Спустя примерно час они привели себя в порядок, выписались из гостиницы и вышли наружу.
Спустя примерно час они привели себя в порядок, выписались из гостиницы и вышли наружу.
Девушка на ресепшене провожала их каким-то странным взглядом.
Девушка на ресепшене провожала их каким-то странным взглядом.
Вообще, внешность у Су Синвэй и Гао Тяня была такой, что на них в любом месте невольно оборачивались люди. Но сейчас в глазах сотрудницы читалось нечто совсем иное.
Вообще, внешность у Су Синвэй и Гао Тяня была такой, что на них в любом месте невольно оборачивались люди. Но сейчас в глазах сотрудницы читалось нечто совсем иное.
Она никак не могла прийти в себя от увиденного.
Она никак не могла прийти в себя от увиденного.
Обычно после ночёвки в отеле пары выходили так: мужчина держится за поясницу, а девушка сияет довольной улыбкой.
Обычно после ночёвки в отеле пары выходили так: мужчина держится за поясницу, а девушка сияет довольной улыбкой.
Но сегодня всё было наоборот.
Но сегодня всё было наоборот.
Сейчас именно женщину поддерживал мужчина.
Сейчас именно женщину поддерживал мужчина.
Су Синвэй не понимала, почему на них так смотрят, и лишь растерянно моргала. А вот Гао Тянь, наоборот, выглядел до неприличия довольным.
Су Синвэй не понимала, почему на них так смотрят, и лишь растерянно моргала. А вот Гао Тянь, наоборот, выглядел до неприличия довольным.
Даже походка у него стала особенно уверенной.
Даже походка у него стала особенно уверенной.
Будто весь мир теперь должен был знать, какой он молодец.
Будто весь мир теперь должен был знать, какой он молодец.
Су Синвэй ничего не поняла.
Су Синвэй ничего не поняла.
А вот Гао Тянь прекрасно догадался, о чём думает девушка за стойкой.
А вот Гао Тянь прекрасно догадался, о чём думает девушка за стойкой.
Да, собственного опыта у него почти не было — если не считать этих двух раз с Су Синвэй. Причём в первый раз он вообще мало что соображал.
Да, собственного опыта у него почти не было — если не считать этих двух раз с Су Синвэй. Причём в первый раз он вообще мало что соображал.
Но это не мешало ему в университете слушать, как соседи по общежитию сутками напролёт хвастались своими «подвигами».
Но это не мешало ему в университете слушать, как соседи по общежитию сутками напролёт хвастались своими «подвигами».
Так что намёк он уловил мгновенно.
Так что намёк он уловил мгновенно.
Когда они сели в машину, Су Синвэй всё же не выдержала:
Когда они сели в машину, Су Синвэй всё же не выдержала:
— Слушай... тебе не показалось, что девушка на ресепшене смотрела на нас как-то странно?
— Слушай... тебе не показалось, что девушка на ресепшене смотрела на нас как-то странно?
— А? Правда? Да нет вроде...
— А? Правда? Да нет вроде...
Гао Тянь тут же отвёл взгляд и поспешно сменил тему:
Гао Тянь тут же отвёл взгляд и поспешно сменил тему:
— Кстати, почему родители до сих пор нам не позвонили?
— Кстати, почему родители до сих пор нам не позвонили?
По его слишком поспешной реакции Су Синвэй едва не закатила глаза.
По его слишком поспешной реакции Су Синвэй едва не закатила глаза.
— Не переживай. Я ещё вчера вечером написала им, что у нас всё нормально.
— Не переживай. Я ещё вчера вечером написала им, что у нас всё нормально.
— Ну и хорошо. Главное — чтобы не волновались.
— Ну и хорошо. Главное — чтобы не волновались.
Гао Тянь завёл машину.
Гао Тянь завёл машину.
Но едва автомобиль тронулся, Су Синвэй сразу сказала:
Но едва автомобиль тронулся, Су Синвэй сразу сказала:
— Сначала в больницу.
— Сначала в больницу.
— После показаний заедем к Шэнь Цзин, — беззаботно ответил Гао Тянь.
— После показаний заедем к Шэнь Цзин, — беззаботно ответил Гао Тянь.
Су Синвэй тяжело вздохнула и посмотрела на него как на безнадёжного человека.
Су Синвэй тяжело вздохнула и посмотрела на него как на безнадёжного человека.
— Я говорю не про Шэнь Цзин.
— Я говорю не про Шэнь Цзин.
— Сначала ты пройдёшь обследование.
— Сначала ты пройдёшь обследование.
— Да со мной всё нормально. Я своё тело знаю.
— Да со мной всё нормально. Я своё тело знаю.
Гао Тянь махнул рукой, явно не воспринимая ситуацию всерьёз.
Гао Тянь махнул рукой, явно не воспринимая ситуацию всерьёз.
Но Су Синвэй вдруг стала очень серьёзной.
Но Су Синвэй вдруг стала очень серьёзной.
И в голосе уже слышалось раздражение.
И в голосе уже слышалось раздражение.
— Ты должен понимать, что теперь отвечаешь не только за себя.
— Ты должен понимать, что теперь отвечаешь не только за себя.
Гао Тянь на мгновение замолчал.
Гао Тянь на мгновение замолчал.
На душе стало тепло.
На душе стало тепло.
Он прекрасно понимал, что она просто волнуется за него.
Он прекрасно понимал, что она просто волнуется за него.
Вот только объяснить, что с его телом всё в порядке благодаря системе, он не мог.
Вот только объяснить, что с его телом всё в порядке благодаря системе, он не мог.
В итоге, опасаясь окончательно её рассердить, он всё же послушался.
В итоге, опасаясь окончательно её рассердить, он всё же послушался.
Сначала они поехали в больницу, где Гао Тяню сделали полное обследование, потом отправились давать показания, и когда со всеми делами было покончено, на часах уже перевалило за час дня.
Сначала они поехали в больницу, где Гао Тяню сделали полное обследование, потом отправились давать показания, и когда со всеми делами было покончено, на часах уже перевалило за час дня.
Когда они вернулись домой, двое малышей уже давно сидели как на иголках.
Когда они вернулись домой, двое малышей уже давно сидели как на иголках.
Едва машина Гао Тяня остановилась у ворот, дети тут же бросили игрушки и со всех ног помчались навстречу.
Едва машина Гао Тяня остановилась у ворот, дети тут же бросили игрушки и со всех ног помчались навстречу.
— Папа! Мама! Почему вы так долго?!
— Папа! Мама! Почему вы так долго?!
Тунтун надула губки и обиженно посмотрела на родителей.
Тунтун надула губки и обиженно посмотрела на родителей.
— Я уже думала, что вы с братиком нас бросили...
— Я уже думала, что вы с братиком нас бросили...
— Ха-ха, да разве папа с мамой смогут бросить такую милую Тунтун и такого красавца Шошо?
— Ха-ха, да разве папа с мамой смогут бросить такую милую Тунтун и такого красавца Шошо?
Гао Тянь тут же подхватил дочь на руки, а другой рукой растрепал сыну волосы.
Гао Тянь тут же подхватил дочь на руки, а другой рукой растрепал сыну волосы.
На лице сама собой появилась улыбка.
На лице сама собой появилась улыбка.
— Всё, хватит виснуть на папе, — поспешно сказала Су Синвэй. — Дайте ему немного отдохнуть.
— Всё, хватит виснуть на папе, — поспешно сказала Су Синвэй. — Дайте ему немного отдохнуть.
Она всё ещё переживала за его здоровье.
Она всё ещё переживала за его здоровье.
Хотя врачи и сказали, что организм у Гао Тяня в отличном состоянии, серьёзных проблем нет, а остаточное действие препарата почти исчезло. Достаточно будет просто спокойно восстановиться дома.
Хотя врачи и сказали, что организм у Гао Тяня в отличном состоянии, серьёзных проблем нет, а остаточное действие препарата почти исчезло. Достаточно будет просто спокойно восстановиться дома.
Отец и мать Гао стояли во дворе и смотрели на счастливую семью.
Отец и мать Гао стояли во дворе и смотрели на счастливую семью.
На лицах обоих постепенно появилась тёплая улыбка.
На лицах обоих постепенно появилась тёплая улыбка.
В глазах матери Гао блестели слёзы, но сама она выглядела абсолютно счастливой.
В глазах матери Гао блестели слёзы, но сама она выглядела абсолютно счастливой.
Она тихо сказала мужу:
Она тихо сказала мужу:
— Кажется... мы своё дело выполнили.
— Кажется... мы своё дело выполнили.
— Сын вырос достойным человеком... теперь у него есть семья.
— Сын вырос достойным человеком... теперь у него есть семья.
Отец Гао тоже вздохнул с чувством.
Отец Гао тоже вздохнул с чувством.
— Да... время летит слишком быстро.
— Да... время летит слишком быстро.
— Оглянуться не успели, а у нас уже такие взрослые внуки и внучка... даже не верится.
— Оглянуться не успели, а у нас уже такие взрослые внуки и внучка... даже не верится.
Родители всегда такие.
Родители всегда такие.
С того момента, как у них появляются дети, вся их жизнь начинает вращаться вокруг них.
С того момента, как у них появляются дети, вся их жизнь начинает вращаться вокруг них.
Они мечтают только о том, чтобы дети выросли, устроились в жизни, создали семью.
Они мечтают только о том, чтобы дети выросли, устроились в жизни, создали семью.
И почти никогда не думают о себе.
И почти никогда не думают о себе.
Гао Тянь словно почувствовал что-то и обернулся в сторону родителей.
Гао Тянь словно почувствовал что-то и обернулся в сторону родителей.
Мать Гао поспешно вытерла слёзы, пока сын не заметил.
Мать Гао поспешно вытерла слёзы, пока сын не заметил.
— Мам, пап...
— Мам, пап...
Гао Тянь немного помолчал.
Гао Тянь немного помолчал.
— Мы скоро поедем обратно. Завтра на работу, детям в школу...
— Мы скоро поедем обратно. Завтра на работу, детям в школу...
В его голосе тоже слышалась неохота расставаться.
В его голосе тоже слышалась неохота расставаться.
Раньше, когда он жил один, он почти не понимал, что чувствуют родители.
Раньше, когда он жил один, он почти не понимал, что чувствуют родители.
Но теперь, когда у него самого появилась семья и дети, он наконец осознал, сколько всего родители молча делали ради него.
Но теперь, когда у него самого появилась семья и дети, он наконец осознал, сколько всего родители молча делали ради него.
Раньше отъезд из дома никогда не вызывал таких эмоций.
Раньше отъезд из дома никогда не вызывал таких эмоций.
Но сейчас внутри поселилось странное щемящее чувство.
Но сейчас внутри поселилось странное щемящее чувство.
Су Синвэй, заметив изменившуюся атмосферу, мягко сказала:
Су Синвэй, заметив изменившуюся атмосферу, мягко сказала:
— Дядя, тётя... а может, вы переедете с нами в Лочэн?
— Дядя, тётя... а может, вы переедете с нами в Лочэн?
— Так мы будем рядом, и нам с Гао Тянем будет проще заботиться о вас.
— Так мы будем рядом, и нам с Гао Тянем будет проще заботиться о вас.
— Да, пап, мам, переезжайте, — тут же поддержал её Гао Тянь. — Я купил виллу, места всем хватит.
— Да, пап, мам, переезжайте, — тут же поддержал её Гао Тянь. — Я купил виллу, места всем хватит.
Он с надеждой посмотрел на родителей.
Он с надеждой посмотрел на родителей.
Но те одновременно покачали головами.
Но те одновременно покачали головами.
— Нет уж.
— Нет уж.
Отец Гао переглянулся с женой и заговорил первым:
Отец Гао переглянулся с женой и заговорил первым:
— Не будем вам мешать.
— Не будем вам мешать.
— Мы всю жизнь здесь прожили. Как теперь отсюда уезжать?
— Мы всю жизнь здесь прожили. Как теперь отсюда уезжать?
Мать Гао тоже поспешно добавила:
Мать Гао тоже поспешно добавила:
— Да и ехать не так далеко. Соскучимся — сами к вам приедем.
— Да и ехать не так далеко. Соскучимся — сами к вам приедем.
— А вы сможете приезжать на выходных.
— А вы сможете приезжать на выходных.
— И вообще, — снова заговорил отец Гао, — город для старости не подходит. Нам здесь, в деревне, куда спокойнее.
— И вообще, — снова заговорил отец Гао, — город для старости не подходит. Нам здесь, в деревне, куда спокойнее.
Су Синвэй поняла, что переубедить их не получится, и только улыбнулась:
Су Синвэй поняла, что переубедить их не получится, и только улыбнулась:
— Тогда хотя бы чаще приезжайте к нам. И если соскучитесь по детям — сразу приезжайте в Лочэн. Не думайте ни о каких неудобствах.
— Тогда хотя бы чаще приезжайте к нам. И если соскучитесь по детям — сразу приезжайте в Лочэн. Не думайте ни о каких неудобствах.
— И ещё, — добавил Гао Тянь, — деньги, которые я вам перевёл, не копите. Тратьте спокойно. Не надо экономить ради меня.
— И ещё, — добавил Гао Тянь, — деньги, которые я вам перевёл, не копите. Тратьте спокойно. Не надо экономить ради меня.
— Хорошо-хорошо, — рассмеялся отец Гао. — Наш Сяотянь и правда вырос. Теперь мы с твоей мамой можем спокойно наслаждаться жизнью.
— Хорошо-хорошо, — рассмеялся отец Гао. — Наш Сяотянь и правда вырос. Теперь мы с твоей мамой можем спокойно наслаждаться жизнью.
— Вэйвэй, пойдём со мной на минутку.
— Вэйвэй, пойдём со мной на минутку.
Мать Гао вдруг взяла Су Синвэй за руку и, не давая ей отказаться, увела в дом.
Мать Гао вдруг взяла Су Синвэй за руку и, не давая ей отказаться, увела в дом.
Су Синвэй непонимающе смотрела, как та загадочно открывает шкаф и достаёт маленькую коробочку, обёрнутую красной тканью.
Су Синвэй непонимающе смотрела, как та загадочно открывает шкаф и достаёт маленькую коробочку, обёрнутую красной тканью.
— Это мне надела бабушка Сяотяня в день нашей свадьбы.
— Это мне надела бабушка Сяотяня в день нашей свадьбы.
Мать Гао открыла коробочку.
Мать Гао открыла коробочку.
Внутри лежал нефритовый браслет.
Внутри лежал нефритовый браслет.
— А теперь я хочу передать его тебе.
— А теперь я хочу передать его тебе.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...