эта женщина вдруг бросится к ней со слезами и назовет мамой. Только теперь до нее дошло, почему лицо незнакомки показалось ей знакомым — они и впрямь были невероятно похожи.
— Не плачьте, пожалуйста, — Юань Юнь хотела вытереть ей слезы, но испачкать руки побоялась. Стоять неподвижно ей помогала чья-то широкая рука, поддерживающая за пояс, чтобы не так сильно уставала спина.
— Ладно, пусть Нань-Нань сначала пройдет в палату, — подал голос старший господин Фу.
Отчет о расследовании и результатах теста ДНК семья получила прошлым вечером. Помимо экспертизы, которую по собственной инициативе организовала Шэнь Янъян, члены семьи Фу дополнительно собрали образцы волос Юань Юнь и провели повторный анализ на родство со всеми домочадцами.
Удостоверившись в результатах, Чжун Пэйи рвалась приехать еще вчера вечером, но старик Фу удержал ее, аргументировав тем, что не следует тревожить покой беременной женщины.
Отец Фу Ичжэня, Фу Чжие, был человеком занятым. Получив на руки подтвержденное заключение ДНК, он среди ночи вылетел обратно в город.
Пропажа Фу Нань долгие годы оставалась занозой в сердце супругов. Возвращаясь на машине домой, Фу Чжие поймал себя на редком для него душевном волнении — на нынешнем этапе его жизни осталось мало вещей, способных вызывать в нем столь бурные эмоции.
Он до сих пор помнил упрямый нрав маленькой Фу Нань, похожей на дикого волчонка. Отец с дочкой часто играли в гляделки — это был первый урок, который он преподал девочке: никогда не отводить взгляд первой.
Юань Юнь чувствовала легкое головокружение. Ее настоящие родные нашлись?
Ласково поглаживая ее по руке, Чжун Пэйи сбивчиво знакомила ее с близкими:
— Это твой дедушка, Фу Цзун, в детстве ты от него не отходила. Это твой папа, Фу Чжие, с ним ты целыми днями играла в армейские игры. Это твой младший брат, Фу Ичжэнь, ему было всего пять, когда ты потерялась. А это твоя младшая сестра, Шэнь Янъян, именно она тебя отыскала.
Напоследок она заглянула ей в глаза:
— А я твоя мама, меня зовут Чжун Пэйи. Ничего страшного, если ты ничего не помнишь о доме.
Узнав, что до десяти лет память Юань Юнь стерта, Чжун Пэйи говорила срывающимся голосом.
Юань Юнь приоткрыла рот. До сих пор происходящее казалось ей нереальным, выдавливать слова давалось с трудом:
— А как меня зовут?
Юань — такую фамилию ей дали в приемной семье. Наверняка у нее должно быть свое собственное имя?
— Фу Нань, — Чжун Пэйи старалась говорить ровно, чтобы голос не дрожал. — Тебя зовут Фу Нань.
По правде говоря, Юань Юнь не ощущала происходящего наяву. Глядя в лицо Чжун Пэйи, она верила, что та — ее мать. Но сколько раз за долгие годы ожидания семьи она представляла себе этот момент в мечтах? И вот теперь, когда всё свершилось наяву, казалось, будто это происходит не с ней.
Шел последняя неделя перед родами. Семья Фу перевела ее в одноместную палату: по сравнению с прежней четырехместной, воздух здесь был гораздо чище, тише, а за ней самой ухаживала нанятая сиделка.
Родные уже ушли, а она лежала на больничной койке, погруженная в свои мысли.
Войдя в палату, Чжоу Хунмэй окинула взглядом роскошную обстановку. Даже сейчас ей не верилось, что Юань Юнь и впрямь может так сказочно повезти.
Только что она тайком следовала за той семьей и видела множество врачей, столпившихся в коридоре. Чжоу Хунмэй знала в лицо главного врача Третьей больницы и помнила, как почтительно тот держался перед пожилым мужчиной из той семьи, кажется, назвав его уважительно — старый командир?
Чжоу Хунмэй не разбиралась в подобных чинах, но догадывалась, что у объявившихся родственников Юань Юнь связи серьезнее некуда.
Подлизываться к Юань Юнь ей было претит, но и обращаться с невесткой так же бестактно, как раньше, она уже не решалась.
— Разве в таких семьях дети теряются? Вдруг они мошенники?
Хотя, какие тут могут мошенники? Стоит только взглянуть на горы деликатесов и фруктов, заполнявших палату — у любой слюнки потекут. Если это обман, то больно дорого обойдется такое представление!
Юань Юнь еще не отошла от шока после воссоединения и ничего не отвечала, а Чжоу Хунмэй продолжала бормотать:
— Разбогатели — сразу нос задрали, ишь какая гордая!
На душе скребли кошки, и ей нестерпимо хотелось думать, что эта семья — самозванцы. С каких это пор богачи признают родственников так запросто, без всяких там генетических экспертиз?
Однако события следующих нескольких дней окончательно разрушили последние надежды Чжоу Хунмэй.
Прежде в Третью больницу обращались в основном простые граждане, но теперь сюда беспрестанно прибывали машины с шикарными номерами. Автомобили парковались ряд за рядом, а нескончаемый поток подарков и корзин с фруктами шел прямиком в палату Юань Юнь, то есть Фу Нань.
Тем, кто не обладал достаточным весом в обществе, даже прорваться внутрь не удавалось.
Наглядевшись изо дня в день на сильных мира сего, каких в обычной жизни не встретишь, Чжоу Хунмэй постепенно вынашивала у себя в голове одну мысль.
Возвращение старшей дочери семьи Фу из небытия стало главной новостью высшего света Юйчэна.
Линь Дин и Шэнь Янъян возвращались домой через школьный двор после вечерних занятий. Легкий верок летней ночи приятно освежал. Линь Дин бросил взгляд на профиль Шэнь Янъян, и в его глазах невольно мелькнула улыбка.
— На моем лице что-то есть? — удивилась Шэнь Янъян.
— Ничего, — Линь Дин прикрыл кулаком рот и кашлянул, чтобы скрыть улыбку.
Просто он находил это времяпрепровождение удивительно приятным. Хотя они выросли вместе с Шэнь Янъян, наедине им доводилось оставаться редко — чаще всего вокруг нее вилась целая толпа.
У Линь Дина почти не было друзей, зато Шэнь Янъян никогда не страдала от их отсутствия. К такому выводу он пришел еще в четырнадцатилетнем візрасте и даже объявил ей тогда одностороннюю недельную забастовку из чувства несправедливости.
— Как тебе живется в семье Фу в последнее время? — Линь Дин попытался завязать разговор. На самом деле его мало волновало, как она устроилась, ему просто хотелось привлечь ее внимание.
— Всё так же. Ой, ты про старшую сестру Нань?
Вслед за этим вопросом Шэнь Янъян повернула голову и посмотрела на него снизу вверх, отчего Линь Дин почувствовал приятное тепло.
— Сестра Нань пока в больнице. Медицинские условия в Третьей больнице не идут ни в какое сравнение с Первой, и крестная собиралась перевести ее туда, но врач сказал, что у сестры Нань слишком большой срок, а здешние доктора лучше знают ее состояние, так что переезд отложили...
Шэнь Янъян говорила много. Ей действительно нравилось делиться с Линь Дином своими мыслями: он не был столь расчетлив, как Фу Ичжэнь, и не отличался безрассудством Лу Джуна. Что бы она ни рассказывала, он умел слушать — так же тихо и сосредоточенно, как сейчас, а затем впопад вставлял дельные замечания.
Однажды Не Жу охарактеризовала троих ее друзей детства: Фу Ичжэня назвала галантным и нежным аристократом, Лу Джуна — бунтующим старшеклассником, а Линь Дина — тихим писаным красавцем.
Тогда Шэнь Янъян сочла эти определения чересчур вычурными, но теперь, поразмыслив, решила, что в них была доля правды.
Он действительно был тихим. И тихим красавцем.
Когда они подошли к воротам жилого комплекса, то издали заметили девушку. Похоже, она стояла там уже довольно давно и от скуки обрывала листья с дерева.
Заметив Линь Дина, Су Роу просияла, но тут же заметила рядом Шэнь Янъян, и уголки ее губ тут же презрительно опустились.
Шэнь Янъян нерешительно зашагала медленнее: ей казалось, что Су Роу слегка не в себе, и сближаться с ней не хотелось.
— Вы теперь так близки с ней?
— Можно сказать, друзья, — равнодушно отозвался Линь Дин. — Она выручила меня в том переулке.
Шэнь Янъян ненадолго умолкла, а Су Роу уже подбежала к ним, капризно упрекая:
— Линь Дин, почему так долго?
— Только с вечерних занятий, — Линь Дин почувствовал легкое раздражение от того, что она нарушила их уединение с Шэнь Янъян.
— Чего ты злишься? — они как раз подошли к дому семьи Линь.
Су Роу еще с утра предупредила родителей, что останется ночевать у тети. Те охотно согласились, решив, что для дочки полезно побольше общаться с семьей Линь.
— Линь Дин, ты разве не идем домой? — Су Роу замерла на крыльце.
— Я сначала провожу Янъян, — не оборачиваясь, бросил Линь Дин.
И снова эта Шэнь Янъян! В его сердце первое место неизменно занимала только эта подруга детства.
Поначалу Су Роу и не думала вытеснять Шэнь Янъян — ей вполне хватало бы скромного уголка рядом с Линь Дином и его дозволения находиться поблизости.
Но теперь, когда он действительно молчаливо позволил ей следовать за собой, Су Роу почувствовала неудовлетворенность. Да, в прошлой жизни он бегал за Шэнь Янъян по пятам, но то осталось в прошлом. Сейчас всё изменилось: это она спасла его, так почему он не может хоть раз повернуться и взглянуть на нее?
Су Роу искренне верила, что, устав добиваться Шэнь Янъян, Линь Дин непременно обратит на нее внимание.
Шэнь Янъян жила совсем рядом, но Линь Дин все равно пошел провожать ее. Уходя подальше, Су Роу расслышала обрывок их разговора:
— Сестра Нань вернется в семью Фу только после родов...
Какая еще сестра Нань? Сначала Су Роу пропустила это мимо ушей, но, поворачивая к дому, вдруг вспомнила одно громкое происшествие, потрясшее весь высший свет Юйчэна в ее прошлой жизни.
Правда, случилось оно не сейчас, а спустя десяток с лишним лет, когда Су Роу разменяла четвертый десяток — та история даже попала в газеты.
Девочку из семьи Фу перепутали в роддоме с чужим ребенком. Настоящая наследница росла в тяжелых условиях, имела слабое здоровье и несколько раз оказывалась в реанимации.
Тогда в интернете долго шли бурные обсуждения, ведь фальшивую мисс Фу за эти годы воспитали блестяще: ее внушительное резюме затмевало настоящую наследницу. Кое-кто даже предсказывал, что двум тигрицам в одной клетке не ужиться и быть беде, раз уж обеих оставили в доме Фу.
И верно, не прошло и полгода, как из-за какого-то нервного потрясения истинная наследница едва не умерла — ее еле спасли.
Если подсчитать время, обе девочки — и настоящая, и поддельная — должны были родиться как раз в этот год.
Шаг Су Роу на крыльце замедлился. Она колебалась, стоит ли предупредить семью Фу — в конце концов, на кону стояли судьбы двух девушек.
Но стоило ей перевести взгляд и увидеть, с каким нежным выражением лица Линь Дин смотрит на Шэнь Янъян, как та беззаботно болтает и смеется с ним рядом, в груди вновь всколыхнулось глухое раздражение.
Если она терпеть не может Линь Дина, почему не порвет с ним раз и навсегда?
Порой ей становилось по-настоящему жаль Линь Дина.

Комментарии

Загрузка...