Глава 18. Проиграл — умей признать поражение, бьют — держи удар
Глава 18. Проиграл — умей признать поражение, бьют — держи удар
[Кажется, чувства Ань Му Юэ и Е Фаня развиваются стремительно...]
[Кажется, чувства Ань Му Юэ и Е Фаня развиваются стремительно...]
[Мало того, что она притащила его с собой на сегодняшнее мероприятие, так еще и бросилась защищать, едва запахло жареным. Истинные главные герои, созданные друг для друга!]
[Мало того, что она притащила его с собой на сегодняшнее мероприятие, так еще и бросилась защищать, едва запахло жареным. Истинные главные герои, созданные друг для друга!]
Опоздавший Вэй Тянь Цы устроился на самом последнем ряду конференц-зала и, наблюдая за происходящим, задумчиво прищурился.
Опоздавший Вэй Тянь Цы устроился на самом последнем ряду конференц-зала и, наблюдая за происходящим, задумчиво прищурился.
— Да это вы созданы друг для друга... — тут же сорвалось с губ Ань Му Юэ, уловившей чужие мысли.
— Да это вы созданы друг для друга... — тут же сорвалось с губ Ань Му Юэ, уловившей чужие мысли.
Её голос тут же утонул в глухой тишине — система безжалостно наложила цензуру. Яростно озираясь по сторонам, она попыталась выцепить взглядом Вэй Тянь Цы.
Её голос тут же утонул в глухой тишине — система безжалостно наложила цензуру. Яростно озираясь по сторонам, она попыталась выцепить взглядом Вэй Тянь Цы.
Нин Синжо невозмутимо перевела на неё взгляд:
Нин Синжо невозмутимо перевела на неё взгляд:
— После окончания собрания задержись. Нам нужно кое о чём поговорить с глазу на глаз.
— После окончания собрания задержись. Нам нужно кое о чём поговорить с глазу на глаз.
Её лёгкий, едва ли не воздушный тон не допускал и тени возражений.
Её лёгкий, едва ли не воздушный тон не допускал и тени возражений.
Ань Му Юэ уже собиралась язвительно парировать в стиле: «Задержаться? С какой стати? Возомнила себя моей хозяйкой?» Но Нин Синжо лишь зловеще улыбнулась, добавив с многозначительным подтекстом:
Ань Му Юэ уже собиралась язвительно парировать в стиле: «Задержаться? С какой стати? Возомнила себя моей хозяйкой?» Но Нин Синжо лишь зловеще улыбнулась, добавив с многозначительным подтекстом:
— А если откажешься, пеняй на себя.
— А если откажешься, пеняй на себя.
Сердце Ань Му Юэ пропустило удар. Непоколебимая уверенность соперницы сеяла липкую тревогу: неужели у той припасён козырь в рукаве?
Сердце Ань Му Юэ пропустило удар. Непоколебимая уверенность соперницы сеяла липкую тревогу: неужели у той припасён козырь в рукаве?
Взвесив все за и против, она благоразумно промолчала и чуть опустила голову.
Взвесив все за и против, она благоразумно промолчала и чуть опустила голову.
Эта короткая стычка двух властных женщин не ускользнула от внимания собравшихся — в зале тут же поползли шепотки.
Эта короткая стычка двух властных женщин не ускользнула от внимания собравшихся — в зале тут же поползли шепотки.
— Холодная и гордая президент Ань всё-таки пасует перед властной королевой Нин Синжо...
— Холодная и гордая президент Ань всё-таки пасует перед властной королевой Нин Синжо...
— И то верно. Иначе с чего бы Корпорация Тянсин занимала первое место, а Корпорация Анькан плелась на втором?
— И то верно. Иначе с чего бы Корпорация Тянсин занимала первое место, а Корпорация Анькан плелась на втором?
— Да уж, рядом с Нин Синжо любая женщина чувствует себя так, будто её придавила чистокровная родовая магия.
— Да уж, рядом с Нин Синжо любая женщина чувствует себя так, будто её придавила чистокровная родовая магия.
Лицо Ань Му Юэ исказилось от злости.
Лицо Ань Му Юэ исказилось от злости.
Тем временем Нин Синжо уверенным жестом взметнула вверх бумаги с формулой нового лекарства от гипертонии и звонким, чеканным голосом произнесла:
Тем временем Нин Синжо уверенным жестом взметнула вверх бумаги с формулой нового лекарства от гипертонии и звонким, чеканным голосом произнесла:
— Друзья мои, то, что вы видите в моих руках — подлинный, оригинальный рецепт новейшего гипотензивного препарата. Я всегда хранила его в надежном, скрытом от посторонних глаз месте! Всё, что унесли эти крысы — лишь устаревшая пустышка! Никакие грязные махинации не смогут остановить триумфальное шествие Корпорации Тянсин!
— Друзья мои, то, что вы видите в моих руках — подлинный, оригинальный рецепт новейшего гипотензивного препарата. Я всегда хранила его в надежном, скрытом от посторонних глаз месте! Всё, что унесли эти крысы — лишь устаревшая пустышка! Никакие грязные махинации не смогут остановить триумфальное шествие Корпорации Тянсин!
Лицо её омрачилось суровостью, а голос зазвучал ещё звонче:
Лицо её омрачилось суровостью, а голос зазвучал ещё звонче:
— И я хочу открыто предупредить всех коллег по цеху: если в вашем сердце нет искренней преданности своему делу и любви к родине, даже не суйтесь в фармацевтическую отрасль! Тем более не смейте творить беззаконие на этой священной земле! Фармацевтика касается судеб миллионов простых людей. Мы — последняя надежда бесчисленных больных, они не вынесут и малейшего удара, не простят издевательств! На этом Синжо заканчивает свою речь. И очень надеется, что кое-кто заблаговременно одумается!
— И я хочу открыто предупредить всех коллег по цеху: если в вашем сердце нет искренней преданности своему делу и любви к родине, даже не суйтесь в фармацевтическую отрасль! Тем более не смейте творить беззаконие на этой священной земле! Фармацевтика касается судеб миллионов простых людей. Мы — последняя надежда бесчисленных больных, они не вынесут и малейшего удара, не простят издевательств! На этом Синжо заканчивает свою речь. И очень надеется, что кое-кто заблаговременно одумается!
Зал взорвался громовыми аплодисментами.
Зал взорвался громовыми аплодисментами.
Репортеры тотчас бросились в бой: вспышки камер ослепляли, объективы длиннофокусных телекамер и видеокамер со страшным треском устремились на Нин Синжо и заветные бумаги.
Репортеры тотчас бросились в бой: вспышки камер ослепляли, объективы длиннофокусных телекамер и видеокамер со страшным треском устремились на Нин Синжо и заветные бумаги.
Толпа в едином порыве набросилась с проклятиями на воров, снедаемая праведным гневом.
Толпа в едином порыве набросилась с проклятиями на воров, снедаемая праведным гневом.
Акционеры и топ-менеджеры Корпорации Анькан сидели багровые от стыда, сгорая со стыда за свое недавнее злорадство.
Акционеры и топ-менеджеры Корпорации Анькан сидели багровые от стыда, сгорая со стыда за свое недавнее злорадство.
Лишь Е Фань с яростным грохотом обрушил кулак на столешницу:
Лишь Е Фань с яростным грохотом обрушил кулак на столешницу:
— Ублюдки!
— Ублюдки!
Лицо его побагровело от гнева, скулы ходуном ходили — он был вне себя от бешенства! В этот раз он вбухал во всю эту авантюру несколько миллиардов, оставшись у разбитого корыта. Колоссальный убыток!
Лицо его побагровело от гнева, скулы ходуном ходили — он был вне себя от бешенства! В этот раз он вбухал во всю эту авантюру несколько миллиардов, оставшись у разбитого корыта. Колоссальный убыток!
Ань Му Юэ бросила на Е Фаня ледяной, полный презрения взгляд. Из-за этого идиота она подставилась под удар и позворила Нин Синжо публично унизить её. Какое же ничтожество!
Ань Му Юэ бросила на Е Фаня ледяной, полный презрения взгляд. Из-за этого идиота она подставилась под удар и позворила Нин Синжо публично унизить её. Какое же ничтожество!
Когда пресс-конференция подошла к концу и толпа хлынула к выходу бушующим потоком...
Когда пресс-конференция подошла к концу и толпа хлынула к выходу бушующим потоком...
Нин Синжо, скрестив руки на груди, с пронзительным, властным блеском в глазах уставилась на застывшую внизу Ань Му Юэ.
Нин Синжо, скрестив руки на груди, с пронзительным, властным блеском в глазах уставилась на застывшую внизу Ань Му Юэ.
Заметив это, Вэй Тянь Цы поспешно шмыгнул к выходу — ему совершенно не улыбалось оказаться между двух жерновов.
Заметив это, Вэй Тянь Цы поспешно шмыгнул к выходу — ему совершенно не улыбалось оказаться между двух жерновов.
Вскоре в просторном пустом зале остались лишь две роскошные женщины.
Вскоре в просторном пустом зале остались лишь две роскошные женщины.
Не спеша спускаясь с трибуны, Нин Синжо грациозной, пружинистой походкой приблизилась к сопернице. Будучи выше и куда аппетитнее сложенной, чем Ань Му Юэ, она походила на высокомерную британскую топ-модель. Её аура давила с огромной силой.
Не спеша спускаясь с трибуны, Нин Синжо грациозной, пружинистой походкой приблизилась к сопернице. Будучи выше и куда аппетитнее сложенной, чем Ань Му Юэ, она походила на высокомерную британскую топ-модель. Её аура давила с огромной силой.
Выпрямив спину и напрягая каждую мышцу хрупкого тела, Ань Му Юэ постаралась смотреть прямо ей в глаза:
Выпрямив спину и напрягая каждую мышцу хрупкого тела, Ань Му Юэ постаралась смотреть прямо ей в глаза:
— Зачем ты велела мне остаться?
— Зачем ты велела мне остаться?
— Как думаешь, — холодно обронила Нин Синжо, — есть ли у меня запись с камер видеонаблюдения, где отчётливо видно лицо Е Фаня?
— Как думаешь, — холодно обронила Нин Синжо, — есть ли у меня запись с камер видеонаблюдения, где отчётливо видно лицо Е Фаня?
У Ань Му Юэ по спине пробежал мороз:
У Ань Му Юэ по спине пробежал мороз:
— Я понятия не имею, о чём ты. И уже говорила: вор, укравший твою формулу, не имеет к нашей корпорации никакого отношения. Прощай, нам больше не о чем говорить.
— Я понятия не имею, о чём ты. И уже говорила: вор, укравший твою формулу, не имеет к нашей корпорации никакого отношения. Прощай, нам больше не о чем говорить.
Включив режим железобетонного отрицания, она резко развернулась и зашагала к выходу.
Включив режим железобетонного отрицания, она резко развернулась и зашагала к выходу.
Но разве можно было провести Нин Синжо подобными фокусами?
Но разве можно было провести Нин Синжо подобными фокусами?
Провожая взглядом её удаляющуюся спину, она негромко бросила вдогонку:
Провожая взглядом её удаляющуюся спину, она негромко бросила вдогонку:
— Советую сегодня вечером посмотреть новости Чжунхая. К тому же времени я передам всю запись с камер на телевидение. Пора сбить спесь с некоторых отбросов бизнес-среды и очистить деловую репутацию города.
— Советую сегодня вечером посмотреть новости Чжунхая. К тому же времени я передам всю запись с камер на телевидение. Пора сбить спесь с некоторых отбросов бизнес-среды и очистить деловую репутацию города.
Шаги Ань Му Юэ оборвались на полуслове.
Шаги Ань Му Юэ оборвались на полуслове.
Она резко обернулась, буря эмоций отразилась на её лице. Рисковать она не смела.
Она резко обернулась, буря эмоций отразилась на её лице. Рисковать она не смела.
Если у Нин Синжо действительно имелась видеозапись с лицом Е Фаня, то её публикация станет смертельным ударом для Корпорации Анькан. Все её труды пойдут прахом.
Если у Нин Синжо действительно имелась видеозапись с лицом Е Фаня, то её публикация станет смертельным ударом для Корпорации Анькан. Все её труды пойдут прахом.
Кулаки сами собой сжались до боли в суставах.
Кулаки сами собой сжались до боли в суставах.
«Этот ублюдок Е Фань меня в могилу сведет!» — пронеслось в её голове.
«Этот ублюдок Е Фань меня в могилу сведет!» — пронеслось в её голове.
Сдавливая подступающую ярость, Ань Му Юэ процедила сквозь зубы:
Сдавливая подступающую ярость, Ань Му Юэ процедила сквозь зубы:
— Чего ты хочешь взамен на то, чтобы придержать эту запись?
— Чего ты хочешь взамен на то, чтобы придержать эту запись?
Она уже мысленно приготовилась к тому, что соперница задерет заоблачную цену. Обе они были гордостью своего поколения, извечными соперницами, меж которыми вечно тлел огонь молчаливого противостояния.
Она уже мысленно приготовилась к тому, что соперница задерет заоблачную цену. Обе они были гордостью своего поколения, извечными соперницами, меж которыми вечно тлел огонь молчаливого противостояния.
— Я хочу, чтобы впредь ты вела себя с Тянь Цы помягче, — ровным голосом ответила Нин Синжо. — Он тот еще проказник, но я не позволю тебе применять к нему грубую силу и сыпать язвительными шуточками. И разумеется, ты не смеешь отвечать на его ухаживания.
— Я хочу, чтобы впредь ты вела себя с Тянь Цы помягче, — ровным голосом ответила Нин Синжо. — Он тот еще проказник, но я не позволю тебе применять к нему грубую силу и сыпать язвительными шуточками. И разумеется, ты не смеешь отвечать на его ухаживания.
Ань Му Юэ остолбенела, не веря своим ушам:
Ань Му Юэ остолбенела, не веря своим ушам:
— И это всё?
— И это всё?
— Что, я выразилась недостаточно ясно? — холодно бросила та.
— Что, я выразилась недостаточно ясно? — холодно бросила та.
Как сильно ей хотелось уничтожить репутацию Е Фаня! Но внутренний голос Тянь Цы подсказал ей: даже если расправляться с этим паразитом, то точно не сейчас — нужно время, чтобы переломить ситуацию. Раз так, в данный момент Тянь Цы должен продолжать свою игру по обольщению красавиц.
Как сильно ей хотелось уничтожить репутацию Е Фаня! Но внутренний голос Тянь Цы подсказал ей: даже если расправляться с этим паразитом, то точно не сейчас — нужно время, чтобы переломить ситуацию. Раз так, в данный момент Тянь Цы должен продолжать свою игру по обольщению красавиц.
И раз уж он её жених, она не хотела, чтобы тот слишком часто набивал шишки о ледяное сердце Ань Му Юэ. С другой стороны, из-за своей слепой любви к Тянь Цы она тем более не желала, чтобы эти двое сошлись по-настоящему.
И раз уж он её жених, она не хотела, чтобы тот слишком часто набивал шишки о ледяное сердце Ань Му Юэ. С другой стороны, из-за своей слепой любви к Тянь Цы она тем более не желала, чтобы эти двое сошлись по-настоящему.
Вот почему она ловко воспользовалась моментом, выдвинув два, казалось бы, взаимоисключающих требования.
Вот почему она ловко воспользовалась моментом, выдвинув два, казалось бы, взаимоисключающих требования.
Не вынося этого расчётливого выражения на лице Нин Синжо, Ань Му Юэ решила отыграться:
Не вынося этого расчётливого выражения на лице Нин Синжо, Ань Му Юэ решила отыграться:
— Ты не имеешь права лезть в мою личную жизнь. И я не в силах запретить кому-то испытывать ко мне симпатию.
— Ты не имеешь права лезть в мою личную жизнь. И я не в силах запретить кому-то испытывать ко мне симпатию.
Нин Синжо лишь великодушно махнула рукой:
Нин Синжо лишь великодушно махнула рукой:
— Я просто подстраховываюсь. По правде говоря, Тянь Цы вовсе не любит тебя, я это прекрасно знаю.
— Я просто подстраховываюсь. По правде говоря, Тянь Цы вовсе не любит тебя, я это прекрасно знаю.
От этих слов Ань Му Юэ едва не задохнулась от обиды. Ведь она знала — Нин Синжо права на все сто. Этот ублюдок Вэй Тянь Цы с самого начала ни капли не интересовался ею! Он преследовал какие-то свои скрытые цели!
От этих слов Ань Му Юэ едва не задохнулась от обиды. Ведь она знала — Нин Синжо права на все сто. Этот ублюдок Вэй Тянь Цы с самого начала ни капли не интересовался ею! Он преследовал какие-то свои скрытые цели!
Сегодня она потерпела сокрушительное поражение по всем фронтам. И в любви, и в бизнесе её безжалостно раздавили. Какая ирония: пришла позлорадствовать над чужим фиаско, а в итоге сама стала всеобщим посмешищем.
Сегодня она потерпела сокрушительное поражение по всем фронтам. И в любви, и в бизнесе её безжалостно раздавили. Какая ирония: пришла позлорадствовать над чужим фиаско, а в итоге сама стала всеобщим посмешищем.
В груди Ань Му Юэ полыхал пожар жгучей ненависти. Скривившись от злости, она бросила:
В груди Ань Му Юэ полыхал пожар жгучей ненависти. Скривившись от злости, она бросила:
— Хорошо! Я согласна. Больше не стану чинить препятствия Вэй Тянь Цы и отвергну его ухаживания!
— Хорошо! Я согласна. Больше не стану чинить препятствия Вэй Тянь Цы и отвергну его ухаживания!
Но едва слова сорвались с губ, на сердце у неё скребнуло от странной, ничем не объяснимой пустоты.
Но едва слова сорвались с губ, на сердце у неё скребнуло от странной, ничем не объяснимой пустоты.
Нин Синжо развернулась и легкой поступью направилась за кулисы, растворяясь в полумраке.
Нин Синжо развернулась и легкой поступью направилась за кулисы, растворяясь в полумраке.
Словно убегая от кошмара, Ань Му Юэ вылетела из главного входа Корпорации Тянсин и сразу заметила на парковке две приметные машины. Первая — её собственный белоснежный «Роллс-Ройс», у которого о чём-то беседовал с водителем Е Фань. Вторая — массивный черный «Гелендваген». На водительском кресле вальяжно расположился не кто иной, как Вэй Тянь Цы. Закинув ноги прямо на приборную панель, он покачивал головой в такт разносившемуся из колонок хип-хопу.
Словно убегая от кошмара, Ань Му Юэ вылетела из главного входа Корпорации Тянсин и сразу заметила на парковке две приметные машины. Первая — её собственный белоснежный «Роллс-Ройс», у которого о чём-то беседовал с водителем Е Фань. Вторая — массивный черный «Гелендваген». На водительском кресле вальяжно расположился не кто иной, как Вэй Тянь Цы. Закинув ноги прямо на приборную панель, он покачивал головой в такт разносившемуся из колонок хип-хопу.
Поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, Ань Му Юэ решительно направилась к «Гелендвагену», распахнула дверь и уселась на пассажирское сиденье.
Поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, Ань Му Юэ решительно направилась к «Гелендвагену», распахнула дверь и уселась на пассажирское сиденье.

Комментарии

Загрузка...