На дороге из пригорода в центр города закатное небо пылало багрянцем. Стоило им выехать на скоростное шоссе, как движение стало постепенно замедляться, и когда Кун Сянь вздремнул немного и проснулся, вокруг уже сияли ночные огни. Ду Хэн, уперевшись локтями в руль, уныло смотрел на плотный поток красных стоп-сигналов впереди; его раздражение нарастало, и он несколько раз нетерпеливо надавил на клаксон.
Кун Сянь бросил на него взгляд исподлобья:
— Разве от гудков пробка впереди рассосётся?
Ду Хэн ответил:
— Еле-еле зацепились за какую-то ниточку, хочется побыстрее вернуться в управлении и во всём разобраться.
Кун Сянь взял стоящую рядом бутылку минеральной воды, открутил крышку и протянул ему:
— Только сохраняя холодную голову и ясность мыслей, можно докопаться до истины.
Ду Хэн вздохнул, взял воду и сделал большой жадный глоток. В этот момент машины впереди наконец тронулись с места; он торопливо закрутил крышку, отпустил тормоз и плавно надавил на газ. Чуть больше часа спустя они наконец добрались до городского управления. Оба были смертельно уставшими, вышли из машины и направились к служебному зданию.
Ду Хэн зашёл в комнату отдыха с двумя пачками лапши быстрого приготовления. Не успел Кун Сянь просидеть и нескольких минут, как от судмедэксперта пришла весточка: в крови Ван Тяньдуна действительно обнаружились следы героина. Для надёжности они проверили и кровь Сун Чжэ, но никаких остатков наркотиков в ней не нашли. Экспертно-криминалистический отдел тоже оперативно исследовал тот пакетик с белым порошком и позвонил подтвердить: это был чистый героин. Теперь можно было с полной уверенностью утверждать, что Ван Тяньдун употреблял наркотики. Вот только оставалось неясным, откуда вообще взялась эта дурь, кто ему её передал, да и Сун Чжэ обо всём знал — оба оказались повязаны по рукам и ногам.
Ду Хэн спросил:
— На привезённой одежде обнаружили какую-нибудь ДНК?
Эксперт покачал головой:
— Одежду уже стирали, ничего не выявить.
Кун Сянь позвал Ду Хэна в конференц-зал и сперва решил позвонить в сельский совет, в надежде отыскать какие-нибудь новые зацепки. Он набрал номер и включил громкую связь. Телефон издавал протяжные гудки: длинный... длинный... длинный... Спустя несколько секунд вызов сбросили, председатель деревни взял трубку, и Кун Сянь торопливо достал телефон, переведя его в режим диктофона.
Председатель спросил:
— Кто это?
Ду Хэн ответил:
— Здравствуйте, мы из управления общественной безопасности города Хайду. Ранее наши сотрудники уже расспрашивали вас о человеке по имени Ван Тяньдун, вы помните?
Председатель:
— Опять чего стряслось-то?
Ду Хэн:
— На этот раз хотели бы спросить, есть ли у вас в деревне кто-то по имени Сун Чжэ.
Председатель:
— Да что у них за дела такие приключились? Законы нарушили, что ли?
Ду Хэн вежливо ответил:
— Нет-нет, они просто связаны с одним делом, мы хотели бы задать пару простых вопросов.
Председатель:
— Ну ладно тогда. Этот ваш Сун Чжэ — он у нас в деревне главный гордость и умница, сам пробился, уехал за границу учиться.
Ду Хэн:
— Значит, вы хорошо его знаете? Каким он был у вас в деревне раньше, живы ли его родные?
Председатель:
— Родители давно померли, он сам в городе подрабатывал, деньги на учебу зарабатывал.
Ду Хэн:
— А Ван Тяньдуна он знает?
Председатель:
— Да ясное дело знает! Дружили так, что водой не разольешь, только характеры у них совсем разные: один ленивый донельзя, а второй к учебе тянулся, всё выбиться в люди хотел.
Ду Хэн:
— Можете рассказать подробнее об их отношениях, о том, как они жили в деревне раньше? И как обстоят дела в их семьях?
Председатель:
— Я только знаю, что мать Сун Чжэ умерла родами, потеряла слишком много крови, а условия в деревенской больнице тогда были аховые, вот отец и смотрел своими глазами, как жена угасает. Позже отец подался на заработки в уезд, дома вечно некому было готовить, так что Сун Чжэ вечно ходил обедать к Тяньдуну. Родители Тяньдуна тогда почитали Сун Чжэ как собственного сына, мальчишки были невероятно близки.
Ду Хэн:
— А как погибли родные Ван Тяньдуна?
Председатель:
— Его родители тогда на грузовиках работали, перевозили грузы. Супругов сбил пьяный водитель, насмерть на месте. Тяньдуну тогда всего пятнадцать стукнуло, ему выплатили компенсацию. Сун Чжэ с тех пор неотлучно возился с ним, пока тот не закончил старшую школу. А потом Сун Чжэ из-за выдающихся успехов в учебе без экзаменов зачислили в престижный вуз в городе Хайду. Ну а Тяньдун так один в деревне и остался, целыми днями околачивался со всякими сорванцами.
Ду Хэн:
— А почему он тогда не поехал в город вместе с Сун Чжэ?
Председатель:
— Я как раз собирался об этом сказать! Тогда Сун Чжэ учился на четвёртом курсе, готовился к выпуску и искал работу. Преподаватель захотел отправить его на магистратуру за границу и даже лично написал рекомендательное письмо — редчайшая возможность. Тяньдун к тому моменту уже продал и дом, и два участка земли, собрал все свои деньги и подался в город искать его. Прошло несколько месяцев, и Сун Чжэ объявил, что уезжает за границу на учёбу. Но ведь даже если бы Сун Чжэ пахал на подработках каждый день, ему всё равно не накопить бы столько на учёбу за рубежом. И знаете что? Ван Тяньдун отдал Сун Чжэ всю компенсацию за гибель родителей! Ну как, крепкая у них дружба, а?
Ду Хэн ошеломлённо выдохнул:
— Вот это преданность... А что было потом?
Председатель:
— А потом Сун Чжэ уехал за границу учиться на магистра, а Ван Тяньдун остался в городе Хайду, целыми днями пахал в каком-то баре и снова скатился в бандиты.
Ду Хэн:
— А отец Сун Чжэ тоже скончался?
Председатель:
— Точно. Когда тот уехал учиться за границу, его отец прямо в уезде схватил инфаркт и умер внезапно на работе. Сун Чжэ тогда даже не вернулся, похоронами занимался один Тяньдун. Вы только подумайте: парень так хорошо учился, а когда собственный отец умер, даже не приехал проводить в последний путь!
Ду Хэн:
— А что-нибудь о возвращении Сун Чжэ на родину знаете?
Председатель:
— Он устроился на работу после возвращения. Представляете, даже заглянул в деревню оформить бумаги и заодно перевёл прописку в город Хайду. Я тогда, увидав его, поинтересовался, как там поживает Тяньдун. А он говорит: мол, купил квартиру в городе и живёт вместе с Тяньдуном. Я тогда так обрадовался, так на душе тепло стало — Тяньдун ведь не зря ему помогал. Больше он в деревне не появлялся, думается мне, зажили оба брата наконец-то счастливо.
Ду Хэн долго молчал.
— А... понятно, спасибо вам, председатель, тогда пока на этом всё.
Кун Сянь нажал кнопку остановки записи. Ду Хэн без сил откинулся на спинку стула, задрав голову к потолку. Они молча сидели в пустом конференц-зале. В офис заглянул офицер Чжан:
— Чья это лапша стынет в комнате отдыха? Совсем разбухла уже.
Ду Хэн вскочил, пулей выбежал наружу, вскоре вернулся с двумя чашками развалившейся лапши и тоскливо посмотрел на Кун Сяня.
— Ещё будешь? Лапша раскисла совсем, — вздохнул Ду Хэн.
Кун Сянь ответил:
— Разве разбухшая — значит несъедобная? — Он забрал у него чашку, сорвал крышку и с аппетитом принялся за еду.
Ду Хэн сделал пару ложек и отставил миску. Видя его потерянный вид, Кун Сянь решил немного развеять его хандру.
— Ты чего расклеился? Какое на тебя помрачение нашло после этого звонка?
Ду Хэн взял со стола бутылку с водой и сделал глоток:
— Подумать только, такие хорошие были братья, а в итоге оба погибли. И ведь только-только начали нормально жить...
Кун Сянь произнёс:
— У каждого своя судьба. В этом мире полным-полно трагических историй, если каждую принимать близко к сердцу, можно и депрессию заработать. Чрезмерная сентиментальность только мешает расследованию.
Ду Хэн:
— Я просто хочу раскрыть дело как можно скорее и вернуть всем справедливость.
Кун Сянь хлопнул его по плечу:
— Вот и соберись, нечего тут нос вешать.
С этими словами он поднялся, вышел из конференц-зала и бросил через плечо, что отправляется домой спать. Ду Хэн тоже поднялся следом, предлагая подбросить его, но Кун Сянь отказался, сказав, что хочет пройтись пешком, и велел Ду Хэну поскорее ехать домой, принять душ, лечь спать и выбросить всякую ерунду из головы.
И вот он снова брёл в одиночестве по тихой ночной улице, а в мыслях вновь всплывали дни учебы в стране А. Тогда он то и дело участвовал сокурсниками в дебатах, неизменно забирая первые места. На профильных лекция профессор частенько разбирал любопытнейшие кейсы, заставляя студентов воссоздавать картины преступлений. Профессор Джозеф разглядел в нём истинную страсть и талант к судебной психологии, то и дело устраивал для него дополнительные занятия и давал разбирать новые запутанные дела.
После выпуска он даже порекомендовал его на стажировку в лучшее детективное бюро страны А, где Кун Сянь и познакомился со Стивом — они стали идеальным, понимающим друг друга с полуслова тандемом. При этих воспоминаниях в груди Кун Сяня заныло от тупой боли: он до сих пор не мог простить себе, что не распознал членов той организации раньше и не вычислил кукловода, стоявшего за кулисами. На душе скребли кошки. Вернувшись домой, чтобы вновь не погружаться в пучину самобичевания, он наскоро принял душ и лёг в постель, силясь поскорее заснуть. Втайне он дал себе слово: на этот раз он не упустит ни единого злодея, их шайку возьмут с поличным всю до единого. Изнурённый усталостью, он почувствовал, как к нему подступает сон, и веки сами собой тяжело сомкнулись.
На следующее утро за окном хмурилось серое дождливое небо, по спальне полз сырой и зябкий воздух. Кун Сянь с головой зарылся в одеяло. Внезапно зазвонил телефон, выдергивая его из объятий сна. Высунув из-под одеяла руку, он принялся шарить в поисках аппарата. Втянув телефон в укрытие, он глянул на экран — звонила Цзян Ли. Сонно заморгав, он поднёс трубку к уху.
— Что случилось? — голос Кун Сяня был насквозь пропитан сном.
Цзян Ли заговорила:
— Ду Хэн уже доложил мне о ваших изысканиях по поводу Ван Тяньдуна и Сун Чжэ. А как обстоят дела с проверкой у твоей подруги Бан Ся?
Кун Сянь вынырнул из-под одеяла и сел на кровати:
— Она вроде сегодня возвращается. Я планирую заехать к ней, так что в управление пока не приеду.
Цзян Ли:
— Хорошо, поняла тебя.
Закончив разговор, Кун Сянь открыл переписку с Бан Ся. Последние два сообщения гласили:
Кун Сянь: Как вернешься — дай знать, я загляну к тебе.
Бан Ся: Соскучился так быстро? Я вернусь завтра спозаранку.
Он завороженно уставился на экран. Встав с постели, он поплелся умываться в ванную. Выдавливая пасту на щетку, он прокручивал в голове детали всех четырёх происшествий: если не считать первых двух, в деле Сун Чжэ и Ван Тяньдуна никаких явных связей с Бан Ся пока обнаружить не удавалось. Но с какой стати тогда Ван Тяньдун передал яд Ма Мучжи? И кто отдал ему этот приказ?
Погруженный в раздумья, он чистил зубы, глядя на себя в зеркало. Ополоснув рот, он вдруг с удивлением обнаружил во рту невероятное количество пены. Понюхав щетку, он с ужасом сообразил, что вместо зубной пасты выдавил умывалку. Во рту стоял стойкий парфюмерный аромат косметического средства, желудок мгновенно свело, и его едва не вытошнило. Он принялся яростно полоскать рот чистой водой, схватил стоявшую рядом бутылочку с ополаскивателем, щедро булькнул в рот и замотал головой, гоняя жидкость от щеки к щеке. Термоядерная мятная волна обожгла язык так сильно, что тот онемел.
Скривившись, он вышел из ванной, решив дать мозгам отдохнуть и ни о чём больше не думать. Вытащив из холодильника яйца и хлеб, он собрался приготовить яичницу с тостами. Чиркнув зажигалкой под конфоркой, он дождался, пока сковорода прогреется, плеснул немного масла и качнул утварь в руке, чтобы жир равномерно покрыл дно. Вбил два яйца, белок тут же затянул их белым кружевным ободком, яичница-глазунья забавно забулькала на раскаленной поверхности. Вдруг одна масляная капля со злобным шипением вылетела из сковороды и угодила прямо Кун Сяню в лоб. Он тут же бросился к раю, подставляя обожженное место под струю холодной воды; спустя пару минут на лбу уже вздулся волдырь.
Раздражение в душе достигло предела. Схватив кусок хлеба, он кое-как размазал по нему майонез с горчицей, швырнул туда же яичницу, с силой прижал сверху вторым ломтем, подхватил тарелку и перебрался в гостиную. Заварив чашку крепкого американо, он глубоко вздохнул, унял бурю в сердце и чинно опустился на диван. Грациозно щелкнув пультом, он включил сериал про Шерлока Холмс, взял сэндвич обеими руками и принялся наслаждаться этим с таким трудом добытым завтраком.

Комментарии

Загрузка...