Служанка словно не слышала ничего, продолжая отчаянно бить поклоны и молить о пощаде. На её лбу уже выступила кровь, но она не смела расслабиться ни на секунду.
Работать рядом с властелином — всё равно что жить рядом с тигром. Все эти женщины пробивали себе дорогу локтями лишь бы попасть сюда, надеясь не просто привлечь к себе внимание и превратиться из золушек в принцесс, но и соблазнившись невероятно щедрым жалованьем, даже если на них никогда не обратят внимания.
Поэтому каждая из них постоянно жила в страхе, смертельно боясь совершить малейшую оплошность. За ошибку же наказание грозило не просто потерей высокооплачиваемой работы: в лучшем случае провинившуюся ждали побои плетьми, в худшем — её могли покалечить, лишив рук или ног.
Бай Чэньси нахмурилась. Подобная сцена вызывала у неё сильнейшее отвращение — в её мире люди всегда были равны между собой.
Она понимала, что без позволения Лин Ицзэ служанка не посмеет подняться, и потому перевела взгляд на этого невозмутимого мужчину.
— Лин Ицзэ, ты что, местный деспот? Тебе доставляет удовольствие издеваться над прислугой?
— Ты хочешь заступиться за неё?
Бай Чэньси так и подмывало отвесить ему пощёчину за эту высокомерную физиономию.
— Никто не совершенен, и каждый может ошибиться! Ты разве сам не совершаешь ошибок?
— Попроси меня.
Глядя на его самодовольное лицо, Бай Чэньси едва сдерживалась, чтобы не бросить всё к чертям. В конце концов, это его территория, его служанка, и какое ей вообще до этого дело?
Но этот глухой звук ударов о пол будто отдавался в её собственном сердце, а лужица крови выглядела слишком уж режуще для глаз — она просто не могла оставаться в стороне.
Сжав зубы, она процедила:
— Прошу тебя!
Уголки губ Лин Ицзэ удовлетворённо приподнялись. Он так и знал, что у Бай Чэньси доброе сердце и она не сможет пройти мимо.
Его тонкие губы едва заметно шевельнулись:
— Вон.
Услышав это, служанка поспешно поднялась на ноги, благодарно взглянула на Бай Чэньси, но от слабости в ногах тут же снова рухнула на пол. Лу Фу сделал знак рукой, и дежурившие у дверей телохранители тут же вошли внутрь, волоком утащив её прочь.
После этого другие служанки бросились наводить порядок возле обеденного стола и на полу.
Словно ничего и не произошло. Все, казалось, уже давно привыкли к тому, что служить сильным мира сего — всё равно что ходить по лезвию ножа: стоит одной уйти, как её тут же заменит другая.
Пусть пока ничего страшного не случилось, но Бай Чэньси в очередной раз ощутила всю холодность и безжалостность Лин Ицзэ, в глазах которого человеческая жизнь не стоила и муравья.
В первый раз он едва не отправил её на тот свет, сжав пальцы на её горле.
Второй раз был вчера...
Лицо девушки омрачилось, и она опустила взгляд, храня молчание.
Лин Ицзэ приподнял её за подбородок, заглядывая в лицо и не упуская ни единого изменения в её выражении:
— О чём задумалась?
Она смахнула его руку:
— Отпусти меня, в таком положении я не могу есть.
Только тогда Лин Ицзэ разжал пальцы.
Не дожидаясь, пока служанки отодвинут стул, Бай Чэньси сама отодвинула его и села.
Настроение было хуже некуда, и даже самый изысканный завтрак казался пресным, как трава.
С самого детства она знала, что этот мир живёт по законам джунглей, где выживает сильнейший. И всё же она не переставала поражаться пропасти между людьми, в которой власть и деньги казались способными купить абсолютно всё.
А тем, кому оставалось лишь покориться, была эта служанка. И... она сама.
— Я наелась, — произнесла Бай Чэньси, поднимаясь из-за стола и направляясь наверх.
Лин Ицзэ проводил взглядом её внезапную перемену в поведении и тут же отдал Лу Фу приказ тайным образом кое в чём разобраться.
Сидя на подоконнике, Бай Чэньси вдруг почувствовала, как внизу живота заструилось что-то горячее.
Она стремглав бросилась в ванные комнаты — у неё начались критические дни!
Радости её не было предела. Теперь ей больше не придётся жить в постоянном страхе — можно не бояться ни случайной беременности, ни внезапных приступов... страсти со стороны Лин Ицзэ.
На радостях её душа запела, и утренняя хмурость испарилась без следа. Едва она вышла из ванной с сияющей улыбкой на лице, как прямо на неё шагнул Лин Ицзэ.
Он привычным движением притянул Бай Чэньси к себе, уткнувшись носом в её макушку и жадно вдыхая её запах:
— Прекрасное настроение?
Только что была мрачнее тучи, и вдруг — такое прояснение?
Бай Чэньси поражалась бесстыдству Лин Ицзэ — его привычка вести себя как хозяин жизни с каждым днём пробивала всё новые днища.
— Отпусти меня, мне неприятно, когда ты так делаешь.
Одного лишь аромата её волос хватало, чтобы Лин Ицзэ потерял самообладание. Его широкая ладонь, игнорируя сопротивление девушки, ловко скользнула по её телу, легко пробравшись под блузку и расстёгивая...
Пижама мгновенно обвисла на ней пустой тряпкой, и Бай Чэньси едва не лишилась чувств:
— Лин Ицзэ!

Комментарии

Загрузка...