Гу Бай повернулся к человеку со шрамом на лице. Брат Шрам теперь совсем не походил на того самоуверенного и полного сил вожака, каким явился сюда изначально: он понуро разглядывал носки собственных ботинок, понимая, что сегодня влип по-крупному. Глядя на статус и возможности этого молодого господина, он даже не смел помышлять о мести – сейчас его заботило лишь то, какую цену придется заплатить за право покинуть это место.
Гу Бай повернулся к человеку со шрамом на лице. Брат Шрам теперь совсем не походил на того самоуверенного и полного сил вожака, каким явился сюда изначально: он понуро разглядывал носки собственных ботинок, понимая, что сегодня влип по-крупному. Глядя на статус и возможности этого молодого господина, он даже не смел помышлять о мести – сейчас его заботило лишь то, какую цену придется заплатить за право покинуть это место.
Гу Бай посмотрел на притихшего Брата Шрама и с издевкой, но при этом с широкой улыбкой на лице, произнес:
Гу Бай посмотрел на притихшего Брата Шрама и с издевкой, но при этом с широкой улыбкой на лице, произнес:
— Эй, приятель, голову-то подними. Что ты притих, как стыдливая девица на выданье?
— Эй, приятель, голову-то подними. Что ты притих, как стыдливая девица на выданье?
Брат Шрам поднял взгляд и тяжело вздохнул. — Давай уже покончим с этим, — медленно проговорил он. — Делай со мной что хочешь.
Брат Шрам поднял взгляд и тяжело вздохнул. — Давай уже покончим с этим, — медленно проговорил он. — Делай со мной что хочешь.
— О чем ты только говоришь? — С легким недовольством в голосе отозвался Гу Бай. — Я ведь цивилизованный молодой человек, воспитанный в духе лучших моральных принципов. С чего бы мне нарушать закон и опускаться до столь варварских и некультурных поступков?
— О чем ты только говоришь? — С легким недовольством в голосе отозвался Гу Бай. — Я ведь цивилизованный молодой человек, воспитанный в духе лучших моральных принципов. С чего бы мне нарушать закон и опускаться до столь варварских и некультурных поступков?
— Тогда чего ты хочешь? Выкладывай уже, не тяни кота за хвост, — прорычал Брат Шрам, желая лишь поскорее покончить с этой неопределенностью.
— Тогда чего ты хочешь? Выкладывай уже, не тяни кота за хвост, — прорычал Брат Шрам, желая лишь поскорее покончить с этой неопределенностью.
Стоявший рядом руководитель по фамилии Ван, одетый в традиционный костюм, вставил:
Стоявший рядом руководитель по фамилии Ван, одетый в традиционный костюм, вставил:
— Молодой господин, не стоит марать об это руки. Позвольте мне самому со всем разобраться.
— Молодой господин, не стоит марать об это руки. Позвольте мне самому со всем разобраться.
Гу Бай покачал головой и с совершенно серьезным видом ответил:
Гу Бай покачал головой и с совершенно серьезным видом ответил:
— Пусть сделает это сам. В конце концов, все мы здесь законопослушные и культурные люди. — С этими словами он взял у стоявшего поблизости охранника резиновую дубинку. Взвесив ее в руке и оставшись довольным весом, Гу Бай подошел к мужчине со шрамом и протянул ему оружие. — Ты сам говорил, что оставишь здесь руку. Инструмент перед тобой – надеюсь, ты знаешь, что делать.
— Пусть сделает это сам. В конце концов, все мы здесь законопослушные и культурные люди. — С этими словами он взял у стоявшего поблизости охранника резиновую дубинку. Взвесив ее в руке и оставшись довольным весом, Гу Бай подошел к мужчине со шрамом и протянул ему оружие. — Ты сам говорил, что оставишь здесь руку. Инструмент перед тобой – надеюсь, ты знаешь, что делать.
Мужчина со шрамом принял дубинку; его пальцы заметно дрожали. В глубине души ему нестерпимо хотелось со всей силы опустить этот снаряд на голову чертовски красивого юноши, но он понимал: с силой этого парня тягаться бесполезно. Его призрачная, почти сверхъестественная скорость делала любую попытку атаки бессмысленной. И при такой ангельской внешности этот молодой господин обладал поистине ледяным и жестоким сердцем. Проклятье, он ведь действительно заставляет меня самого сломать себе руку!
Мужчина со шрамом принял дубинку; его пальцы заметно дрожали. В глубине души ему нестерпимо хотелось со всей силы опустить этот снаряд на голову чертовски красивого юноши, но он понимал: с силой этого парня тягаться бесполезно. Его призрачная, почти сверхъестественная скорость делала любую попытку атаки бессмысленной. И при такой ангельской внешности этот молодой господин обладал поистине ледяным и жестоким сердцем. Проклятье, он ведь действительно заставляет меня самого сломать себе руку!
Брат Шрам всегда славился своей свирепостью в уличных драках, но одно дело калечить других, и совсем другое – нанести удар самому себе. Он стиснул зубы, вытянул левую руку, а правой замахнулся дубинкой. Однако в момент удара он инстинктивно сдержал силу. Дубинка отскочила от предплечья – было больно, но до перелома еще далеко.
Брат Шрам всегда славился своей свирепостью в уличных драках, но одно дело калечить других, и совсем другое – нанести удар самому себе. Он стиснул зубы, вытянул левую руку, а правой замахнулся дубинкой. Однако в момент удара он инстинктивно сдержал силу. Дубинка отскочила от предплечья – было больно, но до перелома еще далеко.
— Если продолжишь в том же духе, мы и до темноты не закончим, — поморщился Гу Бай. — Чтобы ты успел домой к ужину, я, так и быть, помогу тебе. — Он вздохнул, будто сокрушаясь о том, что людям вечно требуется чья-то поддержка. Будучи отзывчивым молодым человеком, Гу Бай приказал двум охранникам крепко держать и выпрямить левую руку Брата Шрама.
— Если продолжишь в том же духе, мы и до темноты не закончим, — поморщился Гу Бай. — Чтобы ты успел домой к ужину, я, так и быть, помогу тебе. — Он вздохнул, будто сокрушаясь о том, что людям вечно требуется чья-то поддержка. Будучи отзывчивым молодым человеком, Гу Бай приказал двум охранникам крепко держать и выпрямить левую руку Брата Шрама.
У того от обиды и ярости перехватило дыхание, едва кровь горлом не пошла. «Ах ты ж дрянь заботливая, помощник хренов! Чтоб твоим предкам до восемнадцатого колена икнулось за такую добродетель!», – пронеслось в голове у Брата Шрама. Он до хруста сжал челюсти, собрал все силы и обрушил дубинку вниз. Раздался глухой удар, а следом за ним – отчетливый хруст ломающейся кости.
У того от обиды и ярости перехватило дыхание, едва кровь горлом не пошла. «Ах ты ж дрянь заботливая, помощник хренов! Чтоб твоим предкам до восемнадцатого колена икнулось за такую добродетель!», – пронеслось в голове у Брата Шрама. Он до хруста сжал челюсти, собрал все силы и обрушил дубинку вниз. Раздался глухой удар, а следом за ним – отчетливый хруст ломающейся кости.
Лицо мужчины исказилось от невыносимой боли, на лбу вздулись кровеносные сосуды. Гу Бай мельком взглянул на это мученическое выражение и, повернувшись к сексапильной спутнице бандита, буднично произнес:
Лицо мужчины исказилось от невыносимой боли, на лбу вздулись кровеносные сосуды. Гу Бай мельком взглянул на это мученическое выражение и, повернувшись к сексапильной спутнице бандита, буднично произнес:
— Знаешь, я вдруг подумал, что это нехорошо. Если только одна рука будет в гипсе, нарушится эстетика симметрии. Давай-ка, помоги ему устроить и вторую.
— Знаешь, я вдруг подумал, что это нехорошо. Если только одна рука будет в гипсе, нарушится эстетика симметрии. Давай-ка, помоги ему устроить и вторую.
Женщина в ужасе затрясла головой:
Женщина в ужасе затрясла головой:
— Нет, я... я не посмею!
— Нет, я... я не посмею!
Гу Бай одарил ее мягкой улыбкой. — Можешь подставить свою руку вместо него, если хочешь. Тогда вы будете смотреться вместе очень гармонично и симметрично.
Гу Бай одарил ее мягкой улыбкой. — Можешь подставить свою руку вместо него, если хочешь. Тогда вы будете смотреться вместе очень гармонично и симметрично.
Принцип «лучше пусть страдает ближний, чем я» сработал мгновенно. Страх женщины как ветром сдуло, и она решительно кивнула:
Принцип «лучше пусть страдает ближний, чем я» сработал мгновенно. Страх женщины как ветром сдуло, и она решительно кивнула:
— Пожалуй, я попробую.
— Пожалуй, я попробую.
— Вот и умница, удачи! — Подбодрил ее Гу Бай вдохновляющим взглядом.
— Вот и умница, удачи! — Подбодрил ее Гу Бай вдохновляющим взглядом.
Брат Шрам от боли и ярости буквально позеленел. Охранники зафиксировали его вторую руку. Женщина вложила в замах всю свою силу. Очередной хруст, протяжный стон – и Брат Шрам провалился в беспамятство.
Брат Шрам от боли и ярости буквально позеленел. Охранники зафиксировали его вторую руку. Женщина вложила в замах всю свою силу. Очередной хруст, протяжный стон – и Брат Шрам провалился в беспамятство.
— Прекратите! Вы совершаете преступление! — Раздался ледяной женский голос.
— Прекратите! Вы совершаете преступление! — Раздался ледяной женский голос.
Присутствующие обернулись на звук. К ним бежали четверо полицейских, а впереди всех – девушка-офицер, чей окрик и остановил расправу. «Ничего себе, какой-то сердобольный из зевак все-таки вызвал полицию», – подумал Гу Бай. Присмотревшись, он узнал в ней полицейскую красавицу Линь Сяосяо. Еще одна главная героиня на сцене. Неужели это «система» подстроила весь этот балаган в торговом центре, чтобы она появилась пораньше?
Присутствующие обернулись на звук. К ним бежали четверо полицейских, а впереди всех – девушка-офицер, чей окрик и остановил расправу. «Ничего себе, какой-то сердобольный из зевак все-таки вызвал полицию», – подумал Гу Бай. Присмотревшись, он узнал в ней полицейскую красавицу Линь Сяосяо. Еще одна главная героиня на сцене. Неужели это «система» подстроила весь этот балаган в торговом центре, чтобы она появилась пораньше?
Линь Сяосяо была из семьи Линь, входящей в четверку великих кланов, и, разумеется, являлась частью будущего гарема Короля Драконов Оу Хаочэня. Похоже, автор-собака постарался вписать в судьбу главного героя красавиц из всех возможных сфер деятельности. Сегодня на ней была синяя полицейская форма и черная юбка. При росте выше метра семидесяти она выглядела невероятно эффектно и статно, хотя ее точеные, кукольные черты лица несколько смягчали суровый образ офицера.
Линь Сяосяо была из семьи Линь, входящей в четверку великих кланов, и, разумеется, являлась частью будущего гарема Короля Драконов Оу Хаочэня. Похоже, автор-собака постарался вписать в судьбу главного героя красавиц из всех возможных сфер деятельности. Сегодня на ней была синяя полицейская форма и черная юбка. При росте выше метра семидесяти она выглядела невероятно эффектно и статно, хотя ее точеные, кукольные черты лица несколько смягчали суровый образ офицера.
Поскольку четыре великие семьи часто пересекались в делах, их представители обычно знали друг друга в лицо. Линь Сяосяо первой добежала до места происшествия. Из-за быстрого бега у нее немного сбилось дыхание, но, несмотря на это, грудь под кителем едва колыхалась – полное соответствие ее имени «Сяосяо», что значило «крошечная».
Поскольку четыре великие семьи часто пересекались в делах, их представители обычно знали друг друга в лицо. Линь Сяосяо первой добежала до места происшествия. Из-за быстрого бега у нее немного сбилось дыхание, но, несмотря на это, грудь под кителем едва колыхалась – полное соответствие ее имени «Сяосяо», что значило «крошечная».
— Сестрица Линь, так это ты! Давно не виделись, — с улыбкой поздоровался Гу Бай.
— Сестрица Линь, так это ты! Давно не виделись, — с улыбкой поздоровался Гу Бай.
Линь Сяосяо нахмурилась: «Гу Бай? Что он здесь забыл?» Она не питала к нему ни капли симпатии. Ее семья вовсю пыталась выдать ее замуж за молодого господина Гу, и ее неоднократные отказы уже изрядно злили родню. К счастью, этот подлиза был по уши влюблен в Е Цинчэн, и когда домашние поняли, что шансов нет, то наконец оставили ее в покое. Только благодаря этому она могла спокойно работать в полиции, изо дня в день наказывая негодяев.
Линь Сяосяо нахмурилась: «Гу Бай? Что он здесь забыл?» Она не питала к нему ни капли симпатии. Ее семья вовсю пыталась выдать ее замуж за молодого господина Гу, и ее неоднократные отказы уже изрядно злили родню. К счастью, этот подлиза был по уши влюблен в Е Цинчэн, и когда домашние поняли, что шансов нет, то наконец оставили ее в покое. Только благодаря этому она могла спокойно работать в полиции, изо дня в день наказывая негодяев.
— Не пытайся со мной заигрывать, — Линь Сяосяо уставилась на него ледяным взглядом. — Живо докладывай, что тут происходит. Я только что получила вызов о совершении преступления.
— Не пытайся со мной заигрывать, — Линь Сяосяо уставилась на него ледяным взглядом. — Живо докладывай, что тут происходит. Я только что получила вызов о совершении преступления.
[Система: Появление главной героини!]
[Система: Появление главной героини!]
Имя: Линь Сяосяо.
Имя: Линь Сяосяо.
Возраст: 20 лет.
Возраст: 20 лет.
Рост: 173 см.
Рост: 173 см.
Вес: 49 кг.
Вес: 49 кг.
Оценка внешности: 9.2 балла.
Оценка внешности: 9.2 балла.
Текущий уровень расположения к Королю Драконов: 85.
Текущий уровень расположения к Королю Драконов: 85.
Навыки: Боевые искусства (уровень Профессионал).
Навыки: Боевые искусства (уровень Профессионал).
[Внимание: если уровень расположения героини к Королю Драконов упадет до 0, хост получит 10 очков предательства и навык боевых искусств уровня Мастер.]
[Внимание: если уровень расположения героини к Королю Драконов упадет до 0, хост получит 10 очков предательства и навык боевых искусств уровня Мастер.]
Восемьдесят пять очков! Снова такой заоблачный показатель. Неудивительно, что Королю Драконов все дается так легко – автор-собака все прописал заранее. Глядя на то, какой властной и высокомерной ведет себя Линь Сяосяо, Гу Бай скрестил руки на груди и с издевкой произнес:
Восемьдесят пять очков! Снова такой заоблачный показатель. Неудивительно, что Королю Драконов все дается так легко – автор-собака все прописал заранее. Глядя на то, какой властной и высокомерной ведет себя Линь Сяосяо, Гу Бай скрестил руки на груди и с издевкой произнес:
— Офицер Линь, какая важная персона! Только явилась, а уже покрикивает на нас, простых граждан. О, так вот оно какое – служение народу. Прошу прощения за неосведомленность.
— Офицер Линь, какая важная персона! Только явилась, а уже покрикивает на нас, простых граждан. О, так вот оно какое – служение народу. Прошу прощения за неосведомленность.
— Ты... ты клевещешь на меня! — Линь Сяосяо вспыхнула от гнева. Это место принадлежало семье Гу, и она еще издалека видела толпу охранников. Она была уверена: без Гу Бая тут не обошлось.
— Ты... ты клевещешь на меня! — Линь Сяосяо вспыхнула от гнева. Это место принадлежало семье Гу, и она еще издалека видела толпу охранников. Она была уверена: без Гу Бая тут не обошлось.
Среди троих полицейских, прибывших с ней, был капитан Ма, человек опытный и немолодой. Видя, как Линь Сяосяо осадили, он втайне злорадствовал. С тех пор как эту девицу пристроили к нему в подчинение, его отряд стоял на ушах. Количество жалоб на их подразделение выросло в разы, они перессорились с кучей влиятельных людей. Полагаясь на влияние семьи Линь, она бредила «праведным исполнением», совершенно не заботясь о методах ведения дел. Капитан Ма уже не знал, куда деваться: ему подсунули не подчиненную, а настоящую бабулю-деспота.
Среди троих полицейских, прибывших с ней, был капитан Ма, человек опытный и немолодой. Видя, как Линь Сяосяо осадили, он втайне злорадствовал. С тех пор как эту девицу пристроили к нему в подчинение, его отряд стоял на ушах. Количество жалоб на их подразделение выросло в разы, они перессорились с кучей влиятельных людей. Полагаясь на влияние семьи Линь, она бредила «праведным исполнением», совершенно не заботясь о методах ведения дел. Капитан Ма уже не знал, куда деваться: ему подсунули не подчиненную, а настоящую бабулю-деспота.
Он, конечно, узнал Гу Бая и был только рад, если молодой господин Гу немного поумерит пыл этой заносчивой девицы. Поэтому он предпочел не вмешиваться, даже когда Сяосяо начала закипать от злости.
Он, конечно, узнал Гу Бая и был только рад, если молодой господин Гу немного поумерит пыл этой заносчивой девицы. Поэтому он предпочел не вмешиваться, даже когда Сяосяо начала закипать от злости.
Линь Сяосяо сделала шаг вперед:
Линь Сяосяо сделала шаг вперед:
— Я подозреваю тебя в причастности к нанесению телесных повреждений. Предъяви удостоверение личности!
— Я подозреваю тебя в причастности к нанесению телесных повреждений. Предъяви удостоверение личности!
Гу Бай демонстративно похлопал по карманам и развел руками:
Гу Бай демонстративно похлопал по карманам и развел руками:
— Виноват, офицер Линь, не захватил. Я ведь не планирую снимать номер в отеле каждую минуту, зачем мне таскать с собой паспорт? Сама понимаешь, дело житейское.
— Виноват, офицер Линь, не захватил. Я ведь не планирую снимать номер в отеле каждую минуту, зачем мне таскать с собой паспорт? Сама понимаешь, дело житейское.
Окружающие охранники не сдержались и прыснули со смеху. Лицо Линь Сяосяо вмиг стало красным, как спелое яблоко. А Гу Бай невозмутимо добавил:
Окружающие охранники не сдержались и прыснули со смеху. Лицо Линь Сяосяо вмиг стало красным, как спелое яблоко. А Гу Бай невозмутимо добавил:
— Но если тебе так приспичило его увидеть, можешь поехать со мной ко мне домой. Мой паспорт лежит в спальне, в ящике тумбочки.
— Но если тебе так приспичило его увидеть, можешь поехать со мной ко мне домой. Мой паспорт лежит в спальне, в ящике тумбочки.
От ярости даже ее плоская грудь начала часто вздыматься. Гу Бай вдруг вспомнил: его задача – наносить удары в спину Оу Хаочэню и мешать ему кадрить девчонок, а не издеваться над ними самому. С другой стороны, эта особа была слишком заносчивой. Прежде чем переходить к основному плану, стоило немного развлечься – очернить Короля Драконов он еще успеет.
От ярости даже ее плоская грудь начала часто вздыматься. Гу Бай вдруг вспомнил: его задача – наносить удары в спину Оу Хаочэню и мешать ему кадрить девчонок, а не издеваться над ними самому. С другой стороны, эта особа была слишком заносчивой. Прежде чем переходить к основному плану, стоило немного развлечься – очернить Короля Драконов он еще успеет.
Линь Сяосяо холодно усмехнулась, указывая на лежащего без чувств Брата Шрама:
Линь Сяосяо холодно усмехнулась, указывая на лежащего без чувств Брата Шрама:
— Мне некогда слушать твой бред. Объясни, что с этим человеком.
— Мне некогда слушать твой бред. Объясни, что с этим человеком.
— Это не имеет ко мне никакого отношения, — отозвался Гу Бай. — Я всего лишь один из зевак. Не веришь – спроси у них. — Он указал на охранников.
— Это не имеет ко мне никакого отношения, — отозвался Гу Бай. — Я всего лишь один из зевак. Не веришь – спроси у них. — Он указал на охранников.
«Это же твои люди, что они еще могут сказать!», – Линь Сяосяо гневно вскинула брови. — Только не говори мне, что он сам себя так отделал.
«Это же твои люди, что они еще могут сказать!», – Линь Сяосяо гневно вскинула брови. — Только не говори мне, что он сам себя так отделал.
Гу Бай изобразил крайнюю степень изумления:
Гу Бай изобразил крайнюю степень изумления:
— Офицер Линь, ты просто гений! Ты попала в самую точку. Правда, не совсем: одну руку он сломал сам, а вторую – его девушка. Позволь мне как простому прохожему поведать тебе всю историю.
— Офицер Линь, ты просто гений! Ты попала в самую точку. Правда, не совсем: одну руку он сломал сам, а вторую – его девушка. Позволь мне как простому прохожему поведать тебе всю историю.
— Говори короче и по делу, — нетерпеливо бросила она.
— Говори короче и по делу, — нетерпеливо бросила она.
Гу Бай кивнул и, словно припоминая детали, начал:
Гу Бай кивнул и, словно припоминая детали, начал:
— Дело было так. Этот уважаемый господин на полу на самом деле – уличный циркач. Я преспокойно делал покупки, когда он привязался ко мне с предложением показать номер за небольшие чаевые. Сначала я не хотел смотреть – меня трудно чем-то удивить. Но он заявил, что умеет ломать дубинки об собственные руки. Знаешь, разбивание камней о грудь я видел, а вот это что-то новенькое. Я согласился.
— Дело было так. Этот уважаемый господин на полу на самом деле – уличный циркач. Я преспокойно делал покупки, когда он привязался ко мне с предложением показать номер за небольшие чаевые. Сначала я не хотел смотреть – меня трудно чем-то удивить. Но он заявил, что умеет ломать дубинки об собственные руки. Знаешь, разбивание камней о грудь я видел, а вот это что-то новенькое. Я согласился.
— ...Он одолжил дубинку у охранника и начал выступление. Первые пару раз ничего не вышло – дубинка не поддавалась. Он решил, что руку плохо зафиксировали, и попросил двух парней из охраны помочь подержать. На третий раз он ударил со всей силы. Дубинка опять уцелела, а вот рука пострадала. Я уговаривал его остановиться, но мужик оказался упрямым – сказал, что у него есть вторая попытка. Но так как сам он бить уже не мог, попросил свою подружку помочь. Видишь, дубинка до сих пор у нее в руках.
— ...Он одолжил дубинку у охранника и начал выступление. Первые пару раз ничего не вышло – дубинка не поддавалась. Он решил, что руку плохо зафиксировали, и попросил двух парней из охраны помочь подержать. На третий раз он ударил со всей силы. Дубинка опять уцелела, а вот рука пострадала. Я уговаривал его остановиться, но мужик оказался упрямым – сказал, что у него есть вторая попытка. Но так как сам он бить уже не мог, попросил свою подружку помочь. Видишь, дубинка до сих пор у нее в руках.
— ...Думаю, этот мастер не врал и действительно может сломать палку рукой, просто эта конкретная дубинка оказалась слишком качественной. В следующий раз, если возьмет обычную деревяшку, у него точно все получится.
— ...Думаю, этот мастер не врал и действительно может сломать палку рукой, просто эта конкретная дубинка оказалась слишком качественной. В следующий раз, если возьмет обычную деревяшку, у него точно все получится.
Линь Сяосяо слушала это, раскрыв рот от изумления. — У тебя совесть есть? — Наконец выдавила она. — Ты за кого меня принимаешь? За идиотку или за слабоумную?
Линь Сяосяо слушала это, раскрыв рот от изумления. — У тебя совесть есть? — Наконец выдавила она. — Ты за кого меня принимаешь? За идиотку или за слабоумную?
— Честное слово, я ничего не выдумал, — Гу Бай сокрушенно указал на спутницу Брата Шрама. — Спроси вон ту даму, это его невеста.
— Честное слово, я ничего не выдумал, — Гу Бай сокрушенно указал на спутницу Брата Шрама. — Спроси вон ту даму, это его невеста.
Линь Сяосяо перевела взгляд на женщину. Ее вызывающий наряд и яркий макияж вызвали у офицера невольную неприязнь. — Это ваш парень? И это вы его ударили?
Линь Сяосяо перевела взгляд на женщину. Ее вызывающий наряд и яркий макияж вызвали у офицера невольную неприязнь. — Это ваш парень? И это вы его ударили?
Женщина часто закивала. Заметив след от пощечины на ее лице, Линь Сяосяо уточнила:
Женщина часто закивала. Заметив след от пощечины на ее лице, Линь Сяосяо уточнила:
— А это откуда? Кто вас ударил?
— А это откуда? Кто вас ударил?
Сексапильная дама испуганно покосилась на Гу Бая и быстро заговорила:
Сексапильная дама испуганно покосилась на Гу Бая и быстро заговорила:
— Это... это со вчерашнего. В баре повздорила с кем-то, вот и подрались.
— Это... это со вчерашнего. В баре повздорила с кем-то, вот и подрались.
— Правда?
— Правда?
— Чистая правда.
— Чистая правда.
Линь Сяосяо снова ткнула пальцем в сторону Гу Бая:
Линь Сяосяо снова ткнула пальцем в сторону Гу Бая:
— И то, что он сейчас рассказал, тоже правда?
— И то, что он сейчас рассказал, тоже правда?
Женщина поспешно закивала:
Женщина поспешно закивала:
— Каждое слово – истинная правда.
— Каждое слово – истинная правда.
В этот момент Гу Бай вдруг подал голос:
В этот момент Гу Бай вдруг подал голос:
— Офицер Линь, не знаю даже, стоит ли мне об этом говорить...
— Офицер Линь, не знаю даже, стоит ли мне об этом говорить...

Комментарии

Загрузка...