Глава 86

Учитель Апокалипсиса. (LN)
Странное поведение Хелен утихло. Да и можно ли было называть это странностями? Точнее будет сказать так: Хелен перестала вести себя так, как ей обычно не свойственно.
«И что же это всё-таки было?» — всерьез задумался я.
В нынешнем мире забота о психическом здоровье друг друга — один из важнейших аспектов жизни в группе.
«Хм...»
Пока я размышлял, в голову пришла одна догадка.
«Тоска по дому?»
Думаю, дело именно в этом. Я не знаю, что на самом деле готовят в Канаде, но Хелен явно пыталась воспроизвести рецепт со своей родины. А судя по тому, как она то смеялась, то плакала в одиночестве, она явно была эмоционально нестабильна.
Я безучастно смотрел в потолок, решив, что скоро мне стоит серьезно с ней поговорить, как вдруг —
— Господин! — позвала меня Кихён непривычно громко.
Я повернул голову в её сторону. Не только я, но и все, кто был в пентхаусе, уставились на неё.
— А? Что случилось?
— Идите сюда!
Её лицо выражало крайнее удивление. Что же могло так поразить эту обычно безразличную ко всему девушку? С этим предчувствием я ощутил укол тревоги и поспешил в комнату, куда она меня звала.
пш-ш-ш...
Электронный шум прерывается. Сквозь статические помехи пробивается нечто, что определенно можно назвать человеческим голосом.
Радио. Поймали сигнал.
[Наше убежище Тондэмун... ни за что не оставит... и...]
Моё лицо посуровело. На то была причина. Транслировать подобные сообщения по радио решались только огромные убежища или крупные группы бродяг.
«Тондэмун».
Хотя связь и прерывалась шумом, после слова «наше» явно следовало «убежище Тондэмун». И, судя по контексту сообщения, это было не что иное, как объявление войны.
«Против кого?»
Меня накрыло предчувствие кризиса. Убежище Тондэмун — то самое место, где до недавнего времени держали в плену старика. Эта декларация войны могла быть направлена против нас.
Я продолжил внимательно слушать.
[...набираем воинов для сопротивления Церкви Вечного Паломничества.]
тук
Сердце пропустило удар. Я замер. И не только я — все, кто собрался у радио, задрожали. Что за чушь мы только что услышали? Именно поэтому мы все стояли в оцепенении.
Конечно, войны между убежищами не были редкостью в эту постапокалиптическую зиму. А как иначе? Убежища конкурировали за ресурсы и пытались хоть немного расширить свою территорию, так что столкновения были ожидаемы.
Но причина моей реакции крылась в их противнике.
«Воевать с культом?»
Всего одно убежище? И так открыто?
— Что за бред... — вырвалось у старика.
Я был полностью с ним согласен. Убежище Тондэмун, как и следует из названия, контролирует всего один район. Церковь Вечного Паломничества же — это настоящий динозавр, организация, поглотившая всё к югу от реки Хан.
Что, черт возьми, придало им такой уверенности?
Любопытство разыгралось во мне не на шутку. Я вскочил на ноги.
— Ты чего? Куда собрался? — спросил старик.
— Собирать информацию.
Я быстро вышел из комнаты, схватил пальто и снаряжение.
— Куда именно?
Я кивнул подбородком в сторону запада:
— Загляну ненадолго в Мапхо.
Если говорить о крупных убежищах, я знал место, где могли что-то прояснить.
Аккуратная, хорошо обставленная приемная, существование которой казалось невозможным в этом хаосе. Я сидел напротив Со Хакчона, главы убежища Мапхо.
— ...Я не буду спрашивать, зачем ты пришел. Кажется, я и так знаю.
Хакчон протянул мне чашку. Черная жидкость, над которой поднимался пар, определенно была кофе из свежемолотых зерен. Я слегка отодвинул чашку и произнес:
— Сколько ни думаю, никак не могу взять в толк.
Мой голос звучал приглушенно. Несмотря на наше сотрудничество, я не мог терять бдительности, имея дело с таким человеком.
— Что именно тебе непонятно? Продвижение Церкви Вечного Паломничества в Канбук? Или те, кто стоит за сопротивлением Тондэмуна?
Он слегка приподнял бровь.
«Он знает».
Похоже, культисты развернулись куда масштабнее, чем я предполагал.
— Я бы хотел выслушать всё по порядку.
— В этом нет ничего сложного, — Хакчон пожал плечами.
Устроившись напротив меня, он продолжил:
— Церковь Вечного Паломничества что-то ищет.
— Что именно?
— Точно не знаю. Похоже на человека, но они ищут не какую-то конкретную личность.
Что за чепуха? Пока я хмурился в замешательстве, Хакчон вздохнул.
— Мы тоже не знаем подробностей. Когда они запросили наше содействие, мы уклонились, сославшись на занятость внутренними делами.
— Они просили о содействии?
— Да, странно, не так ли? Эти упертые ублюдки просят помощи вместо того, чтобы угрожать.
Голос Хакчона стал тише. Его взгляд обострился, и он поставил чашку кофе на стол.
— Есть одна мысль.
— ...Они сейчас не в том положении, чтобы вести с кем-то войну.
— Быстро соображаешь, это хорошо.
Я напряг мозги.
«...Если подумать, это и впрямь странно».
Инцидент в тюрьме Содэмун. Хотя та операция и опиралась на определенные улики, подозрительно, что они до сих пор не предприняли никаких ответных мер или расследований.
Прошла целая неделя. Всё это время я наведывался в тюрьму, чтобы перевезти припасы, которые они туда доставили. Но я не видел ни малейшего следа их присутствия.
«Ситуация...»
Я задумался о главной особенности Церкви Вечного Паломничества и проблемах, которые могли из неё вытекать. В конце концов, в голову пришло единственное:
— ...Лидер?
Церковь Вечного Паломничества — это прежде всего религиозная группа. В её центре стоит Священник, который никогда не являлся на публике. Естественно, в организации, где вся власть сосредоточена в одних руках, любая заминка с лидером порождает внутренний хаос.
Хакчон кивнул.
— Мы думаем так же. Собственно, это и стало основанием для предложения Тондэмуна вступить в войну.
— Значит, они не просто бросаются в омут с головой?
— Люди, возглавляющие убежища, не стали бы действовать так глупо.
— Предыдущий глава этого района стал же?
— Поэтому он и получил нож в спину.
У меня невольно вырвался смешок. Всему виной самодовольный вид Хакчона — он говорил об ударе в спину так, будто это было достижением, которым стоит гордиться.
Хакчон, заметив мою реакцию, небрежно бросил:
— Ему было лучше умереть. У этого человека не было будущего.
— Ты совершил убийство ради общего блага?
— По крайней мере, не тебе меня в этом упрекать.
Я замолчал. Брови слегка сошлись на переносице. В его словах действительно не было ошибки.
— ...Ладно, проехали.
— Ты присоединишься к войне? — спросил Хакчон, когда я уже собирался уходить.
Я тупо посмотрел на него и переспросил:
— С чего ты взял?
— Разве ты не недолюбливаешь этих фанатиков?
— Недолюбливаю, но сейчас это не имеет значения. Я просто прожигаю свои дни за выпивкой.
Хакчон пристально посмотрел на меня. В его взгляде читалось подозрение, и у меня промелькнула мысль: «Неужели он прознал про детей?»
Воцарилась недолгая тишина, после чего Хакчон ответил:
— И хорошо. По крайней мере, с нашей стороны не будет лишнего шума.
— Такой реакционер, как ты, предпочитает тишину?
— Убежище только-только вошло в стабильную фазу. Понадобилось время, чтобы восстановиться после того, как кое-кто здесь всё знатно разнес.
Хакчон встал и, открыв дверь, посмотрел на меня. Всем своим видом он давал понять, что разговор окончен.
«Я услышал всё, что хотел...»
Нет нужды действовать друг другу на нервы. С этой мыслью я послушно последовал за ним к выходу. Приемная находилась в самой глубине убежища. Идя по коридору, я оглядывался по сторонам. Кое-что привлекло моё внимание.
— Похоже, вы больше не используете женщин.
В прошлый раз, когда я был здесь, большинство женщин в убежище использовали как расходный материал. Но теперь не было и намека на подобное — все переносили грузы или какие-то вещи, работая наравне со всеми.
— Это неэффективно. Став взрослыми, они могут служить полноценной рабочей силой. Нет нужды держать их как скот, который только потребляет еду.
— Так вот в чем причина.
— Ты ожидал какого-то человеческого сострадания?
— Мне всё равно. Делай что хочешь, — бросил я, искоса взглянув на Хакчона.
«...Никак не могу его раскусить».
Даже встретив столько людей после апокалипсиса, я всё еще не мог понять этого человека. Он не раскрывает своих мыслей, а его действия трудно однозначно назвать плохими или хорошими.
— Выход прямо по курсу. Дальше я тебя не провожаю, — сказал Хакчон, внезапно остановившись и скрестив руки на груди.
Только тогда я пришел в себя и посмотрел на выход.
— Хм...
— Что такое?
Ну, соседство с такой загадочной личностью естественным образом пробуждает любопытство. Я снова перевел взгляд на Хакчона и решил проверить его на прочность.
— Как-то обидно уходить вот так просто. Может, поделишься со мной какими-нибудь специями?
— ...
О, нахмурился.

Комментарии

Загрузка...