«Твоё совершенство — вовсе не моя заслуга, ты сама должна сначала стать совершенной»
«Твоё совершенство — вовсе не моя заслуга, ты сама должна сначала стать совершенной»
Чэнь Ань тогда ничего не ответил Тан Жосюань. При одном взгляде на жену перед глазами сразу вставала картина того, как она проводит время с другим мужчиной. От этих мыслей сердце обливалось кровью.
Чэнь Ань тогда ничего не ответил Тан Жосюань. При одном взгляде на жену перед глазами сразу вставала картина того, как она проводит время с другим мужчиной. От этих мыслей сердце обливалось кровью.
Разве могла теперь Жосюань иметь хоть что-то общее с совершенством?
Разве могла теперь Жосюань иметь хоть что-то общее с совершенством?
«Ты — это ты, и потому ты остаешься собой. Но если ты перестанешь быть собой, то и тебя прежней больше не будет»
«Ты — это ты, и потому ты остаешься собой. Но если ты перестанешь быть собой, то и тебя прежней больше не будет»
Он долго ворочался с боку на бок, не в силах уснуть, и в конце концов отправил ей это странное сообщение.
Он долго ворочался с боку на бок, не в силах уснуть, и в конце концов отправил ей это странное сообщение.
Через несколько дней наступили октябрьские праздники.
Через несколько дней наступили октябрьские праздники.
Гун Юэ вызвала Чэнь Аня к себе в кабинет.
Гун Юэ вызвала Чэнь Аня к себе в кабинет.
— Инженер Чэнь, у меня для вас отличные новости, — сообщила она. — Пока вы не принимали препараты, мы пристально следили за показателями вируса в вашем организме и обнаружили крайне любопытную аномалию. Внутри вас есть некий скрытый очаг, идеальный инкубатор, который подпитывает инфекцию и дает ей размножаться.
— Инженер Чэнь, у меня для вас отличные новости, — сообщила она. — Пока вы не принимали препараты, мы пристально следили за показателями вируса в вашем организме и обнаружили крайне любопытную аномалию. Внутри вас есть некий скрытый очаг, идеальный инкубатор, который подпитывает инфекцию и дает ей размножаться.
Она протянула ему распечатку с результатами анализов. Таблицы и графики пестрели сложными медицинскими терминами, в которых Чэнь Ань ничего не смыслил. Он лишь покачал головой:
Она протянула ему распечатку с результатами анализов. Таблицы и графики пестрели сложными медицинскими терминами, в которых Чэнь Ань ничего не смыслил. Он лишь покачал головой:
— Для меня это китайская грамота. Переведите на человеческий язык, пожалуйста.
— Для меня это китайская грамота. Переведите на человеческий язык, пожалуйста.
Гун Юэ мягко улыбнулась:
Гун Юэ мягко улыбнулась:
— В вашем организме присутствует сторонний токсин. Он содержит особый ферментный белок — или пептид, — который ускоряет транспортировку и синтез белков ВИЧ. Из-за этого концентрация вируса за короткий срок может вырасти в геометрической прогрессии.
— В вашем организме присутствует сторонний токсин. Он содержит особый ферментный белок — или пептид, — который ускоряет транспортировку и синтез белков ВИЧ. Из-за этого концентрация вируса за короткий срок может вырасти в геометрической прогрессии.
Чэнь Аня осенило.
Чэнь Аня осенило.
— То есть, если мы сначала уничтожим этот неизвестный токсин, а уже потом применим коктейль-терапию, то сможем подавить ВИЧ до минимума?
— То есть, если мы сначала уничтожим этот неизвестный токсин, а уже потом применим коктейль-терапию, то сможем подавить ВИЧ до минимума?
— Именно, — подтвердила заведующая Гун. — Но главная сложность в том, что мы пока не до конца изучили природу этого токсина. Мы не можем начать испытания противовирусных препаратов, пока не разберемся с ним.
— Именно, — подтвердила заведующая Гун. — Но главная сложность в том, что мы пока не до конца изучили природу этого токсина. Мы не можем начать испытания противовирусных препаратов, пока не разберемся с ним.
— Тогда полностью отменяем все лекарства, — решительно произнес Чэнь Ань. — Постарайтесь извлечь из моего тела как можно больше этого токсина для исследований.
— Тогда полностью отменяем все лекарства, — решительно произнес Чэнь Ань. — Постарайтесь извлечь из моего тела как можно больше этого токсина для исследований.
— Для этого придется брать кровь, очищать ее на специальном оборудовании и вводить обратно. Процедура крайне рискованная.
— Для этого придется брать кровь, очищать ее на специальном оборудовании и вводить обратно. Процедура крайне рискованная.
— Я подпишу информированное согласие и отказ от претензий. Буду делать все, что скажете.
— Я подпишу информированное согласие и отказ от претензий. Буду делать все, что скажете.
Чэнь Ань горько усмехнулся. Разве может быть что-то опаснее его нынешнего положения? Он и так стоял на краю могилы.
Чэнь Ань горько усмехнулся. Разве может быть что-то опаснее его нынешнего положения? Он и так стоял на краю могилы.
— Может, стоит предупредить профессора Чэня? Чтобы они с супругой были готовы к любому исходу? — спросила Гун Юэ.
— Может, стоит предупредить профессора Чэня? Чтобы они с супругой были готовы к любому исходу? — спросила Гун Юэ.
— Не нужно, — покачал головой Чэнь Ань. — Не хочу их лишний раз тревожить. Если от меня нет новостей — значит, все хорошо. Для них это сейчас лучший расклад.
— Не нужно, — покачал головой Чэнь Ань. — Не хочу их лишний раз тревожить. Если от меня нет новостей — значит, все хорошо. Для них это сейчас лучший расклад.
Вернувшись в палату, Чэнь Ань застал там стройную, миловидную девушку. Она прибирала его постель, а вещи на тумбочке уже были аккуратно разложены по местам — вокруг царил образцовый порядок.
Вернувшись в палату, Чэнь Ань застал там стройную, миловидную девушку. Она прибирала его постель, а вещи на тумбочке уже были аккуратно разложены по местам — вокруг царил образцовый порядок.
Это была Чэнь Ваньтин, единственная дочь его университетского наставника.
Это была Чэнь Ваньтин, единственная дочь его университетского наставника.
— Ого, а ты как здесь оказалась? — удивился он.
— Ого, а ты как здесь оказалась? — удивился он.
Ваньтин тут же обернулась. В её глазах сквозила искренняя тревога. Шагнув навстречу, она крепко сжала его ладонь.
Ваньтин тут же обернулась. В её глазах сквозила искренняя тревога. Шагнув навстречу, она крепко сжала его ладонь.
— Начались каникулы, вот я и приехала проведать тебя. Медсестры сказали, ты у заведующей. Ну, что она говорит? Тебя скоро выпишут?
— Начались каникулы, вот я и приехала проведать тебя. Медсестры сказали, ты у заведующей. Ну, что она говорит? Тебя скоро выпишут?
— Нет, пока нельзя, — Чэнь Ань осторожно высвободил руку. Пальцы девушки были мягкими и теплыми, словно гладкий нефрит. Помня о приличиях, он поспешил отстраниться. — Тинтин, отойди лучше. Эта дрянь заразна.
— Нет, пока нельзя, — Чэнь Ань осторожно высвободил руку. Пальцы девушки были мягкими и теплыми, словно гладкий нефрит. Помня о приличиях, он поспешил отстраниться. — Тинтин, отойди лучше. Эта дрянь заразна.
Но упрямая девчонка и слушать не хотела.
Но упрямая девчонка и слушать не хотела.
— Да ладно тебе! Я всё разузнала. Путей передачи всего три, и при обычном общении заразиться невозможно.
— Да ладно тебе! Я всё разузнала. Путей передачи всего три, и при обычном общении заразиться невозможно.
— Всё равно нужно быть осторожнее. Болезнь эта... не из самых почетных. Да и не хочу, чтобы ты видела меня в таком жалком состоянии.
— Всё равно нужно быть осторожнее. Болезнь эта... не из самых почетных. Да и не хочу, чтобы ты видела меня в таком жалком состоянии.
Ваньтин обиженно надула губы, но спорить не стала. Вместо этого она достала из сумочки учебник по английскому.
Ваньтин обиженно надула губы, но спорить не стала. Вместо этого она достала из сумочки учебник по английскому.
— Я хочу сдать экзамен на четвертый уровень досрочно. Посижу здесь, позубрю слова. А если что-то не пойму, ты мне подскажешь, ладно? — она лукаво улыбнулась.
— Я хочу сдать экзамен на четвертый уровень досрочно. Посижу здесь, позубрю слова. А если что-то не пойму, ты мне подскажешь, ладно? — она лукаво улыбнулась.
Чэнь Ань лишь вздохнул. Оставив её в покое, он забрался на кровать, откинулся на подушки и открыл книгу.
Чэнь Ань лишь вздохнул. Оставив её в покое, он забрался на кровать, откинулся на подушки и открыл книгу.
Вдруг на пороге возникла какая-то тень. Кто-то подозрительно заглядывал внутрь палаты. Прежде чем Чэнь Ань успел удивиться, незваный гость решительно перешагнул порог.
Вдруг на пороге возникла какая-то тень. Кто-то подозрительно заглядывал внутрь палаты. Прежде чем Чэнь Ань успел удивиться, незваный гость решительно перешагнул порог.
Это был его бывший коллега, занявший его должность после увольнения — Су Юаньмин.
Это был его бывший коллега, занявший его должность после увольнения — Су Юаньмин.
Именно этот тип злорадствовал в рабочем чате больше всех, когда вскрылась правда о диагнозе Чэнь Аня, и сыпал колкими насмешками. И именно он разболтал о его болезни Ваньтин.
Именно этот тип злорадствовал в рабочем чате больше всех, когда вскрылась правда о диагнозе Чэнь Аня, и сыпал колкими насмешками. И именно он разболтал о его болезни Ваньтин.
За всем этим скрывалась банальная история: Юаньмин давно сох по дочке профессора и безуспешно пытался ухаживать за ней. Он не раз просил Чэнь Аня замолвить за него словечко, но тот на дух не переносил скользкого коллегу.
За всем этим скрывалась банальная история: Юаньмин давно сох по дочке профессора и безуспешно пытался ухаживать за ней. Он не раз просил Чэнь Аня замолвить за него словечко, но тот на дух не переносил скользкого коллегу.
Разумеется, помогать он не стал. Более того, как-то раз он прямо в лицо заявил Юаньмину, что тот метит слишком высоко и не по Сеньке шапка — старый хрыч вздумал молодую травку щипать, не зная своего шестка.
Разумеется, помогать он не стал. Более того, как-то раз он прямо в лицо заявил Юаньмину, что тот метит слишком высоко и не по Сеньке шапка — старый хрыч вздумал молодую травку щипать, не зная своего шестка.
Объективно говоря, род Су в Цзяндуне считался влиятельным кланом. Кое-кто из старших родственников Юаньмина занимал высокие посты в провинциальном правительстве, так что его брак с Ваньтин вполне потянул бы на равный союз.
Объективно говоря, род Су в Цзяндуне считался влиятельным кланом. Кое-кто из старших родственников Юаньмина занимал высокие посты в провинциальном правительстве, так что его брак с Ваньтин вполне потянул бы на равный союз.
Но Чэнь Аню было плевать на регалии. Увидев вошедшего, он помрачнел и ледяным тоном спросил:
Но Чэнь Аню было плевать на регалии. Увидев вошедшего, он помрачнел и ледяным тоном спросил:
— Ты чего приперся?
— Ты чего приперся?
Су Юаньмин брезгливо окинул взглядом палату и самого больного.
Су Юаньмин брезгливо окинул взглядом палату и самого больного.
— Много чести — к тебе ходить! Я здесь не ради тебя.
— Много чести — к тебе ходить! Я здесь не ради тебя.
Повернувшись к Ваньтин, он тут же расплылся в слащавой улыбке:
Повернувшись к Ваньтин, он тут же расплылся в слащавой улыбке:
— Тинтин, пойдем отсюда. Тебе пора домой.
— Тинтин, пойдем отсюда. Тебе пора домой.
— Как же ты надоел! — раздраженно отмахнулась девушка. — Я провожу время с братом. Какого черта ты лезешь?
— Как же ты надоел! — раздраженно отмахнулась девушка. — Я провожу время с братом. Какого черта ты лезешь?
— Здесь дышать нечем, сплошная зараза, — поморщился Юаньмин. — Подцепишь еще какую-нибудь гадость. Лучше уходи поскорее.
— Здесь дышать нечем, сплошная зараза, — поморщился Юаньмин. — Подцепишь еще какую-нибудь гадость. Лучше уходи поскорее.
— Брат, глянь-ка, — Ваньтин протянула Чэнь Аню телефон. — Этот тип заваливает меня сообщениями. Пишет, что любит, и умоляет стать его девушкой. Что думаешь?
— Брат, глянь-ка, — Ваньтин протянула Чэнь Аню телефон. — Этот тип заваливает меня сообщениями. Пишет, что любит, и умоляет стать его девушкой. Что думаешь?
На экране светилась целая простыня любовного бреда. Су Юаньмин не поскупился на пафосные цитаты: и про прекрасную деву, коей грезит благородный муж, и про встречу золотого ветра и яшмовой росы, что затмевает суету людскую.
На экране светилась целая простыня любовного бреда. Су Юаньмин не поскупился на пафосные цитаты: и про прекрасную деву, коей грезит благородный муж, и про встречу золотого ветра и яшмовой росы, что затмевает суету людскую.
У Юаньмина судорожно дернулся уголок рта.
У Юаньмина судорожно дернулся уголок рта.
Чэнь Ань не стал ничего говорить. Он молча дотянулся до лежащего на тумбочке тома «Сна в красном тереме», полистал страницы и, найдя нужный абзац, зачитал вслух:
Чэнь Ань не стал ничего говорить. Он молча дотянулся до лежащего на тумбочке тома «Сна в красном тереме», полистал страницы и, найдя нужный абзац, зачитал вслух:
— «Захотела жаба отведать лебединого мяса, бесстыжий ты мерзавец! За одни такие помыслы кара тебе лютая положена!»
— «Захотела жаба отведать лебединого мяса, бесстыжий ты мерзавец! За одни такие помыслы кара тебе лютая положена!»
— Оказывается, Цао Сюэцинь всё это еще тогда описал! — прыснула со смеху Ваньтин. Её глаза засияли от восторга и восхищения начитанностью брата.
— Оказывается, Цао Сюэцинь всё это еще тогда описал! — прыснула со смеху Ваньтин. Её глаза засияли от восторга и восхищения начитанностью брата.
Лицо Юаньмина залило пунцовой краской. Он ткнул пальцем в сторону кровати:
Лицо Юаньмина залило пунцовой краской. Он ткнул пальцем в сторону кровати:
— Сам одной ногой в могиле стоишь, а всё туда же — палки мне в колеса вставляешь?!
— Сам одной ногой в могиле стоишь, а всё туда же — палки мне в колеса вставляешь?!
— Как ты смеешь так о моем брате говорить! — Ваньтин тут же заслонила Чэнь Аня собой, словно боясь, что взбешенный ухажер набросится на больного.
— Как ты смеешь так о моем брате говорить! — Ваньтин тут же заслонила Чэнь Аня собой, словно боясь, что взбешенный ухажер набросится на больного.
— Что, кулаками махать вздумал? — спокойно отозвался Чэнь Ань, приподнявшись. — Давай, попробуй. Силы у меня уже не те, спорить не буду. Но поцарапать я тебя успею. И когда ты подцепишь мою заразу, я лично позабочусь, чтобы тебе выделили койку по соседству. Будем лежать рядышком.
— Что, кулаками махать вздумал? — спокойно отозвался Чэнь Ань, приподнявшись. — Давай, попробуй. Силы у меня уже не те, спорить не буду. Но поцарапать я тебя успею. И когда ты подцепишь мою заразу, я лично позабочусь, чтобы тебе выделили койку по соседству. Будем лежать рядышком.
— Чэнь Ань! У тебя смертный приговор в кармане! Посмотрим, как долго ты еще протянешь со своими шуточками! — выплюнул Юаньмин и, круто развернувшись, вылетел из палаты.
— Чэнь Ань! У тебя смертный приговор в кармане! Посмотрим, как долго ты еще протянешь со своими шуточками! — выплюнул Юаньмин и, круто развернувшись, вылетел из палаты.
— Ну вот, жаба и уползла, — улыбнулась Тинтин. — Брат, ты так легко цитируешь классику. Неужели наизусть весь роман выучил?
— Ну вот, жаба и уползла, — улыбнулась Тинтин. — Брат, ты так легко цитируешь классику. Неужели наизусть весь роман выучил?
— Делать-то здесь особо нечего. Только и остается, что лежать да читать. А насчет этого Су... Держись от него подальше. Он гнилой человек, ничего хорошего от него не жди.
— Делать-то здесь особо нечего. Только и остается, что лежать да читать. А насчет этого Су... Держись от него подальше. Он гнилой человек, ничего хорошего от него не жди.
— Не слушай его.
— Не слушай его.
На пороге внезапно выросла Тан Жосюань.
На пороге внезапно выросла Тан Жосюань.
— Я не хотела прерывать вашу милую беседу, но краем уха кое-что услышала, — холодно произнесла она.
— Я не хотела прерывать вашу милую беседу, но краем уха кое-что услышала, — холодно произнесла она.
Она прошла вглубь комнаты и поставила на стол пакет с фруктами. Заметив гору гостинцев, которые уже успела принести Ваньтин, Жосюань едва заметно нахмурилась.
Она прошла вглубь комнаты и поставила на стол пакет с фруктами. Заметив гору гостинцев, которые уже успела принести Ваньтин, Жосюань едва заметно нахмурилась.
— Этот Су Юаньмин, может, и не хватает звезд с неба, — продолжала гостья. — Зато семья у него богатая. Его двоюродный дядя после Нового года идет на повышение в министерство. Весь их клан скоро пойдет в гору. Если Тинтин выйдет за него, то до конца дней ни в чем не будет нуждаться. Очень выгодный союз.
— Этот Су Юаньмин, может, и не хватает звезд с неба, — продолжала гостья. — Зато семья у него богатая. Его двоюродный дядя после Нового года идет на повышение в министерство. Весь их клан скоро пойдет в гору. Если Тинтин выйдет за него, то до конца дней ни в чем не будет нуждаться. Очень выгодный союз.
Она повернулась к Чэнь Аню:
Она повернулась к Чэнь Аню:
— И в одном он точно прав: тебе нужно беречь силы и лечиться, а не устраивать тут сцены. Занимайся своим здоровьем и не лезь в чужие дела.
— И в одном он точно прав: тебе нужно беречь силы и лечиться, а не устраивать тут сцены. Занимайся своим здоровьем и не лезь в чужие дела.
Чэнь Ань нахмурился.
Чэнь Ань нахмурился.
— Моя жизнь вас вообще не касается! — резко оборвала её Ваньтин. — И вообще, разве вы с братом не развелись? Что вы тут забыли?
— Моя жизнь вас вообще не касается! — резко оборвала её Ваньтин. — И вообще, разве вы с братом не развелись? Что вы тут забыли?
Рука Жосюань на мгновение замерла в воздухе. В груди шевельнулась глухая обида: она пришла позаботиться о муже, но обнаружила, что какая-то девчонка уже сделала за неё абсолютно всё.
Рука Жосюань на мгновение замерла в воздухе. В груди шевельнулась глухая обида: она пришла позаботиться о муже, но обнаружила, что какая-то девчонка уже сделала за неё абсолютно всё.
Она смерила Ваньтин ледяным, колючим взглядом.
Она смерила Ваньтин ледяным, колючим взглядом.
Но уже в следующую секунду её губы тронула мягкая, торжествующая улыбка. Повернувшись к Чэнь Аню, она ласково произнесла:
Но уже в следующую секунду её губы тронула мягкая, торжествующая улыбка. Повернувшись к Чэнь Аню, она ласково произнесла:
— Любимый, скажи мне... Разве мы развелись?
— Любимый, скажи мне... Разве мы развелись?
— Твои родители приходили ко мне, и ты прекрасно об этом знаешь, — устало ответил он. — Они принесли соглашение о разводе. У меня просто не было выбора, кроме как подписать его.
— Твои родители приходили ко мне, и ты прекрасно об этом знаешь, — устало ответил он. — Они принесли соглашение о разводе. У меня просто не было выбора, кроме как подписать его.
— Поразительно! Какие же вы все молодцы. Решили всё за моей спиной, даже не спросив моего мнения.
— Поразительно! Какие же вы все молодцы. Решили всё за моей спиной, даже не спросив моего мнения.
Жосюань сделала властный, решительный жест.
Жосюань сделала властный, решительный жест.
— Так вот, спешу вас огорчить: я эту бумажку не признаю! Чэнь Ань, ты по-прежнему мой законный муж. И запомни это раз и навсегда: ты — мой мужчина. Живой ли, мертвый — ты принадлежишь мне, и только мне.
— Так вот, спешу вас огорчить: я эту бумажку не признаю! Чэнь Ань, ты по-прежнему мой законный муж. И запомни это раз и навсегда: ты — мой мужчина. Живой ли, мертвый — ты принадлежишь мне, и только мне.
Она перевела тяжелый взгляд на притихшую девушку:
Она перевела тяжелый взгляд на притихшую девушку:
— А теперь, Тинтин, выйдем. Мне нужно сказать тебе пару слов.
— А теперь, Тинтин, выйдем. Мне нужно сказать тебе пару слов.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Последний проект инженера Чэня — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.