Глава 46

Учитель Апокалипсиса. (LN)
Белые лепестки плавно покачивались. Три или четыре распустившихся цветка на верхушке бутона словно приветственно махали ладонями.
В этом было что-то скромное и простое, но от того еще более прекрасное.
— Красивый цветок...
Глаза Хесон стали мечтательными. Дрожащие кончики пальцев не касались лепестков, а лишь замерли рядом. Она смотрела на них с таким благоговением, будто прикосновение могло стать великим грехом.
— Можешь потрогать. Только осторожно.
Когда я с улыбкой сказал это, Хесон сглотнула. Затем она вытянула крошечную руку и легонько коснулась лепестка указательным пальцем. Ее тело вздрогнуло.
— Он мягкий.
— Правда? Красивый цветок очень мягкий.
— Да, мягкий...
Хесон лучезарно улыбнулась. По ее сияющим щекам было видно, как сильно ей полюбились эти лепестки. Глядя на нее, я почувствовал прилив нежности пополам с легким сожалением.
«Он скоро завянет».
Лепестки, распустившиеся после долгого терпеливого ожидания, по своей природе увядают так же стремительно, как и цветут. Насколько я знал, этот боб Бин не был исключением. Всего через несколько дней лепестки опадут, а на их месте появятся стручки.
Как мне это объяснить? Как рассказать о расставании ребенку, который только что полюбил?
В душе поселилась тревога. Не в силах придумать, как это объяснить, я просто перевел взгляд на лепестки.
Разлука всегда такова. Сколько бы раз ты ее ни переживал, к ней невозможно привыкнуть; она заставляет воображать то, чего ты больше никогда не увидишь. Чем дороже тебе что-то, тем больнее становится это чувство, оставляя раны такие же глубокие, как пустившие корни чувства.
«Прощание...» — я прокручивал это слово в голове.
Внезапно глаза мои расширились от пришедшей мысли.
«...а это может сработать».
Возможно, подумал я, это прощание получится не таким уж и плохим.
Три дня спустя в гостиной пентхауса.
Сердце Хесон обливалось кровью, когда она смотрела на лепестки. Те, что еще вчера так свежо покачивались, теперь поникли. Она проснулась и увидела, что Красивому цветку плохо.
Не зная, что делать, она подсознательно стала искать помощи у Сокхо.
— Господин... Красивый цветок заболел!..
Глаза Хесон уже покраснели, и зрение затуманилось от слез. Поэтому она не могла толком разглядеть выражение лица Ли Сокхо. И, возможно, к лучшему, что она не видела его горькой усмешки.
— Давай посмотрим?
— Скорее!..
Хесон вцепилась в брюки Сокхо и начала настойчиво тянуть его за собой. Сокхо поспешил за девочкой.
Их встретили увядающие лепестки. Хесон было так больно на них смотреть, что она едва не разрыдалась.
— У-у-у...
В голове теснились самые разные мысли. Может, она слишком часто его трогала? Может, Красивый цветок разозлился, потому что она ему надоедала? И теперь он пытается убежать из-за этого?
Голос Хесон прерывался икотой, а плечи мелко дрожали. Сокхо обнял её за плечи.
— Хесон.
— М-м-м...
— Видишь что-нибудь между лепестками?
Девочка подняла голову. Она посмотрела туда, куда указывал указательный палец Сокхо — в ту часть лепестков, которую она раньше не решалась рассмотреть из-за расстройства. Слезы мешали видеть, поэтому Хесон вытерла их рукавом и прищурилась, чтобы снова заглянуть между лепестков.
В поле ее зрения попало нечто маленькое, продолговатое и зеленое.
— Что это?
— Стручок. Малыш Бин.
— А?..
Хесон повернула голову к Сокхо. Он слегка улыбнулся девочке, которая, несмотря на икоту, проявила любопытство, и сказал:
— Бин теперь стала мамой. У нее появился малыш.
— А как же Красивый цветок?
— Красивый цветок — это знак того, что Бин стала мамой. Он показался ненадолго, собрав все свои силы, чтобы поблагодарить Хесон.
Хесон снова посмотрела на увядающие лепестки. На её лице снова появилось плаксивое выражение.
— А Красивый цветок не может остаться?
— Нет, если Красивый цветок останется, Бин будет трудно растить Малыша Бина. Я думаю, Бин теперь хочет перестать быть Красивым цветком и стать мамой.
Хесон внимательно слушала Сокхо, не отрывая взгляда от боба.
— Мама Бин...
Она едва заметно кивнула. Честно говоря, Хесон не хотела, чтобы Красивый цветок исчезал. Ей не хотелось терять свое белое, маленькое, мягкое сокровище — самое прекрасное, что она когда-либо видела.
Но в то же время она понимала, что по-другому нельзя. Она знала: если ты действительно что-то любишь, нужно уметь поддержать и порадоваться тому, что Малыш Бин становится Взрослым Бином.
Хесон крепко сжала кулачки.
— Бин выросла...
— Да, она выросла, потому что Хесон так хорошо за ней ухаживала.
Сокхо невольно горько улыбнулся. Глядя на Хесон, он не мог придумать другого выражения лица. То, как она дрожала, сдерживая подступающие слезы. То, как неуклюже приподнимала уголки губ, стараясь не подавать виду. То, как сильно она старалась ради этого боба.
Она выглядела настолько милой и в то же время жалкой, что Сокхо горько улыбался. Но было и кое-что обнадеживающее.
— Хесон.
— М-м-м...
— Красивый цветок — это ведь подарок Бина для Хесон, верно?
— М-м-м...
— Значит, Хесон должна беречь Красивый цветок. Так ведь?
Девочка подняла на него взгляд. Не понимая, к чему клонит Сокхо, она слегка наклонила голову. Сокхо взял ее на руки и спросил:
— Что нужно делать, когда получаешь подарок?
— Сказать «спасибо»...
— А потом?
— ...съесть его?
Хесон нахмурилась, а на лице Сокхо отразилось изумление. Впрочем, в какой-то мере это было объяснимо. Какие подарки она получала до сих пор? Кексы, вяленое мясо, колу и другие лакомства. Для Хесон, в чьем сознании подарки приравнивались к еде, вопрос Сокхо оказался не совсем уместным.
Сокхо с опозданием осознал это, издал короткое «а-а» и рассмеялся.
— Разве ты не должна его хранить? Ведь это подарок от Бин.
— Да, Бин дорогая. И подарок Бин тоже дорогой.
— Верно?
Лицо Сокхо посветлело: он наконец получил тот ответ, который хотел услышать. Хесон все еще не понимала, почему он ведет себя так странно, когда Сокхо вдруг произнес:
— Тогда я сделаю так, чтобы Красивый цветок перестал увядать.
Глаза Хесон загорелись.
— Красивый цветок останется?
Сокхо на мгновение задумался, подбирая слова. Краткое раздумье, чтобы найти самый подходящий ответ на вопрос Хесон. Только после этого он произнес:
— Навсегда. Если Хесон будет его беречь, он останется с тобой навсегда.
Хесон решительно сжала кулачки.
Даже я могу объяснить это только фразой: «просто вдруг пришло в голову». Наверное, потому, что в обычной жизни люди даже не знают о существовании таких вещей, а после конца света я и подавно не читал книг о подобном применении предметов.
Ну, что тут скажешь? То, что я намеревался сделать из лепестков, называлось «цветочная закладка». Знаете, когда хорошо высушенные лепестки кладут между пленками для ламинирования и проглаживают утюгом.
Подготовка заняла несколько дней. С согласия Хесон я собрал лепестки и высушил их в солнечном месте. Затем я подключил утюг к аккумулятору, который хранил на экстренный случай, чтобы завершить приготовления.
Наконец настал день изготовления закладки. Усадив Хесон к себе на колени, я сказал:
— Теперь мы положим Красивый цветок внутрь этой пленки и запечатаем. Тогда Красивый цветок станет закладкой и останется с Хесон.
— Да!
Хесон заболтала ножками. Грусть почти ушла, и на ее лице сияла та самая улыбка, которая была ей так свойственна.
— Красивый цветок — это подарок Бин!
— Да, это подарок, который Бин дарит Хесон в благодарность за то, что ты ее вырастила.
— Подарки нужно беречь!
— Какая ты молодец, Хесон.
Когда я погладил ее по голове, она широко улыбнулась.
— Ну что, положим Красивый цветок?
На мои слова Хесон энергично закивала. Затем она осторожно, один за другим, просунула четыре лепестка между слоями пленки. Будто твердо решив сохранить их первозданный вид и поклявшись никогда не забывать те чувства, что они ей подарили. Раскладывая лепестки, Хесон проявила такую сосредоточенность, какой я у нее еще не видел.
— Готово!
Как только она это выпалила, я взял утюг.
— Так, он горячий, так что это сделаю я.
— Хорошо!
Хесон сразу спрятала руки под стол. Я осторожно начал прижимать утюг к пленке. От жара слои стали склеиваться. Матовая поверхность на глазах становилась абсолютно прозрачной.
Когда я наконец поднял утюг, перед нами лежала готовая закладка. Глаза Хесон так и заискрились. Я и сам невольно выдохнул:
— О, вышло очень красиво, правда?
— Да!..
Хесон потянулась к закладке. Ее сияющие глаза впитывали вид теперь уже сохраненных лепестков. Медленно она протянула руку и взяла закладку.
— Сокровище... — прошептала она.
— Красивый цветок — сокровище Хесон! — воскликнула она, внезапно обернувшись ко мне.
Я улыбнулся и ответил:
— Да, это сокровище номер один для Хесон.
Я просто счастливо улыбался, радуясь за ребенка, который только что научился дорожить воспоминаниями.

Комментарии

Загрузка...