Следуя указаниям навигатора и подсказкам Ван Жусюэ, Гу Бай подъехал к воротам обычного жилого комплекса в районе Ухан провинции Цзяннань. Дедушка-привратник обычно не пускал посторонние машины, но, завидев спорткар, он резво поднял шлагбаум, даже не заикнувшись о залоге.
Следуя указаниям навигатора и подсказкам Ван Жусюэ, Гу Бай подъехал к воротам обычного жилого комплекса в районе Ухан провинции Цзяннань. Дедушка-привратник обычно не пускал посторонние машины, но, завидев спорткар, он резво поднял шлагбаум, даже не заикнувшись о залоге.
Под руководством спутницы Гу Бай оставил машину на гостевой парковке, и они вдвоем направились к шестому корпусу. Комплекс выглядел ухоженным: много зелени, довольно новые дома – типичный крепкий средний класс. Видно было, что Ван Жусюэ живет в достатке.
Под руководством спутницы Гу Бай оставил машину на гостевой парковке, и они вдвоем направились к шестому корпусу. Комплекс выглядел ухоженным: много зелени, довольно новые дома – типичный крепкий средний класс. Видно было, что Ван Жусюэ живет в достатке.
Стоило им подойти к подъезду, как навстречу высыпала толпа тетушек: кто с веером, кто с колонкой, кто с удлинителем – любительницы уличных танцев в полном сборе. Завидев Ван Жусюэ, они тут же засыпали её расспросами, полными любопытства:
Стоило им подойти к подъезду, как навстречу высыпала толпа тетушек: кто с веером, кто с колонкой, кто с удлинителем – любительницы уличных танцев в полном сборе. Завидев Ван Жусюэ, они тут же засыпали её расспросами, полными любопытства:
— О, Учительница Ван, сегодня отдыхаете?
— О, Учительница Ван, сегодня отдыхаете?
— А это что за молодой человек с вами, не парень ли?
— А это что за молодой человек с вами, не парень ли?
— Какой статный юноша, загляденье!
— Какой статный юноша, загляденье!
— Эх, у Учительницы Ван губа не дура, хороший вкус. А я-то всё своего племянника хотела сосватать...
— Эх, у Учительницы Ван губа не дура, хороший вкус. А я-то всё своего племянника хотела сосватать...
— Да ладно тебе, нечего лезть к ним, пусть молодые сами разбираются.
— Да ладно тебе, нечего лезть к ним, пусть молодые сами разбираются.
— И то верно.
— И то верно.
Ван Жусюэ вспыхнула и уже открыла рот, чтобы объяснить, что это вовсе не её парень, но Гу Бай, будучи вежливым молодым человеком, лишь улыбнулся:
Ван Жусюэ вспыхнула и уже открыла рот, чтобы объяснить, что это вовсе не её парень, но Гу Бай, будучи вежливым молодым человеком, лишь улыбнулся:
— Благодарю вас за комплименты, тетушки.
— Благодарю вас за комплименты, тетушки.
— Какой воспитанный красавец! В наше время это редкость. Учительнице Ван крупно повезло!
— Какой воспитанный красавец! В наше время это редкость. Учительнице Ван крупно повезло!
Ван Жусюэ, не выдержав, схватила Гу Бая за руку и буквально потащила его в подъезд. Уже в лифте она с укором произнесла:
Ван Жусюэ, не выдержав, схватила Гу Бая за руку и буквально потащила его в подъезд. Уже в лифте она с укором произнесла:
— И зачем ты наговорил лишнего?
— И зачем ты наговорил лишнего?
— А что я такого сказал? — Гу Бай изобразил искреннее недоумение, а затем красноречиво перевел взгляд на их переплетенные руки. Ван Жусюэ, проследив за его глазами, вскрикнула и отдернула руку, будто от удара током.
— А что я такого сказал? — Гу Бай изобразил искреннее недоумение, а затем красноречиво перевел взгляд на их переплетенные руки. Ван Жусюэ, проследив за его глазами, вскрикнула и отдернула руку, будто от удара током.
«Ну да, конечно, – подумал Гу Бай. – ...Ты же сама меня за руку схватила». Он тут же вспомнил популярную в сети теорию о поведении женщин, которую называли «защитным механизмом против распущенности». Многие мужчины жалуются, что женщины любят «ломаться», строить из себя недотрог и паинек. Но дело лишь в том, что ни одна женщина не хочет выглядеть в чужих глазах доступной. Опасаясь осуждения и сплетен, они подавляют свои желания, ожидая, пока мужчина сделает первый шаг и возьмет на себя ответственность. Им нужен весомый повод, чтобы оправдать себя и избежать чувства вины. Вот почему все «случайные» ночевки происходят, когда «последний автобус ушел», «школу закрыли», «дорогу завалило» или «в отеле остался только один номер на двоих». Женщина наслаждается процессом постепенного завоевания, даже если с первой секунды мечтала оказаться с тобой в постели. Нужно просто дать ей возможность «отыграть роль» и подыграть ей, тогда всё сложится само собой.
«Ну да, конечно, – подумал Гу Бай. – ...Ты же сама меня за руку схватила». Он тут же вспомнил популярную в сети теорию о поведении женщин, которую называли «защитным механизмом против распущенности». Многие мужчины жалуются, что женщины любят «ломаться», строить из себя недотрог и паинек. Но дело лишь в том, что ни одна женщина не хочет выглядеть в чужих глазах доступной. Опасаясь осуждения и сплетен, они подавляют свои желания, ожидая, пока мужчина сделает первый шаг и возьмет на себя ответственность. Им нужен весомый повод, чтобы оправдать себя и избежать чувства вины. Вот почему все «случайные» ночевки происходят, когда «последний автобус ушел», «школу закрыли», «дорогу завалило» или «в отеле остался только один номер на двоих». Женщина наслаждается процессом постепенного завоевания, даже если с первой секунды мечтала оказаться с тобой в постели. Нужно просто дать ей возможность «отыграть роль» и подыграть ей, тогда всё сложится само собой.
Квартира Ван Жусюэ площадью сто двадцать квадратных метров состояла из трех комнат. Интерьер был выполнен в теплых тонах с обилием розовых элементов декора. Кто бы мог подумать, что у такой элегантной и рассудительной особы в душе живет маленькая девочка? Гу Бай переобулся в предложенные тапочки и устроился на диване.
Квартира Ван Жусюэ площадью сто двадцать квадратных метров состояла из трех комнат. Интерьер был выполнен в теплых тонах с обилием розовых элементов декора. Кто бы мог подумать, что у такой элегантной и рассудительной особы в душе живет маленькая девочка? Гу Бай переобулся в предложенные тапочки и устроился на диване.
— Гу Бай, что будешь пить? — Спросила хозяйка. — Есть вино, сок, минералка или чай.
— Гу Бай, что будешь пить? — Спросила хозяйка. — Есть вино, сок, минералка или чай.
— А кока-кола найдется? — Подумав, спросил он.
— А кока-кола найдется? — Подумав, спросил он.
— Найдется, но это ведь вредно.
— Найдется, но это ведь вредно.
— Ничего страшного, хочу именно её.
— Ничего страшного, хочу именно её.
Вредная еда и напитки – они как плохие парни: все знают об их вреде, но девушки всё равно к ним тянутся, потому что это чертовски вкусно. Ван Жусюэ грациозно направилась к холодильнику. Гу Бай невольно засмотрелся ей в спину: тонкая талия, которую, казалось, можно обхватить ладонями, изгиб бедер, туго обтянутых юбкой, и длинные стройные ноги в черном шелке. Каждый её шаг заставлял сердце биться чаще.
Вредная еда и напитки – они как плохие парни: все знают об их вреде, но девушки всё равно к ним тянутся, потому что это чертовски вкусно. Ван Жусюэ грациозно направилась к холодильнику. Гу Бай невольно засмотрелся ей в спину: тонкая талия, которую, казалось, можно обхватить ладонями, изгиб бедер, туго обтянутых юбкой, и длинные стройные ноги в черном шелке. Каждый её шаг заставлял сердце биться чаще.
«У проклятого Короля Драконов отменный вкус на женщин, – пронеслось в голове Гу Бая. – ...Все как на подбор – писаные красавицы. Такая тонкая талия... про подобные говорят „ива на ветру“. А ноги настолько длинные, что кажется, будто они начинаются прямо от шеи».
«У проклятого Короля Драконов отменный вкус на женщин, – пронеслось в голове Гу Бая. – ...Все как на подбор – писаные красавицы. Такая тонкая талия... про подобные говорят „ива на ветру“. А ноги настолько длинные, что кажется, будто они начинаются прямо от шеи».
Ван Жусюэ, перебиравшая банки в холодильнике, услышала эти мысли. Её тело мелко дрогнуло, а уши вспыхнули от жара. В душе расцвела радость: «Значит, он считает меня красивой!» Чтобы скрыть смущение, она нарочно возилась в холодильнике дольше обычного.
Ван Жусюэ, перебиравшая банки в холодильнике, услышала эти мысли. Её тело мелко дрогнуло, а уши вспыхнули от жара. В душе расцвела радость: «Значит, он считает меня красивой!» Чтобы скрыть смущение, она нарочно возилась в холодильнике дольше обычного.
Заметив заминку, Гу Бай подал голос:
Заметив заминку, Гу Бай подал голос:
— Если нет колы, подойдет любой другой напиток, я не привередлив.
— Если нет колы, подойдет любой другой напиток, я не привередлив.
— Да нет, как раз одна баночка осталась, нашла! — Отозвалась она. На самом деле кола была найдена давно, просто Ван Жусюэ нужно было время, чтобы холодный воздух из холодильника немного остудил её пылающие щеки.
— Да нет, как раз одна баночка осталась, нашла! — Отозвалась она. На самом деле кола была найдена давно, просто Ван Жусюэ нужно было время, чтобы холодный воздух из холодильника немного остудил её пылающие щеки.
Она протянула банку и присела рядом. Гу Бай, взяв колу, принялся машинально крутить её в руках. Жестянка ловко скользила между его пальцами, словно живая. Ван Жусюэ даже захлопала в ладоши, восторженно глядя на него:
Она протянула банку и присела рядом. Гу Бай, взяв колу, принялся машинально крутить её в руках. Жестянка ловко скользила между его пальцами, словно живая. Ван Жусюэ даже захлопала в ладоши, восторженно глядя на него:
— Ты умеешь показывать фокусы?
— Ты умеешь показывать фокусы?
— Да нет, просто привычка со школы – вечно ручки или книги крутил, — ответил он, ускоряя вращение.
— Да нет, просто привычка со школы – вечно ручки или книги крутил, — ответил он, ускоряя вращение.
Через минуту Гу Бай почувствовал жажду. Он резко дернул за кольцо, намереваясь осушить банку залпом, но в тот же миг раздался громкое шипение, и поток пены ударил ему прямо в лицо. Рубашка и лицо мгновенно покрылись липкими пятнами. Ван Жусюэ едва успела отпрянуть, чтобы не попасть под раздачу. «Твою мать, – выругался про себя Гу Бай, – забыл, что газировку нельзя трясти...»
Через минуту Гу Бай почувствовал жажду. Он резко дернул за кольцо, намереваясь осушить банку залпом, но в тот же миг раздался громкое шипение, и поток пены ударил ему прямо в лицо. Рубашка и лицо мгновенно покрылись липкими пятнами. Ван Жусюэ едва успела отпрянуть, чтобы не попасть под раздачу. «Твою мать, – выругался про себя Гу Бай, – забыл, что газировку нельзя трясти...»
Ван Жусюэ поспешно принесла чистое полотенце. Гу Бай вытер лицо и с брезгливой миной оттянул пальцами мокрую ткань рубашки. Вот тебе и понтанулся – опозорился на ровном месте!
Ван Жусюэ поспешно принесла чистое полотенце. Гу Бай вытер лицо и с брезгливой миной оттянул пальцами мокрую ткань рубашки. Вот тебе и понтанулся – опозорился на ровном месте!
— Гу Бай, быстро снимай её, я застираю, — спохватилась Ван Жусюэ.
— Гу Бай, быстро снимай её, я застираю, — спохватилась Ван Жусюэ.
— Да как-то неудобно... — замялся он.
— Да как-то неудобно... — замялся он.
— Что тут неудобного? — Укоризненно бросила она. — Мы же ничего такого не делаем. Если сейчас застирать и бросить в сушку, пятен не останется, и к твоему уходу она уже будет готова.
— Что тут неудобного? — Укоризненно бросила она. — Мы же ничего такого не делаем. Если сейчас застирать и бросить в сушку, пятен не останется, и к твоему уходу она уже будет готова.
Гу Бай не стал больше ломаться:
Гу Бай не стал больше ломаться:
— Ну ладно.
— Ну ладно.
С этими словами он встал и начал расстегивать пуговицы. — Ой, я имела в виду – иди в комнату переоденься, а не прямо здесь! — вскрикнула Ван Жусюэ, закрывая глаза руками.
С этими словами он встал и начал расстегивать пуговицы. — Ой, я имела в виду – иди в комнату переоденься, а не прямо здесь! — вскрикнула Ван Жусюэ, закрывая глаза руками.
— Что ж ты раньше не сказала... — пробормотал он, протягивая ей мокрую рубашку.
— Что ж ты раньше не сказала... — пробормотал он, протягивая ей мокрую рубашку.
Она инстинктивно потянулась за вещью, и руки сами собой опустились. «Ну, мне же надо взять рубашку, поэтому я и открыла глаза, – оправдывала она себя. – ...А вовсе не из любопытства». Пока она забирала ткань, она успела вполне легально рассмотреть его торс: светлая кожа, идеальные линии мышц и четко очерченные кубики пресса. Выглядело это действительно впечатляюще.
Она инстинктивно потянулась за вещью, и руки сами собой опустились. «Ну, мне же надо взять рубашку, поэтому я и открыла глаза, – оправдывала она себя. – ...А вовсе не из любопытства». Пока она забирала ткань, она успела вполне легально рассмотреть его торс: светлая кожа, идеальные линии мышц и четко очерченные кубики пресса. Выглядело это действительно впечатляюще.

Комментарии

Загрузка...