Похоже, всё обстоит так, как я и думала: Шэнь Шияо не стал заявлять в полицию... — Лу Лу, кажется, горько усмехнулась.
— Да. — Лу Ихан прикусил губу, не зная, что сказать.
— Ладно, до окончания его операции я буду уважать его решение. Но всё же, Лу Ихан, можешь мне объяснить? Почему Цин Кэ захотела убить моего ребенка? Сейчас, вспоминая об этом, я понимаю, что она ведь даже не должна была знать о моей беременности, но вдруг пришла ко мне с лекарством для сохранения плода... О том, что я беременна, я никому не рассказывала, кроме сестры Синди, но она бы точно не стала болтать о таком.
— Это я... — Лу Ихан замолчал, его глаза снова слегка покраснели. — Я встретил в больнице Дин Чэнь в тот день, и она сказала, что сопровождала тебя на плановый осмотр.
— Значит, именно поэтому она и узнала. — Лу Лу рассмеялась от злости. — Только не говори мне, что вы из-за этого еще и поссорились.
Лу Ихан промолчал.
Лу Лу показалось это еще более нелепым:
— Лу Ихан, почему ты вечно ссоришься со своей женщиной из-за чужих женщин? Тебе разве не надоело? И в прошлый раз было так же, и сейчас.
— Прости. — Он закрыл глаза и снова извинился.
Лу Лу вдруг почувствовала необычайную усталость:
— Ладно, к чему всё это? Ты ведь так и не сказал, зачем пришел ко мне сегодня. Наверняка не только для того, чтобы попросить прощения?
— Да... Я хочу попросить вас не подавать в суд на Цин Кэ.
— Ты же знаешь, не мне одной принимать это решение, но по моему желанию, Лу Ихан, даже если бы я подавала в суд раз восемь, мне бы всё равно показалось мало. Горе никогда не должно быть поводом для причинения вреда невинным людям, она взрослая женщина и не может этого не понимать.
— Но...
— Никаких «но», Лу Ихан. — Тон Лу Лу постепенно смягчился, в нем зазвучало нечто вроде жалости. — Если ты хочешь, чтобы ей стало лучше, относись к ней добрее.
Он уловил эмоцию в ее взгляде и на миг опечалился настолько, что не смог вымолвить ни слова. Лишь спустя долгое время он тихо произнес:
— Тогда насчет судебного иска...
— Поговорим об этом после операции. Я же сказала, что должна уважать его мнение. Ладно, всё, о чем следовало, мы уже обсудили. Теперь мне нужно отдохнуть, уходи.
Лу Лу перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее, и больше на него не смотрела.
Вскоре послыщлся звук открывающейся двери.
Словно что-то вспомнив, она замерла на секунду и окликнула его:
— Лу Ихан.
— ...Что? — Он понял, что даже не смеет обернуться.
— Послушай моего совета: та Шестая в этом мире уже мертва, не цепляйся за прошлое.
Словно капли дождя с карниза, что наконец падают в пруд, в тот же миг Лу Ихан услышал, как оседает пыль.
Слезы, которые он так хотел пролить, но не смел, наконец полились из глаз.
Между ними был по-настоящему, по-настоящему окончательный разрыв.
Действие наркоза постепенно сходило на нет, и на следующий день во второй половине дня Шэнь Шияо пришел в себя.
Свежий разрез от операции все еще тупо ныл. Оглядевшись по сторонам, он с удивлением заметил, что Лу Лу спит, устроившись на диване.
С его ракурса был виден слегка округлившийся животик Лу Лу, в котором уже угадывались мягкие черты будущей матери.
Он невольно поджал губы, но от улыбки тут же заныла рана на животе, и он невольно простонал от резкой боли, чем разбудил Лу Лу.
— Прости... — тихо произвел он.
— Я и так чутко спала, — не придавая этому значения, Лу Лу поднялась, подошла к нему и приложила руку ко лбу. — Наконец-то спала температура, а ведь только что была совсем горячая.
Сказав это, она словно почувствовала себя не в своей тарелке и смущенно отдернула руку.
Они какое-то время молча смотрели друг на друга, пока Лу Лу вдруг не поймала себя на мысли, что совершенно разучилась говорить. Опустив взгляд, она тихо спросила:
— Насчет Цин Кэ... Ты... будешь подавать на нее в суд?
Шэнь Шияо окинул ее взглядом, немного помолчал и в ответ задал встречный вопрос:
— А ты хочешь, чтобы я подал в суд?
Она промолчала.
Тогда Шэнь Шияо улыбнулся:
— Да ну ее, к чему это. Руки-ноги на месте, да и она не со зла. Когда она замахнулась ножом, вид у нее был до того отрешенный, мне даже показалось, что она лунатит... К тому же, говорят, она сейчас довольно популярна, а я вовсе не хочу быть злодеем, который ломает ей звездную карьеру...
Он еще что-то говорил, но, подняв глаза, вдруг заметил, что Лу Лу плачет.
Шэнь Шияо немного растерялся:
— Ты почему плачешь? Я сказал что-то не то? Я-то думал, ты не хочешь, чтобы я подавал на нее в суд...
— Нет, — Лу Лу смахнула слезы и выдавила из себя улыбку. — Я просто счастлива, что с тобой всё в порядке.
Шэнь Шияо замер, протянул руку, потрепал ее по коротко остриженным волосам и ничего не ответил.
Вообще-то он хотел ее обнять, но в его нынешнем положении он даже не мог приподняться. И хотя рана была неглубокой, ее вполне хватило, чтобы приковать его к больничной койке по меньшей мере на месяц.
Подумав об этом, Шэнь Шияо невольно нахмурился, словно вспомнив что-то:
— Ты же не сказала дома о том, что я пострадал?
— Нет. Раз ты не заявил в полицию, я подумала, что у тебя на это есть свои причины... — Лу Лу шмыгнула носом и покачала головой. — Я уже предупредила Тетю Цзян, что мы дождемся, пока ты придешь в себя, и только потом примем какое-то решение.
— И слава богу, — Шэнь Шияо с облегчением выдохнул. — Ни в коем случае нельзя было говорить, иначе потом захочешь — да не откажешься от суда. К тому же нам придется вместе ехать в Швейцарию на реабилитацию, и я-то ладно, но я боялся, что тебе будет неловко.
— Шэнь Шияо... — С трудом сдержанные слезы Лу Лу снова заблестели на ресницах.
— Ты чего опять ревешь? — вздохнул Шэнь Шияо. — Беременные и правда такие сентиментальные? Шэнь Лин вон тоже: чуть что — в слезы, я от нее из-за этого вечно сбежать хотел...
Он вроде бы жаловался, но в глазах его плясали смешинки.
Лу Лу всхлипнула пару раз, постепенно успокаиваясь, и сквозь слезы рассмеялась:
— Значит, ты и на меня теперь смотришь и сбежать хочешь?
— С чего бы это? — он притянул ее руку к себе и легко поцеловал. — Я бы только и делал, что бегал за тобой и смотрел, как ты плачешь.
Услышав это, Лу Лу перестала улыбаться, опустила глаза и спустя долгое время проговорила:
— Прости...
— За что?
— Прости... что из-за меня ты получил такое тяжелое ранение.
— Хм, если подумать, в твоих словах есть резон, — Шэнь Шияо принял задумчивый вид. — Давай так: в качестве компенсации, когда выпишемся и вернемся домой, ты будешь моим личным сиделка-санитаркой, хорошо? Если подсчитать, я еще и на уходе прилично сэкономлю.
— Шэнь Шияо! — Лу Лу от его несерьезных речей растерялась, не зная, плакать ей или смеяться, но в конце концов все же торжественно кивнула: — Хорошо, я согласна.
Лу Лу думала, что раз уж она пообещала это Шэнь Шияо, то выполнять обещание придется не раньше, чем они выпишутся из больницы и вернутся домой. Однако уже в тот же вечер Шэнь Шияо договорился с врачом, и их перевели в одну палату.
Лу Лу остолбенела, наблюдая, как Тетя Цзян собирает ее вещи. Вспылив, она пулей ворвалась в новую палату и обнаружила, что Шэнь Шияо преспокойно играет в приставку.
— Врач сказал, тебе нужен абсолютный покой! — Лу Лу выхватила у него из рук портативную консоль. — И с какой стати ты самовольно меняешь мне палату? Ты вообще спрашивал моего мнения?
— Э-э, и каково же твое мнение?
— А? — Лу Лу растерялась, не успев за ходом его мыслей, и на мгновение умолкла.
Шэнь Шияо хитро усмехнулся:
— Видишь? Раз у тебя нет никаких возражений, значит, сменить палату вполне можно было, верно?
— Шэнь Шияо, ты жульничаешь! — Лу Лу со злости швырнула консоль обратно ему на колени.
На беду, устройство угодило прямо в рану, и Шэнь Шияо неожиданно охнул от боли, а его брови сошлись на переносице в болезненной гримасе.
Лу Лу испугалась такой реакции, откинула одеяло и уже собиралась осмотреть его, как он резко перехватил ее за руку и втащил прямо к себе на колени:
— Раз ты так за меня переживаешь, не проще ли переехать ко мне и ухаживать за мной?
— Ни капельки я за тебя не переживала! — поняв, что ее провели, Лу Лу вспыхнула от стыда и гнева, выдернула руку, резко развернулась и выскочила из палаты, поклявшись себе ни за что не поддаваться на его грязные манипуляции.
Однако, при всей твердости ее решимости, к ночи ей все же пришлось покорно вернуться назад.
И вовсе не из-за чего-то другого, а лишь потому, что ее прежнюю палату уже заняли. Разумеется, Тетя Цзян уже с поистине ангельской заботой перетащила туда все ее вещи.
Стоя у порога новой палаты, Лу Лу ощутила приступ такой ярости, что ей безумно захотелось войти и придушить того, кто там лежал... если бы только он не был ранен.
Увидев, как она толкает дверь, Шэнь Шияо нарочито удивленно протянул:
— Ой, а я думал, ты наотрез отказалась переходить?
Лу Лу молча фыркнула и принялась оматривать комнату. Вечером она уходила слишком поспешно и даже не пригляделась к обстановке, а теперь, разглядев две кровати, она невольно перевела дыхание, и ее воинственный настрой немного смягчился:
— Мою палату уже заняли... Я тут побуду просто перекантоваться, так что не подумай чего.
Шэнь Шияо насквозь видел ее мысли. Улыбка постепенно исчезла с его лица, и спустя долгое время он произнес:
— Ну тогда умывайся, будем ложиться. Я устал.
Стоял июль, в тишине июньской ночи монотонно и резко гудел кондиционер.
Лу Лу ворочалась с боку на бок, потом села и поняла, что уснуть ей не удастся.
Она бросила взгляд на большую круглую луну за окном, затем покосилась на мирно посапывающего Шэнь Шияо. Его лицо во сне казалось безмятежным, как у ребенка, и от этого зрелища на душе у Лу Лу стало неожиданно спокойно, и она улыбнулась.
Улыбнувшись, она тут же испугалась: что-то было не так. Уголки ее губ медленно опустились, превратившись в горькую усмешку.
Все должно быть совсем не так. Их отношения с ним.
Когда-то давно, думала Лу Лу, она должна была люто ненавидеть этого человека.
Он вечно шел наперекор ее воле, брал всё, что хотел, и даже принудил ее родить этого ребенка.
Этот ребенок был существом-ошибкой — так Лу Лу считала по сей день.
Только вот в тот момент, когда ее скрутила невыносимая боль в животе, когда она, лишаясь чувств, падала на больничную койку, она ведь по-настоящему испугалась: что она будет делать, если этот ребенок действительно исчезнет?
Она никогда не думала о том, как быть матерью, и не знала, сможет ли стать хорошей мамой, но в тот миг ее сожаление, ее страх и беспомощность были самыми настоящими.
Настолько настоящими, что она сама невольно растерялась: на самом ли деле она не хочет этого ребенка?
Кого она ненавидит — появление этого ребенка или Шэнь Шияо?
Но если она действительно ненавидит Шэнь Шияо, почему же в ту самую секунду, когда она пришла в себя, она с такой отчаянной жаждой хотела увидеть его лицо? И почему, услышав, что ему в живот вонзили нож и что он сейчас на операционном столе, ей показалось, что весь мир погрузился во мрак?
Она до сих пор отчетливо помнила свои ощущения в тот момент: никакого великого горя, никакого желания рыдать в голос. Было лишь ощущение, что ее сердце грызут тысячи муравьев; ей было одновременно муторно и не верилось происходящее. Тот самый человек, который вечно заставлял ее делать всё по-своему, тот неугомонный человек — неужели он вот так просто исчезнет?
К счастью, Тетя Цзян сказала ей, что его жизни ничего не угрожает, и она наконец выдохнула, но тут же запоздало расплакалась.
Она и сама не понимала, почему плачет, но слез становилось все больше. Сколько она проплакала, она не помнила; за это время Лу Ихан успел прийти и уйти, а слезы всё не кончались, пока ближе к ночи она наконец не выплакалась до изнеможения и не заснула.
Когда она проснулась снова, врач сообщил ей, что операция Шэнь Шияо завершена и его перевели в палату интенсивного наблюдения.
Буквально в ту же секунду, превозмогая ломоту во всем теле, она приподнялась с кровати.
Пусть ноги были ватными, пусть медсестры отчаянно ее отговаривали, она все равно, цепляясь за стены, шаг за шагом дошла до его палаты.
Внутри было темно. Лечащий врач тихонько объяснил ей, что Шэнь Шияо придет в себя еще нескоро, и посоветовал вернуться и ждать вестей в своей палате.
Но она упрямо отказалась уходить и наотрез завалилась на диван в его палате, торгуясь с врачом:
— Я просто полежу здесь немного, вот он очнется — и я уйду.
Она и не думала, что пролежит так почти до полуночи, а Шэнь Шияо все не просыпался.
В конце концов Тети Цзян увела ее обратно, уложив в больничную постель беречь беременность.
А ранним утром следующего дня она прибежала снова.
Так прошло время с утра до вечера: она то просыпалась, то засыпала снова и снова, трогала его лоб, проверяя, спадает ли жар, пока наконец ближе к вечеру он не открыл глаза.
В тот момент ее радость и облегчение превзошли все ожидания, но следом за этим нахлынул жуткий страх.
Ведь их история началась с ошибки, и ребенок их тоже был ошибкой, но она вдруг стала забывать об этом... Она испытывала отвращение к самой себе за такие мысли.
Бросив еще один взгляд на Шэнь Шияо, Лу Лу спряталась обратно под одеяло и закрыла глаза.
Ладно, пока не будем об этом думать. Пусть сначала он полностью поправится, а там видно будет.
К счастью, Шэнь Шияо восстанавливался быстро. По словам лечащего врача, у него был прекрасный базовый запас здоровья, к тому же он был молод, так что при должном уходе он быстро встанет на ноги.
Поэтому Тетя Цзян ежедневно изощрялась с целебными супами, а Лу Лу с еще большим энтузиазмом подгоняла Шэнь Шияо, требуя есть побольше.
Однако, поскольку блюда постоянно менялись, время от времени на столе неизбежно появлялось то, что Шэнь Шияо терпеть не мог. В такие моменты он неизменно упрямился, заявляя, что вовсе не голоден, плотно сжимал губы и принимал такой вид, будто он не взрослый мужчина, а капризный ребенок.
Но оставлять его голодным было нельзя.
И тогда Лу Лу приходилось изворачиваться, уговаривая его поесть: иногда в обмен на час игры в консоль, а иногда — в обмен на легкий, едва касающийся губ поцелуй.
Добившись своего, Шэнь Шияо обычно нагло пользовался моментом:
— И всё равно это ужасно невкусно.
Лу Лу оставалось лишь подыгрывать ему:
— Ну тогда съешь поменьше.
Получив такое разрешение, Шэнь Шияо снова веселел и в два счета опустошал пиалу с супом до последней капли.
Прожив так больше месяца, дождавшись, пока рана достаточно затянется и он сможет самостоятельно ходить, Шэнь Шияо наотрез потребовал выписываться и отправляться домой долечиваться.
— Почему это? — удивилась Лу Лу. В больнице ведь куда удобнее восстанавливаться.
— Ты же обещала за мной ухаживать, — Шэнь Шияо закатил глаза.
Ах да, он же помнил про этот разговор. Лу Лу только вздохнула.
В конце концов, согласовав с врачом график регулярных осмотров, Шэнь Шияо благополучно выписался.
В тот же вечер, когда они вернулись домой и Лу Лу разбирала вещи в спальне, она услышала голос Шэнь Шияо, стоявшего в дверях и опирающегося на косяк:
— Я пить хочу.
— Хочешь пить — скажи Тете Цзян, — отозвалась Лу Лу без особой любезности.
— Я хочу, чтобы воду принесла ты. Ты же моя сиделка, — заявил он с невозмутимым видом.
Лу Лу, не зная, смеяться ей или плакать, поднялась, придерживая рукой поясницу. Сделав пару шагов, она наткнулась на взгляд Шэнь Шияо, который вдруг передумал:
— Ладно, забудь, я сам схожу.
— Опять что не так? — Лу Лу уже с трудом переносила его частые смены настроения.
— Я боюсь, что тебе... будет тяжело. — Он кивнул на ее заметно округлившийся живот. — Так что давай я лучше сам.
К неожиданности Шэнь Шияо, тем же вечером Лу Лу сама постучала к нему в комнату.
Увидев подушку в ее руках, он на мгновение растерялся.
Но Лу Лу держалась куда увереннее:
— Подвинься, я буду спать здесь.
Шэнь Шияо все так же ошеломленно торчал посреди комнаты.
Прошло немало времени: Лу Лу уже аккуратно устроила подушку, расправила одеяло, а он все продолжал стоять столбом, не двигаясь с места.
— Ты что, в статую решил превратиться? — не выдержала Лу Лу.
— ...Это ты к чему? — осторожно осведомился он.
— Я сиделка или кто? — Лу Лу смерила его взглядом с ног до головы. — Я тут подумала: если среди ночи у тебя вдруг снова разболится рана или случится еще какая напасть, моя комната находится слишком далеко — я могу просто не услышать. Так что пока ты полностью не поправишься, я буду спать здесь.
— Тогда я лучше лягу на диване... — Шэнь Шияо опустил голову, говоря с осторожностью провинившегося ребенка.
— Ты больной человек, на каком еще диване ты собрался спать? — Лу Лу вздохнула, помолчала и добавила: — Конечно, я будучи беременной тоже не могу спать на диване, так что отставить глупости.
— Ты... хочешь спать со мной в одной постели? — Он не верил собственным ушам.
— Ну да. К тому же твоя кровать такая огромная, — она кивнула на противоположный край. — Ты спишь на той стороне, я на этой, и никаких проблем. Расслабься, после беременности у меня чуткий сон, если почувствуешь себя плохо — только позови, я сразу проснусь.
Она говорила спокойно и дружелюбно, совсем как обычно. Спустя долгое время Шэнь Шияо наконец переварил услышанное и очень-очень тихо ответил:
— Угу, я понял.
Свет погас, и бескрайняя ночная тьма заполнила всю комнату.
Лу Лу с трудом перевернулась набок, лицом к стене, и тут же закрыла глаза.
Как странно: в прошлом нахождение с Шэнь Шияо в одном пространстве вызывало у нее сплошное напряжение и неловкость, а теперь даже это чувство притупилось.
Она попыталась отыскать причину, но веки становились все тяжелее. Говорят, беременные очень любят поспать, и ведь не зря так говорят. Размышляя об этом, она постепенно провалилась в сон.
Среди ночи она внезапно проснулась оттого, что ей стало жарко. Сонно приоткрыв глаза, она едва не подскочила от увиденного.
Она точно помнила, что перед сном они провели четкую демаркационную линию и спали строго по разным сторонам. Однако сейчас Шэнь Шияо обнимал ее, прижимая к себе, ее голова покоилась на его руке, а вторая его рука обвивала ее талию, причем ладонь лежала прямо на ее округлившемся животике. Эта привычная и в то же время нежная поза вмиг прогнала остатки сна.
Она замерла, пытаясь отстраниться. Но его рука, казавшаяся расслабленной, на деле держала крепко. Разбудить его она не решалась, поэтому попыталась высвободиться тихонько, но все ее усилия оказались напрасными.
Лу Лу вздохнула и решила сдаться. Однако стоило ей смиренно закрыть глаза, как Шэнь Шияо что-то невнятно пробормотал. На миг ее уши запылали — она решила, что ей послышалось. Но когда он повторил это снова, она окаменела с головы до ног, а сердце заколотилось как безумное.
Потому что он сказал: «Жена, не балуйся, спи давай».
После этого случая Лу Лу хранила абсолютное молчание обо всем, что произошло той ночью.
С одной стороны, она не понимала, какой смысл кому-то об этом рассказывать, а с другой — отчаянно надеялась, что все это ей просто приснилось.
Шэнь Шияо тем временем шел на поправку с каждым днем. Помимо еженедельных плановых поездок в больницу на осмотры, он постепенно начал забирать домой дела, временно порученные подчиненным.
Однажды Лу Лу вошла в комнату и, увидев, что он занят изучением документов, тактично хотела выйти, но он ее остановил:
— Погоди, мне скоро нужно уходить, вымой мне голову.
Она на мгновение замерла, но кивнула:
— Хорошо.
На самом деле она знала, что он просто капризничает: рана уже давным-давно позволяла мочить ее водой, и он без проблем принимал душ, но у нее не хватало духу разоблачать его уловки.
Потому что в глубине души она все еще считала себя виноватой в его ранении, виноватой и перед Цин Кэ, и перед ним.
Налив в таз теплую воду, она принесла стул в ванную и позвала его.
Шэнь Шияо был одет в домашний костюм — тот самый, который Лу Лу купила ему при выписке, с напечатанными на нем дурацкими мультяшными принтами.
Она помнила, как при покупке сказала, что такой костюм удобнее халата, хотя настоящая причина крылась в другом: ей было неловко оттого, что в халате у него вечно обнажалась большая часть груди, а им предстояло долго жить под одной крышей.
К счастью, он послушно принял ее совет, не сказав ни слова против, словно ее слова были высочайшим указом.
Впрочем, после выписки он вообще во всем ее слушался.
Лу Лу выдавила на ладонь шампунь, смочила ему волосы и принялась мыть голову.
Это дело ей было незнакомо — раньше ей никогда не доводилось мыть кому-то голову. В итоге к концу процесса Шэнь Шияо оказался сплошь покрыт пеной, которая к тому же попала ему в глаза, заставив его болезненно поморщиться.
Лу Лу слегка запаниковала и поспешно стала смывать пену водой:
— Больно?
Он помотал головой, а потом тихонько засмеялся сам по себе.
Лу Лу немного растерялась и напряглась. Помолчав с минуту, она спросила:
— Ты чего смеешься?
Шэнь Шияо все еще держал глаза закрытыми, а на его длинных ресницах висели капли воды, грозящие сорваться вниз. Он явно смаковал какие-то мысли, а лицо его светилось довольной улыбкой:
— Я думаю о том, что сейчас мы со стороны выглядим точь-в-точь как любящая друг друга семейная пара.
Лу Лу внезапно замерла.
Почувствовав перемену в атмосфере, Шэнь Шияо легко кашлянул, и его голос вернулся к обычному тону:
— Кажется, мы закончили, смывай скорее, мне пора бежать.
Лу Лу промолчала, но руки задвигались быстрее. Тщательно смыв пену и протянув ему полотенце, она с отчетливым облегчением выдохнула.
Помедлив, она заговорила снова — на сей раз в примирительном тоне:
— Мне сегодня тоже нужно кое-куда сходить, сможешь высушить волосы сам?
На лице Шэнь Шияо не дрогнул ни один мускул; он просто кивнул и вышел.
В комнате зажужжал фен, а у Лу Лу вдруг защемило в груди — наверное, она забыла включить вытяжку. Вылив воду и смыв остатки пены с рук, она подняла глаза и, взглянув на свое отражение в зеркале, заметила, что щеки ее покрылись странным, неуместным румянцем.
Она боялась и не хотела признаваться себе, что в тот момент, когда Шэнь Шияо произнес те слова, ее сердце забилось так часто, что жар на лице не прошел до сих пор.
Выйдя из ванной, Лу Лу обнаружила, что Шэнь Шияо уже ушел.
На секунду замешкавшись, она аккуратно сложила его смененный домашний костюм и набрала номер, связаться с которым собиралась уже давно, да всё не было времени.
Голос Цин Кэ звучал испуганно и нерешительно:
— Сестра Лу Лу...
Лу Лу вздохнула:
— Я звоню не для того, чтобы устраивать допрос с пристрастием. Если бы хотела, я бы не ждала до сегодняшнего дня. Давай встретимся, место выбирай сама.
Повесив трубку, Лу Лу наскоро переоделась и вышла.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...