Глава 54

Учитель Апокалипсиса. (LN)
Чун-бэ вернулся в пентхаус. Шел поздний вечер.
Как только он открыл дверь и вошел, Хесон заметила его и вскочила на ноги. Она подбежала к нему с сияющим лицом. Чун-бэ подхватил ее на руки и заглянул внутрь: уже знакомые люди тепло улыбались ему в ответ.
— У тебя голова совсем скользкая! — воскликнула Хесон.
Она звонко шлепнула ладошкой по его макушке и принялась тереть вспотевшую кожу. Чун-бэ охватило странное чувство. Жизнь, в которой тебя ждут. Жизнь, в которой есть куда вернуться. Именно это ощущение нахлынуло на него сейчас.
«...Вот оно что», — осознал Чун-бэ.
Его долгое, одинокое время, которое, казалось, будет тянуться вечно, наконец-то подошло к концу.
Он был сам не свой. Точнее, он постоянно пребывал в глубоких раздумьях.
— Религиозный фанатик! Его племянник в плену в Тондэмуне!
Слова старика не выходили у него из головы. Имя, которое он старался не вспоминать, теперь постоянно всплывало в памяти, тревожа душу.
Чун-бэ медленно жевал. Теперь в его жизни наступили времена, когда он мог есть яйца раз в восемь дней. Но даже в этот момент он не чувствовал ни радости, ни вкуса.
И вдруг...
хрусть
Он прикусил собственный палец.
— Ой.
Только тогда он пришел в себя и понял, что яйца в руке уже нет. Видимо, он съел его, сам того не заметив, и по инерции попытался откусить палец.
Вокруг воцарилась тишина. Подняв взгляд, он увидел, что дети, Хелен и старик смотрят на него со странным выражением лица.
Хесон пристально наблюдала за ним. Она перевела взгляд со своего яйца на него, а затем с понурым лицом протянула ему свою порцию.
— Хочешь еще?
«Должно быть, думает, что я проголодался», — подумал он. Глядя на ее полные слез глаза, он понял, как тяжело ей дается этот жест, но она все равно предлагала еду ему.
С коротким смешком Чун-бэ погладил Хесон по голове.
— Нет, дядя сыт. Хесон, ешь сама.
Лицо девочки мгновенно просияло. Яйцо, которое она быстро забрала обратно, исчезло во рту, словно тающий снег. Старик хмыкнул и отдал ей часть своей порции.
— Раз ты совершила добрый поступок, дитя, вот тебе награда.
— Награда!
Хесон схватила яйцо с лицом, полным недоверия и восторга. Она снова принялась жадно жевать.
— Дедушка весь сияет!
Она явно хотела похвалить его душевные качества, но для ушей Чун-бэ это прозвучало как-то иначе. В гостиной эхо зазвучало смехом. Чун-бэ постарался унять свои смятенные чувства, глядя на радостные лица детей.
«...Месть? Зачем она нужна?»
Разве важна месть, когда эти дети так весело смеются? Он заставил себя улыбнуться и рассмеялся вместе со всеми.
— Хесон хорошо кушает.
— Да! Хесон хорошо кушает! Я вырасту большой!
— Как Кон-кон?
— Как мамин Кон-кон!
Она широко развела руки. На ее лице расцвела широкая улыбка. Мир ребенка и сегодня был наполнен счастливым светом.
— Обязательно, обязательно...
На крыше отеля я наблюдал за спиной Дабин, которая сидела на корточках перед курятником.
«Сколько же часов уже прошло?»
Уровень ее концентрации поражал. Дабин наблюдала за Ккоккоки уже несколько часов, не меняя позы. Возможно, сказывалось то, что она была близнецом Даюн. Хотя Дабин не проявляла особых талантов в учебе, усидчивость у нее была точь-в-точь как у сестры.
Покачав головой от ее неутомимости, я подошел ближе.
— Тебе весело?
Взгляд Дабин, прикованный к курятнику, переместился на меня. Ее расфокусированные глаза обрели ясность, и она пристально посмотрела на меня.
— Я тренируюсь.
— Тренируешься?
— Да, я хочу быть как учитель Ккоккок.
Она снова уставилась на курицу. Ккоккоки, которую мы привезли из убежища Мапхо, отвечала за наши деликатесы и сейчас, как обычно, дремала в клетке.
«Что это значит?» — пронеслось у меня в голове. Неужели она хочет весь день спать, как эта курица? Мой мозг едва справлялся, пытаясь уследить за «четырехмерным» мышлением Дабин. Казалось, привычный здравый смысл рушится на глазах.
Тем временем Дабин добавила пояснение:
— Когда же она начнет стрелять перьевыми пулями?
Я вздрогнул. Сердце ушло в пятки. А как иначе? Ведь это я соврал ей, будто у Ккоккоки есть особая способность стрелять перьями, как пулями.
«Она... она до сих пор в это верит?»
Боже мой, какой невинный и опасный ребенок. Чувствуя одновременно тревогу и жалость, я задумался.
«Может, стоит сказать ей правду?»
Сказать, что куры на самом деле не умеют стрелять перьями? Но мои сомнения улетучились, стоило мне увидеть сияющие глаза Дабин. У меня не хватило духу разрушить детскую невинность.
— Эм... она... она просто слишком стеснительная, чтобы стрелять при людях.
— Почему? Почему она стесняется?
— Ну...
Я забегал глазами. Стоя со скрещенными на груди руками, я лихорадочно соображал и наконец выдал нечто правдоподобное:
— У нее... у нее же перья выпадают! После выстрела на этом месте остается пустота, кожа голая видна, а это стыдно!
Дабин нахмурилась. Затем она слегка наклонила голову набок.
— Ей стыдно из-за голой кожи?
— Конечно! Разве это не стыдно?
— Но дедушке, кажется, совсем не стыдно?
— Э-э, что?
Дабин снова посмотрела на меня.
— У дедушки нет волос, его кожа голая. Но он не стесняется.
Ох, беда. Я совсем забыл про этого старика. Внутри меня вскипело негодование.
«Ну почему! Почему ты лысый!»
Почему он мешает мне сохранять невинность ребенка? Почему он не стесняется своей лысины, создавая такие неловкие ситуации?
Я буквально кипел от злости. Мне хотелось плакать. Проглотив панику, я наконец ответил Дабин:
— У лю... у людей нет стыда! Старик просто толстокожий и даже не понимает, что ему должно быть стыдно!
— Хмм...
Дабин прищурилась и оглядела меня. Я стоял прямо, как человек, говорящий чистую правду. Я не чувствовал никакой вины перед стариком. Что бы там ни говорили другие, я считаю, что это его вина — нечего было лысеть!
— ...Учитель Ккоккок и правда очень скромная.
Дабин обиженно выпятила губу. Кажется, она потеряла интерес и плюхнулась на пол. Пока я с облегчением выдыхал после этого кризиса, мне в голову пришла внезапная мысль.
«Если подумать...»
Кажется, у меня еще не было возможности поговорить с Дабин один на один вот так. Она всегда была рядом с Даюн, и, если не считать ее странностей, она очень ответственно подходила к своим обязанностям.
Однако это не оправдание. Учитель никогда не должен выделять кого-то из детей. Возможно, я делал это неосознанно, так что сейчас нужно было стать ближе к Дабин.
— Дабин.
— Да?
— Как у тебя дела в последнее время?
Дабин, болтавшая ногами сидя на полу, издала задумчивое «хмм».
— Нормально.
Ответ был безразличным. Я заметил это, и мои глаза азартно блеснули.
— Правда? Похоже, тебя что-то беспокоит?
Дабин вздрогнула.
«Так и есть. Как ни старайся, ты все еще ученица начальной школы».
Она была слишком юна, чтобы умело скрывать чувства. Я не упустил мимолетную перемену в ее лице.
— Хочешь рассказать? Я ведь твой учитель, я помогу тебе.
Взгляд Дабин метался между мной и полом. На ее лице отразилось смятение, и медленно из ее уст вырвался ответ:
— ...Даюн.
— Даюн?
— Даюн не хочет со мной играть...
— Ах.
Дабин выглядела совсем понурой. Она теребила пальцы, выдавая свою печаль. Не находя слов, я беззвучно пошевелил губами, а затем подошел и сел рядом с ней.
«...Понятно».
Жизнь в пентхаусе более-менее стабилизировалась. Все шло даже лучше, чем планировалось: не просто выживание, но и качественная учеба.
В итоге Даюн, которая была очень способной, проводила почти весь день за учебниками, а Дабин, должно быть, решила, что не стоит беспокоить сестру.
«Значит, дело было не только в интересе к Ккоккоки».
Это было такое детское беспокойство — одновременно милое и грустное. Я молча посмотрел на Дабин, а затем ласково погладил ее по голове. Она опустила голову еще ниже.
— Значит, Дабин скучно?
— ...Немного.
вжих-вжих — Дабин поболтала ногами.
Я задумался, что я могу сделать для расстроенной девочки.
«Проблема в том, что ей скучно, пока Даюн учится».
Но я не мог отобрать книги у Даюн. Тогда я сменил подход.
«А что, если предложить Дабин какое-нибудь хобби?»
Что-то такое, чем она могла бы заниматься одна, чтобы ей не было так скучно, пока сестра занята. Это казалось отличной идеей.
«Что бы ей понравилось...»
Я перебрал в голове вещи, которые могли бы увлечь Дабин: космическая полиция, куры, стреляющие перьями, чрезвычайные ситуации, роботы-динозавры. Дабин с ее бесконечными фантазиями.
К счастью, я знал идеальное хобби для такой личности.
— Дабин.
— Да...
— Тебе нравятся комиксы?
Дабин подняла голову. Наши глаза встретились. На ее лице читались вопрос и любопытство.
Я сказал ей:
— Не хочешь попробовать порисовать комиксы вместе?
Глаза Дабин ярко засияли.

Комментарии

Загрузка...