Стоило Хань Юйчжу закрыть глаза, как перед ней снова возникал силуэт мужчины, играющего на ветру.
При мысли о Е Цю ее сердце, только что трепетавшее от шума аплодисментов, внезапно пропустило удар, и душу окутала странная меланхолия.
На сцену вышла ведущая – знаменитая Сюй Цин с CCTV, и зал взорвался новой волной оваций.
Е Цю тоже был слегка поражен. Это заставило его по-новому взглянуть на влияние «Синмэй Энтертейнмент». Ведущим CCTV строго запрещено подрабатывать на сторонних мероприятиях; то, что «Синмэй» удалось заполучить Сюй Цин, свидетельствовало об их огромных связях.
— Дорогие поклонники! Спасибо, что нашли время в своем плотном графике и пришли на концерт нашей Сяочжуцзы! — Сюй Цин помахала зрителям и громко спросила:
— Вам понравилась песня, которая только что прозвучала?
— Да!
— Это было просто потрясающе!
— Самая трогательная песня, что я слышал!
— Боже, это же небесная музыка!
Двести тысяч зрителей закричали в унисон – звуковая волна была такой силы, что, казалось, она вот-вот снесет крышу стадиона.
Е Цю одобрительно кивнул. Сюй Цин была одной из его любимых ведущих: красавица с безупречной репутацией, чья популярность ничуть не уступала звездам первой величины.
Сюй Цин лучезарно улыбнулась:
— Она нравится не только вам. Я и сама преданная фанатка Сяочжу, у меня есть все ее альбомы до единого!
— И у нас!
— Я купил десять комплектов!
— Пф! Десять? Папаша купил целую сотню! — Выкрикнул кто-то из толпы.
Некоторые фанаты внизу даже начали спорить, меряясь количеством купленных дисков.
— Прошу немного тишины! — Сюй Цин примиряюще вскинула руки, видя, как накаляются страсти.
Поклонники, отдавая ей дань уважения, притихли. Это в очередной раз доказало, что Сюй Цин – мастер контроля над аудиторией высшего класса.
— Мы очень благодарны Сяочжу за то, что она создает столько прекрасных песен, которые у всех на слуху. Сегодня ей исполняется двадцать восемь лет, и мы вместе с организаторами подготовили для нее подарок. Хотите узнать, какой? — Загадочно проговорила ведущая, когда шум окончательно улегся.
Хань Юйчжу замерла от неожиданности. Она и понятия не имела об этой части программы, сестрица Линси ей ничего не говорила.
«Подарок? Какой еще подарок?»
Толпа мгновенно взревела:
— Хотим знать!
— Что за подарок?!
— Я тоже приготовил подарок для богини!
Сюй Цин улыбнулась и взмахнула рукой:
— Встречайте нашего тайного гостя!
Раздалась серия глухих хлопков, и все прожекторы разом ударили в сторону кулис.
Загремел торжественный аккомпанемент. Хань Юйчжу мгновенно узнала мелодию «Я люблю свою Родину», и в ее глазах отразилось глубокое неверие.
Вскоре из-за кулис, опираясь на трость, медленно вышел старец. Несмотря на почтенный возраст, он выглядел бодрым, а в каждом его шаге чувствовалась невидимая, весомая сила.
Хань Юйчжу прижала ладони к губам, в ее глазах заблестели слезы.
Она и представить не могла, что подарок окажется настолько значимым. Придя в себя, она тут же подбежала к нему, бережно перехватила руку старца у ассистента и взволнованно воскликнула:
— Учитель!
Зрители внизу тоже разглядели гостя и в один голос ахнули:
— Учитель Ли!
— Ли Цинлинь!
— Разве он не ушел на покой?
— Да, почтенный старец не выходил на сцену почти десять лет!
— Он не то что не выступал, он вообще почти не появлялся на публике!
Сюй Цин почтительно поклонилась:
— Здравствуйте, учитель Ли!
Ли Цинлинь едва заметно кивнул в ответ и перевел взгляд на свою любимую ученицу. В его глазах читались гордость и надежда. Похлопав Хань Юйчжу по руке, он негромко произнес:
— Славное дитя, ты не разочаровала своего учителя.
— Учитель, я... — Услышав похвалу, Хань Юйчжу не выдержала и разрыдалась. В последнее время она жила под колоссальным давлением, изнуренная нападками и клеветой. С появлением учителя она почувствовала себя ребенком, нашедшим опору, и все обиды вырвались наружу.
— Ну-ну, дитя, дай-ка мне микрофон, — с улыбкой покачал головой Ли Цинлинь.
Хань Юйчжу спохватилась, поняв, что учитель хочет обратиться к залу, и поспешно сняла микрофон со стойки, передавая ему.
Ли Цинлинь взял микрофон и спокойно обвел взглядом стадион. Гул голосов постепенно затихал, пока не воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Е Цю был потрясен. «Неужели это и есть истинный авторитет старой школы?» – подумал он.
Это не имело отношения к популярности или количеству упоминаний в прессе – вещам, которые современные звезды считают жизненно важными. Это было сочетание добродетели, репутации и вклада в искусство, создающее мощнейшее поле влияния.
Деятели искусства старой закалки начинали свой путь еще на заре основания государства, в эпоху культурного дефицита. Движимые лишь мечтой и страстью к прекрасному, они прокладывали путь через тернии, неустанно трудясь в тяжелейших условиях.
Можно сказать, что без этих первопроходцев не было бы сегодняшней эпохи процветания индустрии развлечений, где «цветут сто цветов».
Они были клеймом эпохи, вечной легендой. Даже если чье-то время клонилось к закату или кто-то уже навсегда покинул этот мир, они продолжали жить в сердцах людей. Как и сегодня.
Господин Ли не выходил на подмостки десять лет, о нем не было слышно ни слова, но стоило ему появиться – и он стал неоспоримым королем этой сцены.
«Когда тигр рычит в горах, все звери трепещут!»
— Десять лет назад я сказал в частной беседе нескольким старым друзьям, что знамя китайской музыкальной сцены в будущем перейдет к Юйчжу. И я вижу, что это дитя меня не подвело, — неспешно произнес Ли Цинлинь, и на его старческом лице отразилась спокойная улыбка.
Стоило старику заговорить, как по залу пробежал гул потрясения.
— Знамя музыкальной сцены!
— Господин Ли удостоил Хань Юйчжу столь высокой оценки!
— Боже, с завтрашнего дня весь шоу-бизнес просто взорвется!
Хань Юйчжу была ошеломлена словами наставника, Сюй Цин тоже застыла в оцепенении.
«Что случилось с почтенным старцем? Что его так задело, раз он решил прилюдно заявить подобное? Неужели это старые маразматики его надоумили?» – промелькнуло в головах у многих.
Ли Цинлинь усмехнулся и продолжил:
— Не удивляйтесь так. Хоть мне и семьдесят восемь, я еще не выжил из ума.
Зрители оценили остроумие мастера и разразились смехом.
— Ха-ха-ха!
Затем Ли Цинлинь посерьезнел, и в его облике вновь проступило величие:
— Я говорю это не ради хвастовства своим же товаром. По логике вещей, Юйчжу – моя личная ученица, и мне не подобало бы так выражаться. — Увидев, что зал внимательно слушает, почтенный старец удовлетворенно кивнул. — Но, как говорили древние: рекомендуя мудреца, не избегай родственника! Мы, люди старой закалки, оцениваем искусство по двум критериям. На первом месте всегда стоит добродетель. И я могу с полной ответственностью заявить: тот, кто стал учеником Ли Цинлиня, обладает безупречным характером.

Комментарии

Загрузка...