Едва трансляция боя Сы Цзюньни вспыхнула на гигантском уличном экране, толпа едва не сошла с ума от негодования.
Едва трансляция боя Сы Цзюньни вспыхнула на гигантском уличном экране, толпа едва не сошла с ума от негодования.
Сы Цзюньни уже успела наделать шума на церемонии Пробуждения, и эти студенты прекрасно помнили её имя.
Сы Цзюньни уже успела наделать шума на церемонии Пробуждения, и эти студенты прекрасно помнили её имя.
— Нет, у меня просто нет слов! Поступила в школу, и теперь можно вести себя так нагло? Пятый ранг демонических зверей? Сто штук?! У администратора руки тряслись от болезни Паркинсона, и он лишний ноль влепил?
— Нет, у меня просто нет слов! Поступила в школу, и теперь можно вести себя так нагло? Пятый ранг демонических зверей? Сто штук?! У администратора руки тряслись от болезни Паркинсона, и он лишний ноль влепил?
— Если она сможет это сделать, я встану на руки и сожру кучу дерьма! Если она реально вывезет такой бой, её можно сразу в боги записывать! Такого ещё не было и не будет!
— Если она сможет это сделать, я встану на руки и сожру кучу дерьма! Если она реально вывезет такой бой, её можно сразу в боги записывать! Такого ещё не было и не будет!
— Вот именно! Зачем саппорту клинки? Перечитала новелл про героев-одиночек?
— Вот именно! Зачем саппорту клинки? Перечитала новелл про героев-одиночек?
— Это что, уровень обучения в Старшей школе No47? Тип Поддержки и Исцеления идёт крошить монстров? Ой, не могу, сейчас со смеху сдохну!
— Это что, уровень обучения в Старшей школе No47? Тип Поддержки и Исцеления идёт крошить монстров? Ой, не могу, сейчас со смеху сдохну!
— Слава богу, эта умственно отсталая свалила из нашей Первой школы и из нашего класса. Иначе... тьфу! Сейчас бы позорились мы, а не они.
— Слава богу, эта умственно отсталая свалила из нашей Первой школы и из нашего класса. Иначе... тьфу! Сейчас бы позорились мы, а не они.
— А-ха-ха-ха-ха!
— А-ха-ха-ха-ха!
Толпа бесновалась, пока один пронзительный крик не перекрыл этот гомон:
Толпа бесновалась, пока один пронзительный крик не перекрыл этот гомон:
— Вы просто завидуете! Ослепли, что ли? Не видите, что Сы Цзюньни только что уложила шесть Алопанцирных Зверей пятого ранга подряд?! Признать, что кто-то сильнее вас, так сложно? А ну, давай, ржи, пока не сдохнешь! А ты, — палец упёрся в грудь крикуна, — вали исполнять обещание! Вставай на руки и жри дерьмо! Да побольше, может, мозгов прибавится!
— Вы просто завидуете! Ослепли, что ли? Не видите, что Сы Цзюньни только что уложила шесть Алопанцирных Зверей пятого ранга подряд?! Признать, что кто-то сильнее вас, так сложно? А ну, давай, ржи, пока не сдохнешь! А ты, — палец упёрся в грудь крикуна, — вали исполнять обещание! Вставай на руки и жри дерьмо! Да побольше, может, мозгов прибавится!
Ли Яньянь уперла руки в боки и ревела так, что окружающие шарахнулись в стороны, глядя на неё как на умалишённую.
Ли Яньянь уперла руки в боки и ревела так, что окружающие шарахнулись в стороны, глядя на неё как на умалишённую.
— Ты рехнулась?
— Ты рехнулась?
— Подруга, ты шутишь? Тебя на сборах подменили? Когда Сы Цзюньни училась в Первой школе, ты же сама её травила жестче всех!
— Подруга, ты шутишь? Тебя на сборах подменили? Когда Сы Цзюньни училась в Первой школе, ты же сама её травила жестче всех!
— Точно! И бойкот ей устраивала, и ядом поливала, да ещё и на деньги разводила!
— Точно! И бойкот ей устраивала, и ядом поливала, да ещё и на деньги разводила!
Слушая эти обвинения и ловя на себе полные недоумения взгляды, Ли Яньянь чувствовала, как внутри всё скручивается в тугой, горький узел. Ей было тошно.
Слушая эти обвинения и ловя на себе полные недоумения взгляды, Ли Яньянь чувствовала, как внутри всё скручивается в тугой, горький узел. Ей было тошно.
Потому что... каждое их слово было правдой. Они лишь напоминали ей о её собственной низости и злобе.
Потому что... каждое их слово было правдой. Они лишь напоминали ей о её собственной низости и злобе.
Память услужливо подкинула воспоминания о дне Пробуждения. Как Сы Цзюньни раз за разом выкручивала ей руки, доводя до болевого шока и удушья, как унизила её перед всеми, заставив купить Эликсир Пробуждения за грабительские двести тысяч...
Память услужливо подкинула воспоминания о дне Пробуждения. Как Сы Цзюньни раз за разом выкручивала ей руки, доводя до болевого шока и удушья, как унизила её перед всеми, заставив купить Эликсир Пробуждения за грабительские двести тысяч...
По логике, она должна была ненавидеть Сы Цзюньни.
По логике, она должна была ненавидеть Сы Цзюньни.
Но перед глазами всплывали другие картины — те, где она сама издевалась над ней.
Но перед глазами всплывали другие картины — те, где она сама издевалась над ней.
Была ли тогдашняя Сы Цзюньни такой же растерянной и беспомощной, как Ли Яньянь сейчас?
Была ли тогдашняя Сы Цзюньни такой же растерянной и беспомощной, как Ли Яньянь сейчас?
Ли Яньянь пришлось признать горькую истину: она не была хорошим человеком. Эгоистичная, злобная дрянь, натворившая кучу гадостей.
Ли Яньянь пришлось признать горькую истину: она не была хорошим человеком. Эгоистичная, злобная дрянь, натворившая кучу гадостей.
Именно поэтому во время Пробуждения... её сердце было не на месте. Она почти поверила, что провалится.
Именно поэтому во время Пробуждения... её сердце было не на месте. Она почти поверила, что провалится.
Но в последнюю секунду, на грани отчаяния, в её голове мелькнула мысль: она хочет извиниться перед Сы Цзюньни. Не потому, что её заставили, а искренне. По-настоящему.
Но в последнюю секунду, на грани отчаяния, в её голове мелькнула мысль: она хочет извиниться перед Сы Цзюньни. Не потому, что её заставили, а искренне. По-настоящему.
И в этот миг... свет над головой вспыхнул в тысячи раз ярче. Она пробудилась!
И в этот миг... свет над головой вспыхнул в тысячи раз ярче. Она пробудилась!
Да ещё и получила особый талант В-ранга — Алхимию...
Да ещё и получила особый талант В-ранга — Алхимию...
С таким даром дорога одна: спецнабор, государственный университет, а после выпуска — закрытые лаборатории, исследования редких материй или разработка оружия.
С таким даром дорога одна: спецнабор, государственный университет, а после выпуска — закрытые лаборатории, исследования редких материй или разработка оружия.
Сразу после церемонии спецслужбы забрали Ли Яньянь на закрытые сборы, и вернули только сейчас, перед самым экзаменом.
Сразу после церемонии спецслужбы забрали Ли Яньянь на закрытые сборы, и вернули только сейчас, перед самым экзаменом.
На сборах она пахала до кровавых мозолей, каждый день задыхаясь от нагрузок, но и прогресс был колоссальным. Однако главным изменением стала не сила, а душа. Она увидела людей, которые без остатка отдавали свои жизни служению стране. На их фоне собственное прошлое поведение казалось верхом тупости и инфантилизма.
На сборах она пахала до кровавых мозолей, каждый день задыхаясь от нагрузок, но и прогресс был колоссальным. Однако главным изменением стала не сила, а душа. Она увидела людей, которые без остатка отдавали свои жизни служению стране. На их фоне собственное прошлое поведение казалось верхом тупости и инфантилизма.
Она так хотела найти Сы Цзюньни и просто сказать: «Прости». Пусть даже это запоздалое извинение...
Она так хотела найти Сы Цзюньни и просто сказать: «Прости». Пусть даже это запоздалое извинение...
Но не успела она её встретить, как услышала, как одноклассники поливают Сы Цзюньни грязью. И её прорвало.
Но не успела она её встретить, как услышала, как одноклассники поливают Сы Цзюньни грязью. И её прорвало.
Когда Ли Яньянь перевела дух и набрала в грудь воздуха, чтобы выдать новую порцию ругательств, она заметила странную тишину.
Когда Ли Яньянь перевела дух и набрала в грудь воздуха, чтобы выдать новую порцию ругательств, она заметила странную тишину.
Ветер переменился.
Ветер переменился.
— Твою мать... Это что, целитель?!
— Твою мать... Это что, целитель?!
— Опять ваншот! Тринадцатый! Она валит их одного за другим, это же, мать его, звери выше её по рангу!
— Опять ваншот! Тринадцатый! Она валит их одного за другим, это же, мать его, звери выше её по рангу!
— Кто-нибудь объяснит мне, почему она физически сильнее, чем Пробуждённые Усиливающего Типа? Она только что с ноги чуть не перевернула Алопанцирного Зверя!
— Кто-нибудь объяснит мне, почему она физически сильнее, чем Пробуждённые Усиливающего Типа? Она только что с ноги чуть не перевернула Алопанцирного Зверя!
— Эй, где тот дебил, что орал про «работу на публику»? Выходи, гавкни ещё разок!
— Эй, где тот дебил, что орал про «работу на публику»? Выходи, гавкни ещё разок!
— Не ори! Я уже морально готовлюсь вставать на руки и срать себе на лицо!
— Не ори! Я уже морально готовлюсь вставать на руки и срать себе на лицо!
— Я был слеп! Я, сука, судил людей по одёжке! У-у-у, какой же я урод!
— Я был слеп! Я, сука, судил людей по одёжке! У-у-у, какой же я урод!
Насколько яростно они поливали её грязью минуту назад, настолько же жалко и смешно выглядело их нынешнее покаяние.
Насколько яростно они поливали её грязью минуту назад, настолько же жалко и смешно выглядело их нынешнее покаяние.
Таковы уж нынешние студенты: вижу наглого — хейчу, ошибся — сам себя публично линчую! Главное — успеть дать себе пощечину первым, чтобы никто другой не успел!
Таковы уж нынешние студенты: вижу наглого — хейчу, ошибся — сам себя публично линчую! Главное — успеть дать себе пощечину первым, чтобы никто другой не успел!
Сы Цзюньни двигалась на пределе скоростей. Она уже вдоволь наигралась, теперь нужно было оставить неизгладимое впечатление.
Сы Цзюньни двигалась на пределе скоростей. Она уже вдоволь наигралась, теперь нужно было оставить неизгладимое впечатление.
Серия молниеносных атак сжирала выносливость с чудовищной скоростью. Всё-таки это был бой с превосходящим противником: ИИ-монстры пятого ранга били больно и жестко. Только уложив тридцать две твари в рекордном темпе, Сы Цзюньни позволила себе немного замедлиться.
Серия молниеносных атак сжирала выносливость с чудовищной скоростью. Всё-таки это был бой с превосходящим противником: ИИ-монстры пятого ранга били больно и жестко. Только уложив тридцать две твари в рекордном темпе, Сы Цзюньни позволила себе немного замедлиться.
Но со стороны бой всё ещё казался лёгкой прогулкой. Площадь города Яньян превратилась в кипящий котел. Люди скандировали счёт убитых монстров, как на гладиаторской арене.
Но со стороны бой всё ещё казался лёгкой прогулкой. Площадь города Яньян превратилась в кипящий котел. Люди скандировали счёт убитых монстров, как на гладиаторской арене.
Каждый раз, когда клинки Сы Цзюньни обрывали жизнь очередного зверя, толпа выдыхала цифру. Тридцать... Сорок... Люди начали терять счёт времени, впадая в транс.
Каждый раз, когда клинки Сы Цзюньни обрывали жизнь очередного зверя, толпа выдыхала цифру. Тридцать... Сорок... Люди начали терять счёт времени, впадая в транс.
И тут Сы Цзюньни убрала клинки.
И тут Сы Цзюньни убрала клинки.
— Эй, она же вроде в норме! Не сдавайся!
— Эй, она же вроде в норме! Не сдавайся!
— Давай, нажми!
— Давай, нажми!
Толпа запаниковала. Никто не понимал, что происходит, видели только одно: мечи исчезли!
Толпа запаниковала. Никто не понимал, что происходит, видели только одно: мечи исчезли!
Зрители извелись, многие готовы были сами прыгнуть в экран, чтобы потанковать за неё. Некоторые уже открыли рты, чтобы выдать новую порцию скепсиса.
Зрители извелись, многие готовы были сами прыгнуть в экран, чтобы потанковать за неё. Некоторые уже открыли рты, чтобы выдать новую порцию скепсиса.
Но не прошло и двух секунд, как над площадью разнеслось дружное: «О***ть!»
Но не прошло и двух секунд, как над площадью разнеслось дружное: «О***ть!»
Сы Цзюньни больше не атаковала в лоб. Она начала кружить вокруг монстра, словно танцуя, напоминая стилем боя магов Стихийного типа.
Сы Цзюньни больше не атаковала в лоб. Она начала кружить вокруг монстра, словно танцуя, напоминая стилем боя магов Стихийного типа.
Разорвать дистанцию. Найти момент. Ударить дальнобойным навыком.
Разорвать дистанцию. Найти момент. Ударить дальнобойным навыком.
Зрители впали в ступор. С каких это пор «Исцеление» наносит урон?
Зрители впали в ступор. С каких это пор «Исцеление» наносит урон?
Но факт оставался фактом: зверь сдох!
Но факт оставался фактом: зверь сдох!
Как именно он умер, никто толком не разглядел. Просто следующая тварь уже материализовалась на арене.
Как именно он умер, никто толком не разглядел. Просто следующая тварь уже материализовалась на арене.
Сы Цзюньни действовала по той же схеме: отказ от ближнего боя, кайт, удержание дистанции и... монстр необъяснимым образом падал замертво.
Сы Цзюньни действовала по той же схеме: отказ от ближнего боя, кайт, удержание дистанции и... монстр необъяснимым образом падал замертво.
Рубиться в ближнем бою постоянно — чистое самоубийство, выносливости не хватит на сотню тварей пятого ранга. Это было бы чудом.
Рубиться в ближнем бою постоянно — чистое самоубийство, выносливости не хватит на сотню тварей пятого ранга. Это было бы чудом.
Но ведь до этого Сы Цзюньни вообще не использовала ману.
Но ведь до этого Сы Цзюньни вообще не использовала ману.
Смена тактики была логичной: сжечь часть запаса энергии, чтобы дать телу передышку и восстановить дыхание.
Смена тактики была логичной: сжечь часть запаса энергии, чтобы дать телу передышку и восстановить дыхание.
Члены Отряда «Яньян» переглянулись.
Члены Отряда «Яньян» переглянулись.
— Сестрёнка Ни... она вообще ничего не скрывает, — пробормотал кто-то. — Могла бы придержать это как козырь, но нет, вывалила всё прямо перед камерами!
— Сестрёнка Ни... она вообще ничего не скрывает, — пробормотал кто-то. — Могла бы придержать это как козырь, но нет, вывалила всё прямо перед камерами!
На экране Сы Цзюньни едва заметно усмехнулась. Она и правда не собиралась прятаться. В этом не было нужды.
На экране Сы Цзюньни едва заметно усмехнулась. Она и правда не собиралась прятаться. В этом не было нужды.
Организация Шэньюй не зря стала одной из трёх величайших сил в мире. У них есть глаза и уши.
Организация Шэньюй не зря стала одной из трёх величайших сил в мире. У них есть глаза и уши.

Комментарии

Загрузка...