Чэнь Ань лежал на больничной койке, лениво перелистывая страницы книги, чтобы хоть как-то скоротать время. Вдруг занавеска, отделявшая его от остальной палаты, резко дернулась в сторону. Из-за нее показался приятель молодого студента-соседа.
Чэнь Ань лежал на больничной койке, лениво перелистывая страницы книги, чтобы хоть как-то скоротать время. Вдруг занавеска, отделявшая его от остальной палаты, резко дернулась в сторону. Из-за нее показался приятель молодого студента-соседа.
Понизив голос, парень заговорщически улыбнулся:
Понизив голос, парень заговорщически улыбнулся:
— Здорово, бро. Давай знакомиться, меня зовут Чу Мин. У меня тут свой бар неподалеку от университетского городка, заглядывай как-нибудь на огонек.
— Здорово, бро. Давай знакомиться, меня зовут Чу Мин. У меня тут свой бар неподалеку от университетского городка, заглядывай как-нибудь на огонек.
Чу Мин вел себя бесцеремонно. Стоило Чэнь Аню молча задвинуть занавеску обратно, как тот снова беспардонно отдернул ее и протянул визитку. Видя, что Чэнь Ань даже не шевельнулся, чтобы забрать карточку, гость просто положил ее на прикроватную тумбочку.
Чу Мин вел себя бесцеремонно. Стоило Чэнь Аню молча задвинуть занавеску обратно, как тот снова беспардонно отдернул ее и протянул визитку. Видя, что Чэнь Ань даже не шевельнулся, чтобы забрать карточку, гость просто положил ее на прикроватную тумбочку.
— Братуха, мы ведь с тобой одного поля ягоды, — продолжил Чу Мин с деланой беспечностью. — Я тоже носитель, причем уже больше десяти лет. На самом деле в этой болячке нет ничего страшного.
— Братуха, мы ведь с тобой одного поля ягоды, — продолжил Чу Мин с деланой беспечностью. — Я тоже носитель, причем уже больше десяти лет. На самом деле в этой болячке нет ничего страшного.
Чэнь Ань хмуро указал на спящего студента на соседней койке:
Чэнь Ань хмуро указал на спящего студента на соседней койке:
— Это ты его заразил?
— Это ты его заразил?
Чу Мин обернулся и посмотрел на бледное лицо крепко спящего парня.
Чу Мин обернулся и посмотрел на бледное лицо крепко спящего парня.
— Да он просто слишком все усложняет, никак не может отпустить ситуацию...
— Да он просто слишком все усложняет, никак не может отпустить ситуацию...
— Хм, в таком случае я бы хотел, чтобы вы поменялись местами, — холодно перебил его Чэнь Ань. — Чтобы ты лежал здесь пластом, а он стоял над тобой и отпускал эти циничные шуточки.
— Хм, в таком случае я бы хотел, чтобы вы поменялись местами, — холодно перебил его Чэнь Ань. — Чтобы ты лежал здесь пластом, а он стоял над тобой и отпускал эти циничные шуточки.
Чу Мин ничуть не обиделся. Он лишь снисходительно усмехнулся, напоследок поцеловал спящего студента в лоб и направился к выходу.
Чу Мин ничуть не обиделся. Он лишь снисходительно усмехнулся, напоследок поцеловал спящего студента в лоб и направился к выходу.
— Ха-ха, ну ты и язва, приятель. Прямо сквозит предвзятостью. Но ладно, я все понимаю. Если передумаешь — звони.
— Ха-ха, ну ты и язва, приятель. Прямо сквозит предвзятостью. Но ладно, я все понимаю. Если передумаешь — звони.
Когда за ним закрылась дверь, Чэнь Ань в сердцах захлопнул книгу и швырнул визитку в мусорную корзину.
Когда за ним закрылась дверь, Чэнь Ань в сердцах захлопнул книгу и швырнул визитку в мусорную корзину.
Бывшая жена одного из давних пациентов отделения, сидевшая у соседней койки, со вздохом покачала головой:
Бывшая жена одного из давних пациентов отделения, сидевшая у соседней койки, со вздохом покачала головой:
— Сяо Чэнь, не принимай близко к сердцу. Полежишь тут подольше — еще и не таких типов навидаешься.
— Сяо Чэнь, не принимай близко к сердцу. Полежишь тут подольше — еще и не таких типов навидаешься.
— И то верно. Не хватало еще тратить нервы на всякое отребье!
— И то верно. Не хватало еще тратить нервы на всякое отребье!
Чэнь Ань перевел взгляд на юного соседа по палате.
Чэнь Ань перевел взгляд на юного соседа по палате.
"Ему же всего девятнадцать... Связался с этим подонком, да еще и подцепил заразу. Какое у него теперь будущее? Да и будет ли оно вообще?"
"Ему же всего девятнадцать... Связался с этим подонком, да еще и подцепил заразу. Какое у него теперь будущее? Да и будет ли оно вообще?"
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Чэнь Аня разбудил дикий шум.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Чэнь Аня разбудил дикий шум.
Справа от него пожилой, почерневший от тяжелого крестьянского труда мужчина с яростью хлестал студента кожаным ремнем прямо на больничной койке. Удары сыпались один за другим, оглашая палату глухими, тяжелыми шлепками. Парень сжался под одеялом в жалкий комок, захлебываясь слезами и даже не пытаясь защищаться.
Справа от него пожилой, почерневший от тяжелого крестьянского труда мужчина с яростью хлестал студента кожаным ремнем прямо на больничной койке. Удары сыпались один за другим, оглашая палату глухими, тяжелыми шлепками. Парень сжался под одеялом в жалкий комок, захлебываясь слезами и даже не пытаясь защищаться.
Чэнь Ань не выдержал, резко сел на кровати и крикнул:
Чэнь Ань не выдержал, резко сел на кровати и крикнул:
— Эй! Вы что творите?! Какое вы имеете право распускать руки?
— Эй! Вы что творите?! Какое вы имеете право распускать руки?
В этот момент перед ним выросла молодая девушка — скромно одетая, но довольно миловидная деревенская девка с двумя толстыми косами. Она решительно преградила Чэнь Аню путь.
В этот момент перед ним выросла молодая девушка — скромно одетая, но довольно миловидная деревенская девка с двумя толстыми косами. Она решительно преградила Чэнь Аню путь.
— Простите, что разбудили. Это наш отец воспитывает непутевого брата, наше семейное дело. Не лезьте не в свои дела!
— Простите, что разбудили. Это наш отец воспитывает непутевого брата, наше семейное дело. Не лезьте не в свои дела!
Значит, родные все-таки разыскали его...
Значит, родные все-таки разыскали его...
Чэнь Ань нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость.
Чэнь Ань нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Мы в больнице, избиение — это преступление! К тому же у вашего брата опасный вирус. Если отец разобьет ему лицо до крови и испачкается, то запросто заразится сам. Отец ваш темный, ничего не понимает, но ты-то куда смотришь? Что за глупость! Быстро оттащи отца, пока беды не случилось!
— Мы в больнице, избиение — это преступление! К тому же у вашего брата опасный вирус. Если отец разобьет ему лицо до крови и испачкается, то запросто заразится сам. Отец ваш темный, ничего не понимает, но ты-то куда смотришь? Что за глупость! Быстро оттащи отца, пока беды не случилось!
— Да как ты...
— Да как ты...
Девушка попыталась огрызнуться, но слова о возможности заражения подействовали мгновенно. Испугавшись, она тут же бросилась разнимать мужчин.
Девушка попыталась огрызнуться, но слова о возможности заражения подействовали мгновенно. Испугавшись, она тут же бросилась разнимать мужчин.
Старик швырнул ремень на пол, бессильно опустился на корточки прямо у койки и разрыдался, невнятно причитая сквозь слезы:
Старик швырнул ремень на пол, бессильно опустился на корточки прямо у койки и разрыдался, невнятно причитая сквозь слезы:
— Все пропало... Все кончено... Нет теперь никакой надежды, пропал парень!
— Все пропало... Все кончено... Нет теперь никакой надежды, пропал парень!
Слушая его плач, Чэнь Ань не находил слов для утешения. Да и как он мог кого-то утешать, если сам чувствовал себя точно так же?
Слушая его плач, Чэнь Ань не находил слов для утешения. Да и как он мог кого-то утешать, если сам чувствовал себя точно так же?
Тем временем девушка подошла к койке Чэнь Аня и бесцеремонно уставилась на его больничную карточку. Презрительно смерив его взглядом, она фыркнула:
Тем временем девушка подошла к койке Чэнь Аня и бесцеремонно уставилась на его больничную карточку. Презрительно смерив его взглядом, она фыркнула:
— Да ты сам такой же, как мой братец! Твоя песня тоже спета. Тоже мне, выискался тут умник, меня дурой обзывать! Сам ты дурак набитый!
— Да ты сам такой же, как мой братец! Твоя песня тоже спета. Тоже мне, выискался тут умник, меня дурой обзывать! Сам ты дурак набитый!
— Ты вообще умеешь нормально разговаривать? — возмутился Чэнь Ань.
— Ты вообще умеешь нормально разговаривать? — возмутился Чэнь Ань.
— Как умею, так и разговариваю! Про таких, как ты, в книгах пишут: с виду весь из себя правильный да вежливый, а в душе — один блуд да грязь. Небось и сам втихаря всякими непотребствами занимался, раз здесь оказался?
— Как умею, так и разговариваю! Про таких, как ты, в книгах пишут: с виду весь из себя правильный да вежливый, а в душе — один блуд да грязь. Небось и сам втихаря всякими непотребствами занимался, раз здесь оказался?
Девушка упрямо уставилась на Чэнь Аня, явно не собираясь уступать в споре.
Девушка упрямо уставилась на Чэнь Аня, явно не собираясь уступать в споре.
— Сяо Чэнь, не связывайся ты с ней, — негромко вмешалась бывшая жена старожила.
— Сяо Чэнь, не связывайся ты с ней, — негромко вмешалась бывшая жена старожила.
Она понимала, что интеллигентному и мягкому Чэнь Аню ни за что не переспорить эту хабалку.
Она понимала, что интеллигентному и мягкому Чэнь Аню ни за что не переспорить эту хабалку.
— Много чести — с ней препираться, — буркнул Чэнь Ань.
— Много чести — с ней препираться, — буркнул Чэнь Ань.
Он поднялся с кровати, взял со стола книгу и направился к выходу. Вдогонку девица скорчила ему едкую гримасу.
Он поднялся с кровати, взял со стола книгу и направился к выходу. Вдогонку девица скорчила ему едкую гримасу.
По пути Чэнь Ань заглянул на пост медсестры и сообщил о драке в палате, попросив проверить состояние избитого студента. Лишь после этого он спустился в больничный сад.
По пути Чэнь Ань заглянул на пост медсестры и сообщил о драке в палате, попросив проверить состояние избитого студента. Лишь после этого он спустился в больничный сад.
Наспех позавтракав, он провел на свежем воздухе около трех часов, увлеченный чтением, и вернулся в палату только тогда, когда подошло время для капельницы.
Наспех позавтракав, он провел на свежем воздухе около трех часов, увлеченный чтением, и вернулся в палату только тогда, когда подошло время для капельницы.
Койка соседа оказалась пуста и аккуратно заправлена. Чэнь Ань удивленно повернулся к соседке:
Койка соседа оказалась пуста и аккуратно заправлена. Чэнь Ань удивленно повернулся к соседке:
— А где парень?
— А где парень?
— Выписали его, — со вздохом ответила женщина. — Отец уперся, слушать ничего не захотел, ни врачей, ни сестер. Забрал его силой. Сказал, дома лечить будут, чтобы тут позор на всю округу не разводить. Да и деньги они явно пожалели, откуда у деревенских на такое лечение... Кстати, девчонка эта в твоей тумбочке шарила. Проверь-ка, не пропало ли чего.
— Выписали его, — со вздохом ответила женщина. — Отец уперся, слушать ничего не захотел, ни врачей, ни сестер. Забрал его силой. Сказал, дома лечить будут, чтобы тут позор на всю округу не разводить. Да и деньги они явно пожалели, откуда у деревенских на такое лечение... Кстати, девчонка эта в твоей тумбочке шарила. Проверь-ка, не пропало ли чего.
У Чэнь Аня не было отца. Он невольно задумался, как бы отреагировал его собственный родитель, будь он жив.
У Чэнь Аня не было отца. Он невольно задумался, как бы отреагировал его собственный родитель, будь он жив.
"Забил бы он меня до смерти, узнав о моем диагнозе? Наверное, да..."
"Забил бы он меня до смерти, узнав о моем диагнозе? Наверное, да..."
Он горько усмехнулся. Было ли его сиротство в этой ситуации благословением или проклятием?
Он горько усмехнулся. Было ли его сиротство в этой ситуации благословением или проклятием?
Он выдвинул ящик тумбочки. Все вещи лежали на своих местах, деньги и документы были целы. Но стоило ему открыть оставленную на столе книгу, как на форзаце обнаружился кривой, уродливый рисунок свиной головы.
Он выдвинул ящик тумбочки. Все вещи лежали на своих местах, деньги и документы были целы. Но стоило ему открыть оставленную на столе книгу, как на форзаце обнаружился кривой, уродливый рисунок свиной головы.
Рядом корявым почерком было выведено: «Сам ты свинья!»
Рядом корявым почерком было выведено: «Сам ты свинья!»
Чэнь Ань покачал головой.
Чэнь Ань покачал головой.
"Ну надо же быть такой мелочной и злопамятной..."
"Ну надо же быть такой мелочной и злопамятной..."
В полдень в палату перевели нового пациента. У него был не ВИЧ, а какое-то другое инфекционное заболевание. Мужчина только что перенес операцию и все еще находился без сознания. Родственники не приехали ухаживать за ним, но наняли сиделку.
В полдень в палату перевели нового пациента. У него был не ВИЧ, а какое-то другое инфекционное заболевание. Мужчина только что перенес операцию и все еще находился без сознания. Родственники не приехали ухаживать за ним, но наняли сиделку.
Чэнь Ань понаблюдал за ее работой. Женщина ухаживала за больным ловко, уверенно и профессионально. Как выяснилось, она успевала приглядывать за пациентами сразу в нескольких палатах. Чэнь Ань записал ее номер телефона.
Чэнь Ань понаблюдал за ее работой. Женщина ухаживала за больным ловко, уверенно и профессионально. Как выяснилось, она успевала приглядывать за пациентами сразу в нескольких палатах. Чэнь Ань записал ее номер телефона.
"Если когда-нибудь болезнь свалит меня с ног и я не смогу сам о себе позаботиться, придется нанять ее."
"Если когда-нибудь болезнь свалит меня с ног и я не смогу сам о себе позаботиться, придется нанять ее."
Пролежав в больнице еще один день, Чэнь Ань почувствовал себя гораздо лучше и принял решение выписаться.
Пролежав в больнице еще один день, Чэнь Ань почувствовал себя гораздо лучше и принял решение выписаться.
Однако, глядя на стремительно тающий баланс банковской карты, он понимал, что если продолжит в таких объемах покупать дорогие импортные препараты за свой счет, то очень скоро останется без гроша. Коктейль-терапия действительно приносила плоды: благодаря дорогим зарубежным лекарствам размножение вируса в его организме удалось существенно замедлить.
Однако, глядя на стремительно тающий баланс банковской карты, он понимал, что если продолжит в таких объемах покупать дорогие импортные препараты за свой счет, то очень скоро останется без гроша. Коктейль-терапия действительно приносила плоды: благодаря дорогим зарубежным лекарствам размножение вируса в его организме удалось существенно замедлить.
***
***
Вернувшись на съемную квартиру, Чэнь Ань с удивлением обнаружил идеальный порядок. Очевидно, здесь кто-то тщательно прибрался. Он искренне недоумевал: неужели у арендодателя внезапно проснулась совесть?
Вернувшись на съемную квартиру, Чэнь Ань с удивлением обнаружил идеальный порядок. Очевидно, здесь кто-то тщательно прибрался. Он искренне недоумевал: неужели у арендодателя внезапно проснулась совесть?
Слегка перекусив, он лег в постель и крепко уснул. Разбудил его звонок наставника — профессора Чэня. Тот поинтересовался, может ли Чэнь Ань заехать на работу, чтобы подписать документы и получить заслуженную премию.
Слегка перекусив, он лег в постель и крепко уснул. Разбудил его звонок наставника — профессора Чэня. Тот поинтересовался, может ли Чэнь Ань заехать на работу, чтобы подписать документы и получить заслуженную премию.
Прислушавшись к собственному телу, Чэнь Ань понял, что чувствует себя вполне сносно. Он подошел к зеркалу: сыпь на лице практически сошла, так что показаться на людях было уже не стыдно.
Прислушавшись к собственному телу, Чэнь Ань понял, что чувствует себя вполне сносно. Он подошел к зеркалу: сыпь на лице практически сошла, так что показаться на людях было уже не стыдно.
У входа в здание Провинциального бюро геологии и минеральных ресурсов его уже ждал наставник. Осмотрев Чэнь Аня с головы до ног, пожилой профессор негромко спросил:
У входа в здание Провинциального бюро геологии и минеральных ресурсов его уже ждал наставник. Осмотрев Чэнь Аня с головы до ног, пожилой профессор негромко спросил:
— Ну как лечение? Есть улучшения?
— Ну как лечение? Есть улучшения?
— Намного лучше, чем раньше, — тихо ответил Чэнь Ань. — Лечащий врач говорит, что еще несколько курсов — и где-то через месяц я смогу вернуться к относительно нормальной жизни. Конечно, от многого придется отказаться, но главное — я буду жить.
— Намного лучше, чем раньше, — тихо ответил Чэнь Ань. — Лечащий врач говорит, что еще несколько курсов — и где-то через месяц я смогу вернуться к относительно нормальной жизни. Конечно, от многого придется отказаться, но главное — я буду жить.
— Вот и славно! Главное — не опускай руки и продолжай лечение. Ты обязательно должен выкарабкаться!
— Вот и славно! Главное — не опускай руки и продолжай лечение. Ты обязательно должен выкарабкаться!
Профессор с теплотой похлопал ученика по плечу, и они вместе вошли в здание.
Профессор с теплотой похлопал ученика по плечу, и они вместе вошли в здание.
В прошлом году Чэнь Ань выложился на сто процентов, продемонстрировав выдающиеся результаты. Поддержка влиятельного наставника также сыграла свою роль, так что награду он заслужил абсолютно честно.
В прошлом году Чэнь Ань выложился на сто процентов, продемонстрировав выдающиеся результаты. Поддержка влиятельного наставника также сыграла свою роль, так что награду он заслужил абсолютно честно.
Однако стоило ему взять в руки ручку, чтобы расписаться в ведомости, как в кабинет вошли первые лица ведомства: генеральный директор, его заместитель, а также начальники общего отдела и отдела кадров.
Однако стоило ему взять в руки ручку, чтобы расписаться в ведомости, как в кабинет вошли первые лица ведомства: генеральный директор, его заместитель, а также начальники общего отдела и отдела кадров.
Едва встретившись с ними взглядом, Чэнь Ань почувствовал, как его прошиб холодный пот. Их глаза выражали холодное, колючее осуждение. В этот миг он все понял, и волна жгучего стыда мгновенно накрыла его с головой. Он готов был сквозь землю провалиться.
Едва встретившись с ними взглядом, Чэнь Ань почувствовал, как его прошиб холодный пот. Их глаза выражали холодное, колючее осуждение. В этот миг он все понял, и волна жгучего стыда мгновенно накрыла его с головой. Он готов был сквозь землю провалиться.
Предчувствие его не обмануло.
Предчувствие его не обмануло.
Начальник отдела кадров заговорил первым, ледяным тоном:
Начальник отдела кадров заговорил первым, ледяным тоном:
— Чэнь Ань, ты хоть понимаешь, к каким последствиям привело то, что ты скрыл от руководства свой настоящий диагноз?
— Чэнь Ань, ты хоть понимаешь, к каким последствиям привело то, что ты скрыл от руководства свой настоящий диагноз?
Заведующий общим отделом тут же поддакнул:
Заведующий общим отделом тут же поддакнул:
— Вот именно. Твоя болезнь заразна. Ты подверг опасности весь коллектив! Это верх безответственности и аморальности.
— Вот именно. Твоя болезнь заразна. Ты подверг опасности весь коллектив! Это верх безответственности и аморальности.
Профессор Чэнь тут же заступился за ученика:
Профессор Чэнь тут же заступился за ученика:
— Чэнь Ань ничего не скрывал! Он обо всем доложил мне лично, и я настоял на его госпитализации. Сейчас терапия дает отличные результаты.
— Чэнь Ань ничего не скрывал! Он обо всем доложил мне лично, и я настоял на его госпитализации. Сейчас терапия дает отличные результаты.
Заместитель директора, Ляо Чжэнь, недовольно поморщился:
Заместитель директора, Ляо Чжэнь, недовольно поморщился:
— Лао Чэнь, ты его просто выгораживаешь! Это прямое нарушение корпоративной этики и дисциплины.
— Лао Чэнь, ты его просто выгораживаешь! Это прямое нарушение корпоративной этики и дисциплины.
Видя, как побледнел его учитель, Чэнь Ань поспешил взять удар на себя:
Видя, как побледнел его учитель, Чэнь Ань поспешил взять удар на себя:
— Директор Ляо, это целиком моя вина. Я допустил оплошность и вовремя не уведомил руководство. Я готов понести любое наказание и принять всю полноту ответственности.
— Директор Ляо, это целиком моя вина. Я допустил оплошность и вовремя не уведомил руководство. Я готов понести любое наказание и принять всю полноту ответственности.
— Раз ты сам признаешь свою вину, тем лучше, — отрезал Ляо Чжэнь. — В сложившихся обстоятельствах ты больше не можешь оставаться в нашем ведомстве. Пиши заявление об уходе по собственному желанию.
— Раз ты сам признаешь свою вину, тем лучше, — отрезал Ляо Чжэнь. — В сложившихся обстоятельствах ты больше не можешь оставаться в нашем ведомстве. Пиши заявление об уходе по собственному желанию.
Профессор Чэнь буквально вспыхнул от негодования:
Профессор Чэнь буквально вспыхнул от негодования:
— Ляо Чжэнь! Тебе бы самому не мешало освежить в памяти трудовой кодекс и устав организации, прежде чем разбрасываться такими требованиями!
— Ляо Чжэнь! Тебе бы самому не мешало освежить в памяти трудовой кодекс и устав организации, прежде чем разбрасываться такими требованиями!
Видя, что спор заходит в тупик и грозит перерасти в крупный скандал, в дело вмешался генеральный директор.
Видя, что спор заходит в тупик и грозит перерасти в крупный скандал, в дело вмешался генеральный директор.
— Ладно вам, не шумите, — примиряюще произнес он. — Сяо Чэнь действительно болен, ему необходимо серьезное лечение. Ситуация деликатная, поэтому мы поступим следующим образом: временно отстраним его от дел, а текущие задачи передадим Сяо Су из общего отдела. Сяо Чэнь, ты только не изводи себя лишними мыслями. Сосредоточься на здоровье. Мы все прекрасно знаем, какой ты ценный специалист и сколько сил отдал на благо нашего бюро. Мы оформим тебе официальный больничный, а все расходы на лечение предприятие возьмет на себя. Поправишься — и сразу возвращайся в строй.
— Ладно вам, не шумите, — примиряюще произнес он. — Сяо Чэнь действительно болен, ему необходимо серьезное лечение. Ситуация деликатная, поэтому мы поступим следующим образом: временно отстраним его от дел, а текущие задачи передадим Сяо Су из общего отдела. Сяо Чэнь, ты только не изводи себя лишними мыслями. Сосредоточься на здоровье. Мы все прекрасно знаем, какой ты ценный специалист и сколько сил отдал на благо нашего бюро. Мы оформим тебе официальный больничный, а все расходы на лечение предприятие возьмет на себя. Поправишься — и сразу возвращайся в строй.
Слово первого руководителя было законом, так что спорить никто не решился — ни Ляо Чжэнь, ни разгневанный профессор.
Слово первого руководителя было законом, так что спорить никто не решился — ни Ляо Чжэнь, ни разгневанный профессор.
Вернувшись в рабочий кабинет наставника, пожилой мужчина плотно закрыл дверь и сразу же спросил:
Вернувшись в рабочий кабинет наставника, пожилой мужчина плотно закрыл дверь и сразу же спросил:
— Сяо Чэнь, скажи мне честно: ты кому-нибудь на работе рассказывал о своем диагнозе?
— Сяо Чэнь, скажи мне честно: ты кому-нибудь на работе рассказывал о своем диагнозе?
— Нет, никому, — растерянно ответил Чэнь Ань. Он и сам пребывал в полном недоумении.
— Нет, никому, — растерянно ответил Чэнь Ань. Он и сам пребывал в полном недоумении.
Впрочем, профессору Чэню не составило труда быстро выяснить правду. Как оказалось, несколько дней назад в общий рабочий чат ведомства кто-то скинул сообщение. В нем прямым текстом утверждалось, будто Чэнь Ань ведет разгульный образ жизни и в результате подцепил ВИЧ. К посту прилагались сканы официального заключения и листов назначений. Разумеется, новость произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Впрочем, профессору Чэню не составило труда быстро выяснить правду. Как оказалось, несколько дней назад в общий рабочий чат ведомства кто-то скинул сообщение. В нем прямым текстом утверждалось, будто Чэнь Ань ведет разгульный образ жизни и в результате подцепил ВИЧ. К посту прилагались сканы официального заключения и листов назначений. Разумеется, новость произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Поскольку ни сам Чэнь Ань, ни его наставник в этом чате не состояли, они до последнего момента оставались в полном неведении.
Поскольку ни сам Чэнь Ань, ни его наставник в этом чате не состояли, они до последнего момента оставались в полном неведении.
— Учитель, клянусь вам, я не вел никакой беспорядочной жизни! Я... я даже не знаю, как это объяснить, потому что сам не имею понятия, где подхватил заразу...
— Учитель, клянусь вам, я не вел никакой беспорядочной жизни! Я... я даже не знаю, как это объяснить, потому что сам не имею понятия, где подхватил заразу...
Чэнь Аня душили слезы от невыносимой обиды. Не в силах больше выносить этот позор и оставаться в стенах бюро, он бросился к выходу и, хлопнув дверью, выбежал на улицу.
Чэнь Аня душили слезы от невыносимой обиды. Не в силах больше выносить этот позор и оставаться в стенах бюро, он бросился к выходу и, хлопнув дверью, выбежал на улицу.

Комментарии

Загрузка...