Теперь, когда Чэн Хай был мертв, из четырех сыновей семьи Чэн осталось трое. Причем двое из них: один занимался торговлей, а у другого были дефекты духовного потенциала, — так что в живых остался лишь третий.
Даже понимая, что именно Чэн Цзян убил Чэн Хая, он ничего не мог с этим поделать.
Потому что стоило Чэн Цзяну умереть, как семья Чэн в Бэйчэне действительно покатилась бы по наклонной.
У него не оставалось выбора, кроме как защищать Чэн Цзяна.
Однако...
Он никак не ожидал, что амбиции Чэн Цзяна простираются гораздо дальше, и уж тем более не подозревал, что тот уже готовится расправиться с ним самим...
Покинув то место, он направился в другую часть поместья.
Это был задний двор семьи Чэн — место, куда обычно выходили прогуляться и проветриться после трапезы.
Пространство здесь было огромным, планировкой напоминая владения Кланов Чжун, с той лишь разницей, что Клане Чжун выращивали цветы, а семья Чэн сажала деревья.
Деревья встречались самые разные, причудливых форм, но больше всего среди них было персиковых.
Персиковое дерево относится к числу сугубо янских предметов и символизирует удачу.
Персиковые деревья способны не только отгонять нечисть, но и круглый год приносить человеку благополучие.
Именно поэтому их высаживали многие семьи.
Пусть даже это суеверие, ради доброго знамения каждый был готов попробовать.
Бросив взгляд вперед, Чэн Цзян устремил взор на беседку, стоявшую с левой стороны.
Никаких персиковых деревьев там не росло — лишь одинокое, невероятно толстое и раскидистое ивовое дерево.
Ива оказалась огромной, едва ли не превосходя в ширину пятиметровую беседку.
Дерево было невысоким, всего около трех чжанов в высоту, но его длинные изящные ветви густо свисали до самой земли, напоминая бесчисленные тонкие пряди волос. Время от времени налетал легкий ветерок, и листва мерно покачивалась на ветру, наводя жуткий, зловещий морок.
Чэн Цзян зашагал вперед, но не успел он приблизиться, как ему в лицо пахнуло ледяным холодом.
От этого по всему телу Чэн Цзяна пробежала острая, пронзительная боль. Даже мастер талисманов оранжевого ранга вроде него едва мог это вынести; окажись здесь мастер талисманов фиолетового ранга, его, пожалуй, в тот же миг насмерть пронизало бы этим жутким холодом.
Слегка нахмурившись, он зажал пальцами Оранжевый талисман и громовым голосом рявкнул:
— Щит Трех Чистых, сгустись!
Затем он с усилием сдавил талисман, и тот мгновенно превратился в брызги пены, разлетевшиеся по воздуху.
Разлетевшаяся пена не исчезла: она опустилась на Чэн Цзяна, образовав вокруг него защитный барьер.
Под защитой этого барьера Чэн Цзян сразу почувствовал себя легче. Хотя часть холода все еще просачивалась внутрь, ее мощи уже не хватало, чтобы нести угрозу.
Преодоление расстояния всего в дюжину с небольшим метров заняло у него целых несколько минут.
Стоя под ивой, Чэн Цзян — человек с уровнем мастера талисманов оранжевого ранга — ощутил, как от местного холода у него по спине пробежали мурашки.
В этот самый момент перед Чэн Цзяном внезапно возникло клубящееся черное облако, из которого быстро сформировались несколько темных силуэтов.
Те самые пять черных теней, что ранее уничтожили Чэн Хая у входа в Северные Земли.
— Когда выступаем?
Этот вопрос задала фигура, стоявшая в самом центре.
Голос звучал совершенно безэмоционально, а интонации были до того ровными, словно говорил какой-то робот.
— Пока не рыпаться!
Силуэт кивнул, его тело начало постепенно истончаться, и вскоре все пять черных теней полностью растворились в воздухе.
Лицо Чэн Цзяна помрачнело до предела, а уголки губ искривились в насмешливой улыбке:
— Старик, поживи еще пару дней!
В семье Мужун, в погруженной во тьму комнате, юноша в темно-красной мантии стоял на одном колене перед мрачной фигурой.
— Глава клана, Чэн Цзян пока не предпринимает никаких действий!
Тут подал голос темный силуэт, его голос звучал хрипло и сухо, будто терка.
— Он осторожничает.
Мужун Бэй слегка нахмурился и пробормотал про себя:
— Осторожничает?
Тогда этот голос произнес снова:
— Хотя те пятеро — Призрачные военачальники, Чэн Тянь тоже не лыком шит, он достиг уровня Оранжевый ранг — пиковая ступень.
— Пиковая ступень и высшая ступень — это разные сферы, между ними огромный разрыв. К тому же среди тех пяти призрачных военачальников двое средней ступени и трое младшей.
— Одолеть Чэн Тяня все еще тяжело, даже в случае победы потери окажутся огромными.
Мужун Бэй кивнул, почтительно поклонился и вышел из комнаты.
Наступил час хая.
В Клане Чжун...
Чжун Цанлун и остальные сидели за столом, их лица были мрачны, словно они в любой момент ожидали столкновения с грозным противником.
— Я отправил людей в город Бэйсинь, но от них нет ни слуху ни духу. Похоже, положение в городе Бэйсинь куда серьезнее, чем мы предполагали.
Говорил не кто иной, как Чжун Цанлун, и на лице его застыло суровое выражение.
Посланники не были простыми людьми: это был мастер талисманов фиолетового ранга на пиковой ступени, способный прорубить себе путь к спасению даже при столкновении с мастером оранжевого ранга. И раз он до сих пор не вернулся, значит, наверняка попал в беду.
В иерархии рангов существовали Желтый, Фиолетовый и Оранжевый, а подуровни делились на младшую, среднюю, высшую и пиковую ступени.
Во всех Северных Землях мастеров талисманов оранжевого ранга можно было пересчитать по пальцам, их оставались считанные единицы.
Ходили слухи, что рангами выше оранжевого обладали лишь несколько главных семей из города Бэйсинь.
Тут Даос внезапно подал голос:
— В ближайшие дни они вряд ли станут нападать на нас.
Вид у Даоса был такой, будто он глубоко над чем-то размышляет.
— О? Что ты имеешь в виду?
Даос продолжил:
— Как по-творому, с кем легче справиться — с Кланом Чжун или с семьей Чэн?
Едва эти слова сорвались с его губ, как все присутствующие замерли, пораженные столь неожиданным вопросом.
Чжун Шаньхай и остальные разом подняли головы и уставились на Даоса, но тот смотрел не на них, а на Чжун Дуншэна.
Чжун Дуншэн с улыбкой покачал головой:
— Мысль брата-даоса ясна: если семья Мужун решит выступить против нас, им придется заплатить чудовищную цену, да и то нет гарантий успеха — в конце концов, наш прародитель непрост, и основа у нас крепкая.
— Совсем другое дело — семья Чэн. Мастеров талисманов оранжевого ранга у них кот наплакал, а теперь, когда Чэн Хай мертв, у них, судя по всему, остались лишь сам глава семьи да его третий сын Чэн Цзян.
— Пусть глава семьи Чэн и находится на пиковой ступени оранжевого ранга, в случае открытого боя мы все равно победим. Придется заплатить определенную цену, но это всяко лучше, чем устраивать смертоубийственную резню с нашим Кланом Чжун.
Слушая его рассуждения, окружающие находили их весьма разумными.
Даос с удивлением посмотрел на Чжун Дуншэна, подумав про себя, что с таким человеком невероятно трудно тягаться даже без всякой культивации, ведь у него есть мозги, и пользы от этого куда больше, чем от тех, кто умеет лишь махать кулаками.
Тут Чжун Дуннань произнес:
— Ты хочешь сказать, что они сначала расправятся с семьей Чэн, а уже потом займутся нами?
Чжун Дуншэн кивнул:
— Да. Более того, у меня предчувствие, что они устроят удар изнутри и снаружи!
— В каком смысле? — нахмурился Чжун Дуннань.
— Полагаю, они не станут слепо нападать на семью Чэн. Очень вероятно, что кто-то из семьи Чэн уже снюхался с Мужун и они пришли к соглашению!
После этих слов в комнате воцарилась тишина.
На заднем дворе Клана Чжун юная девушка в светло-зеленом платьице сидела на краю пруда, запрокинув голову к небу. Ее хрупкая фигурка выглядела трогательно и беззащитно.
На ее безупречном лице застыла печаль, способная одновременно вызвать восхищение и щемящую боль в сердце.
В этот момент туда подошел юноша в белых одеждах и, не говоря ни слова, опустился напротив Чжун Ли.
Посмотрев на девушку, он тоже перевел взгляд на небо.
Небо усыпали мириады мерцавших звезд — невероятно красивых, но полных какой-то необъяснимой грусти.
Хань Синь и сам не заметил, как полностью погрузился в эту картину.
А Чжун Ли уже давно перестала смотреть на небо. Она в упор разглядывала Хань Синя, который все еще был очарован звездным зрением и совершенно не подозревал, что она не сводит с него глаз.
Хань Синь сам по себе был очень красив, просто в повседневной жизни он вел себя легкомысленно, из-за чего это не бросалось в глаза. Но сейчас, присмотревшись, в нем можно было разглядеть истинного, статного молодого господина.
Его сосредоточенное выражение лица казалось невероятно утонченным и заставляло сердце трепетать с первого же взгляда.
И правда, мужчины прекраснее всего выглядят тогда, когда они сосредоточены.
Любуясь им, Чжун Ли вдруг густо покраснела. Она в спешке поднялась на ноги и поспешила скрыться. В этот момент Хань Синь пришел в себя. Глядя вслед удаляющейся Чжун Ли, он растерянно пробормотал себе под нос:
— Чего это она вдруг убежала? Неужели я ей настолько неприятен?

Комментарии

Загрузка...