Юй Чэнь наблюдательским взглядом следил за происходящим. Он прекрасно понимал: настал момент и его выхода на сцену.
Юй Чэнь наблюдательским взглядом следил за происходящим. Он прекрасно понимал: настал момент и его выхода на сцену.
Кому, как не ему — эталонному богатому дураку и транжире — постоянно вставлять палки в колёса главному герою? И, разумеется, играть исключительно в тех партиях, где проигрыш гарантирован на сто процентов.
Кому, как не ему — эталонному богатому дураку и транжире — постоянно вставлять палки в колёса главному герою? И, разумеется, играть исключительно в тех партиях, где проигрыш гарантирован на сто процентов.
— Отлично! — гаркнул Юй Чэнь, резко поднявшись со своего места.
— Отлично! — гаркнул Юй Чэнь, резко поднявшись со своего места.
Громкий выкрик мгновенно привлёк внимание всех присутствующих. Несколько десятков пар глаз уставились на него, от чего у юноши внутри всё сжалось. Если честно, переживать подобный позор снова и снова было невыносимо стыдно.
Громкий выкрик мгновенно привлёк внимание всех присутствующих. Несколько десятков пар глаз уставились на него, от чего у юноши внутри всё сжалось. Если честно, переживать подобный позор снова и снова было невыносимо стыдно.
«И о чём только думал этот грёбаный автор? — бесился про себя Юй Чэнь. — Ну хочешь ты выставить меня идиотом — выставляй, но обязательно ли при этом вскакивать и орать на весь зал? Чем это отличается от какого-нибудь блогера, выбегающего на улицу с криками: „Я — законченный дебил!“?»
«И о чём только думал этот грёбаный автор? — бесился про себя Юй Чэнь. — Ну хочешь ты выставить меня идиотом — выставляй, но обязательно ли при этом вскакивать и орать на весь зал? Чем это отличается от какого-нибудь блогера, выбегающего на улицу с криками: „Я — законченный дебил!“?»
Подавив накатившую волну стыда, Юй Чэнь напустил на лицо максимально высокомерное выражение и с невозмумым видом наглого мажора заговорил по сценарию:
Подавив накатившую волну стыда, Юй Чэнь напустил на лицо максимально высокомерное выражение и с невозмумым видом наглого мажора заговорил по сценарию:
— А у вас есть яйца, мастер Лю! Я верю в ваше мастерство!
— А у вас есть яйца, мастер Лю! Я верю в ваше мастерство!
Сделав пару вальяжных шагов, он подошёл вплотную к Су Инсюэ.
Сделав пару вальяжных шагов, он подошёл вплотную к Су Инсюэ.
— Инсюэ, ну как ты могла довериться словам какого-то вшивого охранника, пренебрегши мнением признанного мастера экспертного класса? Сегодня я наглядно покажу тебе, насколько сильно ты ошибалась. — Набрав в грудь воздуха, Юй Чэнь выдал очередную реплику эталонного кретина:— Если мастер Лю проиграет этот спор Е Сюаню, я лично выплачу всю сумму!
— Инсюэ, ну как ты могла довериться словам какого-то вшивого охранника, пренебрегши мнением признанного мастера экспертного класса? Сегодня я наглядно покажу тебе, насколько сильно ты ошибалась. — Набрав в грудь воздуха, Юй Чэнь выдал очередную реплику эталонного кретина:
— Если мастер Лю проиграет этот спор Е Сюаню, я лично выплачу всю сумму!
Произнеся это, Юй Чэнь мысленно бился головой о стену.
Произнеся это, Юй Чэнь мысленно бился головой о стену.
«Чёртов бездарный автор, у тебя вообще мозги есть?! На кой чёрт я влезаю в чужое пари? Только ради того, чтобы лишний раз помозолить глаза главному герою?!»
«Чёртов бездарный автор, у тебя вообще мозги есть?! На кой чёрт я влезаю в чужое пари? Только ради того, чтобы лишний раз помозолить глаза главному герою?!»
Лю Фа, увидав, что молодой господин семьи Юй встал на его защиту, тут же расплылся в подобострастной ухмылке и согнулся в глубоком поклоне.
Лю Фа, увидав, что молодой господин семьи Юй встал на его защиту, тут же расплылся в подобострастной ухмылке и согнулся в глубоком поклоне.
— Прекрасно! Огромное спасибо вам, молодой господин Юй, за поддержку! Будьте уверены, я сотру этого Е Сюаня в порошок и смешаю его имя с грязью!
— Прекрасно! Огромное спасибо вам, молодой господин Юй, за поддержку! Будьте уверены, я сотру этого Е Сюаня в порошок и смешаю его имя с грязью!
Лю Фа прекрасно понимал: молодой аристократ заступается за него исключительно из желания насолить Е Сюаню. У них не было никаких родственных или дружеских связей, и помогать просто так юноша бы не стал. Если бы Юй Чэнь действительно хотел заняться геммологией и оценкой камней, он мог бы без труда скупить весь этот аукцион целиком и вскрывать булыжники один за другим. Значит, причина кроется в другом: враг молодого господина — его враг. А единственным врагом Юй Чэня здесь был этот дерзкий оборванец Е Сюань.
Лю Фа прекрасно понимал: молодой аристократ заступается за него исключительно из желания насолить Е Сюаню. У них не было никаких родственных или дружеских связей, и помогать просто так юноша бы не стал. Если бы Юй Чэнь действительно хотел заняться геммологией и оценкой камней, он мог бы без труда скупить весь этот аукцион целиком и вскрывать булыжники один за другим. Значит, причина кроется в другом: враг молодого господина — его враг. А единственным врагом Юй Чэня здесь был этот дерзкий оборванец Е Сюань.
В Лункоу каждый младенец знал, что Юй Чэнь безумно влюблён в Су Инсюэ и из кожи вон лезет, лишь бы выслужиться перед ней. А сейчас для этого выпал идеальный шанс!
В Лункоу каждый младенец знал, что Юй Чэнь безумно влюблён в Су Инсюэ и из кожи вон лезет, лишь бы выслужиться перед ней. А сейчас для этого выпал идеальный шанс!
Юй Чэнь лишь снисходительно кивнул, а про себя умолял небеса поскорее закончить этот фарс.
Юй Чэнь лишь снисходительно кивнул, а про себя умолял небеса поскорее закончить этот фарс.
«Мечтай больше, мастер Лю... Нам сегодня крышка. Просажу три миллиона, а ты до конца дней своих больше не ступишь на порог ювелирного бизнеса. Вместо того чтобы радоваться, подумал бы лучше, на что жить будешь на пенсии и хватит ли у тебя сбережений дожить свой век!» — состраданием и скрытой жалостью пронеслось в головах у Юй Чэня, когда он бросил беглый взгляд на старика.
«Мечтай больше, мастер Лю... Нам сегодня крышка. Просажу три миллиона, а ты до конца дней своих больше не ступишь на порог ювелирного бизнеса. Вместо того чтобы радоваться, подумал бы лучше, на что жить будешь на пенсии и хватит ли у тебя сбережений дожить свой век!» — состраданием и скрытой жалостью пронеслось в головах у Юй Чэня, когда он бросил беглый взгляд на старика.
«Жаль тебя, дед. На старости лет останешься без куска хлеба...»
«Жаль тебя, дед. На старости лет останешься без куска хлеба...»
Вскоре, из-за вмешательства наследника корпорации Юй и присутствия представителя семьи Су, цена на необработанный нефрит взлетела, и остальные гостя аукциона предпочли отступить. Другие героини тоже хотели поучаствовать в торгах, но, скованные канонами романа, не решались перебивать ставки, опасаясь разрушить естественный ход событий — последствия такого вмешательства не мог предсказать никто.
Вскоре, из-за вмешательства наследника корпорации Юй и присутствия представителя семьи Су, цена на необработанный нефрит взлетела, и остальные гостя аукциона предпочли отступить. Другие героини тоже хотели поучаствовать в торгах, но, скованные канонами романа, не решались перебивать ставки, опасаясь разрушить естественный ход событий — последствия такого вмешательства не мог предсказать никто.
Убедившись, что новых ставок нет, ведущий взмахнул рукой и вызвал мастера-камнереза.
Убедившись, что новых ставок нет, ведущий взмахнул рукой и вызвал мастера-камнереза.
Зал замер. Десятки людей прекратили дышать, не сводя глаз со сцены. Тяжёлая циркулярная пила со скрежетом погрузилась в породу, и спустя мгновение огромный камень распался на две половины.
Зал замер. Десятки людей прекратили дышать, не сводя глаз со сцены. Тяжёлая циркулярная пила со скрежетом погрузилась в породу, и спустя мгновение огромный камень распался на две половины.
Думаете, после этого они сразу показали срез? Как бы не так! По закону жанра двум идиотам требовалось обменяться порцией отборного словесного мусора.
Думаете, после этого они сразу показали срез? Как бы не так! По закону жанра двум идиотам требовалось обменяться порцией отборного словесного мусора.
— Если ты признаешь поражение прямо сейчас, — с покровительственным видом произнёс Лю Фа, делая вид, будто даёт сопернику шанс сохранить лицо, — я сделаю вид, будто ничего не было.
— Если ты признаешь поражение прямо сейчас, — с покровительственным видом произнёс Лю Фа, делая вид, будто даёт сопернику шанс сохранить лицо, — я сделаю вид, будто ничего не было.
В действительности же старик завлекал Е Сюаня в ловушку: отступи тот сейчас, и все решат, будто он обычный пустозвон, ничего не смыслящий в камнях.
В действительности же старик завлекал Е Сюаня в ловушку: отступи тот сейчас, и все решат, будто он обычный пустозвон, ничего не смыслящий в камнях.
— К чему эти пустые разговоры, Лю Фа? — холодно ответил Е Сюань. — Начни уже.
— К чему эти пустые разговоры, Лю Фа? — холодно ответил Е Сюань. — Начни уже.
— Что ж, не видишь гроба — не прольёшь и слезы!
— Что ж, не видишь гроба — не прольёшь и слезы!
Слушая этот убогий диалог, Су Инсюэ лишь скривилась. Теперь она прекрасно понимала, почему Юй Чэнь в своём дневнике назвал этот роман душной и затянутой тягомотиной.
Слушая этот убогий диалог, Су Инсюэ лишь скривилась. Теперь она прекрасно понимала, почему Юй Чэнь в своём дневнике назвал этот роман душной и затянутой тягомотиной.
Девушка перевела взгляд на Юй Чэня. В его глазах застыла беспросветная тупая скука. Он смотрел на происходящее с таким видом, будто отбывал наказание на дешевом спектакле.
Девушка перевела взгляд на Юй Чэня. В его глазах застыла беспросветная тупая скука. Он смотрел на происходящее с таким видом, будто отбывал наказание на дешевом спектакле.
«Бедняжка...» — сочувственно вздохнула про себя Су Инсюэ.
«Бедняжка...» — сочувственно вздохнула про себя Су Инсюэ.
Тем временем ведущий, убедившись, что словесная дуэль окончена, дал знак рабочим раздвинуть полоковины камня.
Тем временем ведущий, убедившись, что словесная дуэль окончена, дал знак рабочим раздвинуть полоковины камня.
В следующий миг помещение залил слепящий, сочный изумрудный свет. Превосходный, чистейший изумруд высшей пробы явился миру.
В следующий миг помещение залил слепящий, сочный изумрудный свет. Превосходный, чистейший изумруд высшей пробы явился миру.
Презрение и скепсис, витавшие в воздухе секунду назад, мгновенно сменились оглушительными возгласами восторга и подобострастным лепетом.
Презрение и скепсис, витавшие в воздухе секунду назад, мгновенно сменились оглушительными возгласами восторга и подобострастным лепетом.
Юй Чэнь даже мысленно вздыхать устал. В этих тупых романах всегда так: секунду назад толпа поливает героя грязью, а стоит ему показать фокус — и они уже готовы целовать следы его ног.
Юй Чэнь даже мысленно вздыхать устал. В этих тупых романах всегда так: секунду назад толпа поливает героя грязью, а стоит ему показать фокус — и они уже готовы целовать следы его ног.
«Так, теперь снова моя очередь. Скажу последнюю реплику — и домой!»
«Так, теперь снова моя очередь. Скажу последнюю реплику — и домой!»
Срочно придав своему лицу праведный гнев, Юй Чэнь ткнул пальцем в бледного Лю Фа:
Срочно придав своему лицу праведный гнев, Юй Чэнь ткнул пальцем в бледного Лю Фа:
— Как это понимать?! Ты же божился, что в этом булыжнике ничего нет!
— Как это понимать?! Ты же божился, что в этом булыжнике ничего нет!
Лю Фа трясся от ужаса. Откуда, черт возьми, ему было знать, что внутри этого куска породы скрывается целое состояние?! Не найдя иного выхода, он попытался принять на себя удар разгневанного мажора.
Лю Фа трясся от ужаса. Откуда, черт возьми, ему было знать, что внутри этого куска породы скрывается целое состояние?! Не найдя иного выхода, он попытался принять на себя удар разгневанного мажора.
— Молодой господин, простите! Я... я лишь говорил, что шансы невелики! Я ведь не утверждал на сто процентов, что он пуст...
— Молодой господин, простите! Я... я лишь говорил, что шансы невелики! Я ведь не утверждал на сто процентов, что он пуст...
Старик судорожно пытался мести хвостом и свалить с себя вину, но Юй Чэнь лишь махнул рукой. Его сценарий на сегодня был практически исчерпан, оставалось лишь дождаться победного клича главного героя.
Старик судорожно пытался мести хвостом и свалить с себя вину, но Юй Чэнь лишь махнул рукой. Его сценарий на сегодня был практически исчерпан, оставалось лишь дождаться победного клича главного героя.
Сделав вид, будто он оскорблён в лучших чувствах и потерял лицо, Юй Чэнь развернулся и направился к выходу.
Сделав вид, будто он оскорблён в лучших чувствах и потерял лицо, Юй Чэнь развернулся и направился к выходу.
Но Е Сюань не мог упустить случай выставить соперника дураком. За его спиной раздался громкий, язвительный голос, разнёсшийся по всему залу:
Но Е Сюань не мог упустить случай выставить соперника дураком. За его спиной раздался громкий, язвительный голос, разнёсшийся по всему залу:
— Молодой господин Юй! А как же деньги? Заплатите сами или позволите расплатиться госпоже Су Инсюэ?
— Молодой господин Юй! А как же деньги? Заплатите сами или позволите расплатиться госпоже Су Инсюэ?
Эта фраза была откровенной провокацией. Не заплати Юй Чэнь сейчас — и его репутация окончательно смешается с грязью. К тому же слово было дано в присутствии Су Инсюэ. Нарушив обещание, он навсегда потеряет право даже приближаться к ней.
Эта фраза была откровенной провокацией. Не заплати Юй Чэнь сейчас — и его репутация окончательно смешается с грязью. К тому же слово было дано в присутствии Су Инсюэ. Нарушив обещание, он навсегда потеряет право даже приближаться к ней.
— Хань Кэкэ, расплатись, — не оборачиваясь, бросил Юй Чэнь.
— Хань Кэкэ, расплатись, — не оборачиваясь, бросил Юй Чэнь.
Миловидная девушка-секретарь мгновенно поднялась на сцену и приложила банковскую карту к терминалу. Завершив транзакцию, Кэкэ семенящим шагом поспешила за своим господином.
Миловидная девушка-секретарь мгновенно поднялась на сцену и приложила банковскую карту к терминалу. Завершив транзакцию, Кэкэ семенящим шагом поспешила за своим господином.
Е Сюань скользнул взглядом по стройной фигуре юной секретарши, и в его глазах блеснул недвусмысленный огонёк.
Е Сюань скользнул взглядом по стройной фигуре юной секретарши, и в его глазах блеснул недвусмысленный огонёк.
Су Инсюэ, заметив этот взгляд, мысленно скривилась от отвращения. «Опять! Этот кобель готов слюни пускать на каждую юбку, даже если она принадлежит окружению Юй Чэня!» Девушка искренне не понимала, как можно быть настолько озабоченным и неразборчивым.
Су Инсюэ, заметив этот взгляд, мысленно скривилась от отвращения. «Опять! Этот кобель готов слюни пускать на каждую юбку, даже если она принадлежит окружению Юй Чэня!» Девушка искренне не понимала, как можно быть настолько озабоченным и неразборчивым.
Внезапно Е Сюань ощутил, как по его спине пробежал мороз. Обернувшись, он наткнулся на ледяной, обещающий скорую расправу взгляд Су Инсюэ. Поняв, какую глупость совершил, разглядывая чужую жену на глазах у своей потенциальной покровительницы, он моментально взял себя в руки и напустил на себя невинный вид.
Внезапно Е Сюань ощутил, как по его спине пробежал мороз. Обернувшись, он наткнулся на ледяной, обещающий скорую расправу взгляд Су Инсюэ. Поняв, какую глупость совершил, разглядывая чужую жену на глазах у своей потенциальной покровительницы, он моментально взял себя в руки и напустил на себя невинный вид.
— Госпожа Су, вам нравится мой подарок? — как ни в чём не бывало спросил он, переводя тему на драгоценный камень.
— Госпожа Су, вам нравится мой подарок? — как ни в чём не бывало спросил он, переводя тему на драгоценный камень.
Су Инсюэ сдержала порыв скривиться и ответила максимально сухим, деловым тоном:
Су Инсюэ сдержала порыв скривиться и ответила максимально сухим, деловым тоном:
— Разумеется. Ты внёс неоценимый вклад в развитие компании. Чего ты хочешь в качестве награды?
— Разумеется. Ты внёс неоценимый вклад в развитие компании. Чего ты хочешь в качестве награды?
Е Сюань тут же изобразил из себя бескорыстного героя:
Е Сюань тут же изобразил из себя бескорыстного героя:
— Я старался ради блага компании и не жду никакого вознаграждения!
— Я старался ради блага компании и не жду никакого вознаграждения!
Су Инсюэ лишь вздохнула про себя. В дневнике Юй Чэня прямо говорилось, что семья Е Сюаня живёт в нищете, и нормальный человек на его месте попросил бы денежную премию или процент от сделки. Но раз уж он разыгрывает благородство, она не могла оставить его совсем без подарка.
Су Инсюэ лишь вздохнула про себя. В дневнике Юй Чэня прямо говорилось, что семья Е Сюаня живёт в нищете, и нормальный человек на его месте попросил бы денежную премию или процент от сделки. Но раз уж он разыгрывает благородство, она не могла оставить его совсем без подарка.
— С этого дня ты назначаешься начальником службы безопасности. Кроме того, компания выплатит тебе премию в размере трёх миллионов юаней. Деньги поступят на твой счёт через пару дней.
— С этого дня ты назначаешься начальником службы безопасности. Кроме того, компания выплатит тебе премию в размере трёх миллионов юаней. Деньги поступят на твой счёт через пару дней.
Не давая Е Сюаню вставить ни слова, Су Инсюэ развернулась и направилась к подиуму забрать нефрит.
Не давая Е Сюаню вставить ни слова, Су Инсюэ развернулась и направилась к подиуму забрать нефрит.
Е Сюань же едва не лучился от счастья. Он был свято уверен, что Су Инсюэ без ума от него — иначе с чего бы ей осыпать его столь щедрыми дарами?
Е Сюань же едва не лучился от счастья. Он был свято уверен, что Су Инсюэ без ума от него — иначе с чего бы ей осыпать его столь щедрыми дарами?

Комментарии

Загрузка...