Видя, что приближается и второй, Кэ Цинъи уже не думала о том, оторвет ли дверь этот громила, и без колебаний вдарила по педали газа, направляя машину вперед. На мгновение здоровяк, ухватившийся за дверь, потащился за автомобилем, рухнул на землю, и только перед самым подъемом в горку его силы иссякли — ему пришлось отпустить руку.
Одной рукой Кэ Цинъи крутила руль, а другой поскорее захлопнула и заперла дверь. Когда машина вылетела со стоянке, её сердце всё ещё бешено колотилось в груди, одежда насквозь промокла от холодного пота, а зубы стучали, во рту же всё еще чувствовался привкус крови.
Как оказалось, выбрать побег на машине, а не бегство из парковки на своих двоих было абсолютно верным решением.
Неподалеку от парковки дежурила целая группа людей, одетых точно так же, как те двое, что пытались схватить её ранее. Они курили и чего-то ждали. Заметив приближающуюся машину Кэ Цинъи, они тут же вскочили на мотоциклы и бросились в погоню — по меньшей мере человек пять-шесть.
Посмотрев в зеркало заднего вида на всю эту картину, Кэ Цинъи торопливо попыталась достать телефон, чтобы позвать на помощь, но тут вспомнила, что в тот момент, когда её схватили, сумочка выпала на землю, и подобрать её никто не успел.
Куда же ехать? В полицейский участок? В управу общественной безопасности?
Но те люди выглядели как настоящие бандиты! Что делать, если даже полиция окажется бессильна против них?!
Внезапно в голову Кэ Цинъи пришла идея. Вспомнив один адрес, она тут же свернула и направилась на запад.
На западной окраине находился особняк, куда она в последнее время ездила каждый день — там жил учитель, обучавший ее самообороне.
Поначалу она немного побаивалась туда ездить, ведь в том особняке не только собралась целая группа демобилизованных солдат, но и содержалось множество волкодавов, а то и пара тибетских мастифов.
Кэ Цинъи изначально полагала, что после отъезда Чжоу Шаоханя ей больше ничего не грозит, поэтому дала своему наставнику-телохранителю пару дней отгула — в конце концов, постоянное сопровождение тоже порядком утомляло.
Кто бы мог подумать, что именно тогда, когда рядом не окажется никого из её людей, произойдет нечто столь тревожное!
Бандиты преследовали её по пятам, всю дорогу оглушая округу ревом мотоциклов.
Добравшись до въезда в переулок, Кэ Цинъи припарковала машину на обочине, даже не заглушив мотор, выскочила наружу и бросилась бежать босиком по дороге, ныряя в лабиринт проулков. К этому моменту из преследовавших её по пятам головорезов осталось всего человека три-четыре, но они тоже сорвались за ней в погоню.
Уже приближаясь к цели, Кэ Цинъи во всю мочь завопила, сорвав голос от ужаса:
— Помогите! Учитель Ван! Учитель Ван! Я Тан Хэсяо! Спасите! Спасите же!
— Чего орет эта вонючая сука! — один из здоровяков настиг её, вцепился в плечо и с размаху влепил пощечину. От удара Кэ Цинъи отбросило на неровную шершавую стену, лоб задел камень, выступила кровь, а в голове зашумело и всё поплыло.
Остальные тоже подоспели и окружили Кэ Цинъи. Тот самый верзила, что ударил её, выругался матом, уселся прямо на неё, грубо сжал подбородок потерявшей ориентацию девушки и занес руку, собираясь врезать еще раз. В этот самый момент...
Сбокулыхнул луч фонарика, и одновременно с ним раздался собачий лай.
В мгновение ока из источника света на окруживших Кэ Цинъи мужчин бросились четыре волкодава, и тишину переулка тут же разорвали вопли и крики ужаса!
Кто-то подхватил Кэ Цинъи на руки, но она уже потеряла сознание — в полумраке глаза никак не удавалось открыть. В ушах звучал голос учителя самообороны, только говорил он не с ней, а с кем-то другим.
— Быстро звони брату Шанию, докладывай обстановку и спроси, как поступить с этими ублюдками...
Кэ Цинъи очнулась не в пугающей темноте ночного переулка — её взору предстал привычный потолок комнаты.
Она слегка пошевелилась и приподнялась, тут же ощутив легкое онемение и припухлость на щеке, а на лбу обнаружился пластырь с марлевой повязкой.
Неужели это учитель Ван привез её обратно?
Вспомнив все детали преследования злоумышленниками перед потерей сознания, Кэ Цинъи почувствовала леденящий душу страх — ей едва верилось, что всё это произошло наяву.
Почему ей кажется, что миры, в которые она попадает, становятся всё опаснее, а физические страдания лишь нарастают?
Не успела она толком озадачиться, как дверь спальни отворилась. Сун Сюй, судя по всему, только что закончил разговор — телефон еще оставался у его уха. Заметив, что Кэ Цинъи проснулась, он сунул смартфон в карман брюк, сменил суровое выражение лица на свою обычную ленивую улыбку и, присев на край кровати, успокаивающе заглянул ей в глаза:
— Очнулась? Чувствуешь где-нибудь боль или недомогание?
Кэ Цинъи ошеломленно уставилась на него:
— Как ты здесь оказался?
— Сяо Ван позвонил мне, вот я и примчался разобраться, — Сун Сюй поджал губы, его взгляд потемнел, но тон остался шутливым. — Я тебе не хухры-мухры, а защитник девиц в беде. Ну как, растрогана?
Кэ Цинъи очень хотела изобразить улыбку в ответ, но после пережитого ужаса, когда страх еще не до конца отступил, у неё просто не было сил на легкие шуточки.
Заметив её состояние, Сун Сюй вздохнул и попытался притянуть её к себе, но протянутая рука замерла на полпути. Поколебавшись с мгновение, он в конце концов лишь мягко потрепал Кэ Цинъи по голове:
— Глупышка, напугали тебя до смерти? Но всё страшное уже позади, они ничего не добились. Не позволяй всяким мерзавцам портить тебе настроение.
— Угу, — Кэ Цинъи прекрасно понимала это и старалась взять себя в руки. — Кстати, то, что ты вот так сорвался сюда... это точно не создаст проблем? Разве Гу Чжиянь не на съемочной площадке?
Сун Сюй усмехнулся:
— Раз уж ты могла позволить себе пустить в свободное плавание Чжоу Шаоханя, почему бы и мне не поступить так же с Гу Чжиянем? К тому же, этот парень куда зрелее и рассудительнее Чжоу Шаоханя, мне не о чем беспокоиться. Скорее уж он сам тяготился моим постоянным присутствием — за последний месяц только и делал, что сбегал от меня тайком, чтобы со всей страстью добиваться Яньси.
И впрямь главные герои: даже несмотря на то, что сюжет претерпел изменения по её воле, в конце концов они всё равно будут вместе.
Да и кто бы сомневался, ведь их образы созданы так, чтобы очаровывать друг друга?
Кэ Цинъи наконец улыбнулась:
— Похоже, я помогла завязаться новой паре. Кинозвезда Гу и Су Яньси отлично смотрятся вместе: один холодный и неприступный, другая способна исцелить любые раны. Очень даже неплохо.
Сун Сюй кивнул:
— И то верно. Всяко лучше, чем связываться с какими-то заносчивыми и высокомерными моделями.
Кэ Цинъи на мгновение замерла и перевела на него взгляд:
— Сун Сюй, ты хочешь мне что-то сказать?
Раньше, хоть Сун Сюй и недолюбливал Чжоу Шаоханя, он всё же не бросал в его адрес столь явных издевок или прозрачных намеков, как только что — сегодня он явно был настроен против Чжоу Шаоханя крайне враждебно.
Помолчав пару секунд, Сун Сюй заговорил:
— Сяосяо, изначально я не собирался тебе об этом рассказывать, но, подумав хорошенько, решил, что ты имеешь право знать правду. Четверо из тех ублюдков, что гнались за тобой, были пойманы Сяо Ваном и его парнями. Судя по их собственным показаниям и результатам проведенного моими людьми расследования, их нанял Чжоу Шаохань.
Едва Сун Сюй умолк, как Кэ Цинъи услышала, как укрытая в глубинах её существа Тан Хэсяо издала горький, надрывный смешок.
Такой одинокий, такой разбитый. Звук этот был настолько громким, казалось, он сейчас вырвется наружу прямо через губы Кэ Цинъи.
То ли она смеялась над Чжоу Шаоханем, то ли издевалась над собственной глупостью.
Восемь лет искренней преданности, взращивание неблагодарного волка, обман, манипуляции, издевательства и беспричинная ненависть.
Тан Хэсяо до последнего надеялась, что в сердце Чжоу Шаоханя сохранилась хоть капля прежних чувств.
Кто же знал, что клинок, занесенный демоном над её головой, ни на секунду не дрогнет, а станет лишь острее и безжалостнее!
Кэ Цинъи невольно охватил страх.
Как и Тан Хэсяо, она искренне верила, что в душе Чжоу Шаоханя еще теплится какое-то тепло по отношению к ней — в конце концов, привычка и зависимость были слишком сильны.
Вспомнить хотя бы Фан Сэньи с Сюй Жоцю, которые разошлись без взаимных обид, или Чжао Шэнлуня, что до сих пор дежурит у постели больной Сун Хуайянь, по-прежнему ложками кормя ее лекарствами...
Однако Чжоу Шаохань питал к Тан Хэсяо чистейшую, всепоглощающую злобу от начала и до конца!
Кэ Цинъи прошиб холодный пот, и она дрожащим голосом спросила:
— Те люди... кем были те, кого нанял Чжоу Шаохань?
Сун Сюй помрачнел:
— Оба главаря раньше крутились в криминальных кругах, а потом их выгнали из банды за то, что за спиной босса приторговывали наркотиками. Оказавшись на воле, эта парочка сколотила шайку из местных отморозков и бездельников: они целыми днями пили, гуляли, играли в азартные игры, а еще промышляли наркотиками и изнасилованиями. Сами по себе они представляли жалкое зрелище, но за ними стоял кто-то с деньгами, кто их покрывал и решал проблемы. Именно поэтому, даже попадая в участок, они неизменно оказывались на свободе уже через пару дней.
От услышанного у Кэ Цинъи затылок покрылся мурашками:
— С чего бы Чжоу Шаоханю вообще связываться с подобной публикой?
— Сначала я думал, что он просто нанял случайных бандитов, но, разобравшись во всем, понял, что ошибался, — Сун Сюй привычным жестом попытался достать сигарету, но, вспомнив, что Кэ Цинъи лежит в постели в расстроенных чувствах, все же опустил руку. — Тот самый человек с деньгами, что их прикрывал — это и есть Чжоу Шаохань. Гопота зовет этого волчонка не иначе как братом Чжоу.
Лицо Кэ Цинъи резко изменилось:
— Как такое возможно? Я ведь абсолютно ничего об этом не знала!
Сун Сюй усмехнулся:
— Сяосяо, неужели Чжоу Шаохань отдал в твое полное распоряжение все свои сбережения, банковские карты и кошельки? Вы что, были привязаны друг к другу круглосуточно? Или ты прослушивала его телефон? Разумеется, завести на стороне шайку головорезов за твоей спиной для него не составляло никакого труда.
Взгляд Кэ Цинъи помрачнел. Не успела она сообразить, что ответить, как прозвучавшие из уст Сун Сюя слова внезапно сложились в ее голове в единую цепь, и ее озарила догадка:
— Те люди — наркоманы, и Чжоу Шаохань покрывал их, значит...
Сун Сюй кивнул:
— У меня тоже сложилось впечатление, что Чжоу Шаохань замешан в истории с наркотиками. Пойманные головорезы мялись и несли бред, но общую картину составить было несложно. Впрочем, чтобы раздобыть более убедительные улики, мне понадобится еще немного времени.
Судя по всему, Сун Сюй мог прижать Чжоу Шаоханя к ногтю со стопроцентной вероятностью.
Кэ Цинъи слушала с замиранием сердца. Скандал с наркотиками — это вовсе не шутки, подобное пятно мигом перечеркнет карьеру любого артиста, не говоря уже о том, что Чжоу Шаохань не просто сам сидел на этой дряни, но и содержал целую шайку наркоманов-головорезов. Ситуация была из ряда вон выходящей.
Сун Сюй продолжил:
— Ты думаешь, Чжоу Шаохань пригрел этих отбросов лишь ради запрещенных веществ и компании? Я навел справки: эти люди — не просто его собутыльники по дурману, они — его личные вышибалы. Сяосяо, подумай сама: вы столько лет были вместе, да еще и крутитесь в одном шоу-бизнесе, как могло получиться, что в прессу не просочилось ни единого компромата? Даже если твои PR-отделы работали на совесть, используя все связи компании, это помогало заглушить лишь запросы нормальных папарацци и солидных изданий. Желтая пресса и уличные таблоиды никогда не унимаются. Видя, что ты не спешишь вмешиваться, Чжоу Шаохань брал дело в свои руки: нанимал эту гопоту для расправы над репортерами, пытавшимися раскопать компромат на вас. Избиения, угрозы, затыкание ртов деньгами — ради спасения собственной репутации он шел на любые мерзости.
От услышанного у Кэ Цинъи по спине побежали мурашки — до чего же страшна человеческая природа!
С виду — человек чести, а за кулисами — хищный волк!
При мысли о том, что Тан Хэсяо столько лет делила кров и постель со столь искусным лицедеем, Кэ Цинъи ощутила жуткое оцепенение.
Поразмыслив немного, Кэ Цинъи сменила ход мыслей и произнесла:
— Впрочем, на сей раз Чжоу Шаохань перехитрил сам себя. Вместо того чтобы проучить меня, он выдал нам все свои грязные секреты и дал козырь в руки. Так что испуг стоил того.
Сун Сюй погладил ее по голове и улыбнулся:
— Ну надо же, сама себя отчитываешь. Кстати, я забрал твою сумочку, встанешь — проверь, ничего ли не пропало. А как отлежишься, выходи к столу, я приготовил настоящий пир.
Кэ Цинъи улыбнулась:
— Спасибо, шеф-повар Сун.
Кэ Цинъи решила не предавать случившееся огласке, ограничившись лишь парой дней больничного. Лишь когда спал отек на щеке, а рана на лбу покрылась корочкой, которую можно было прикрыть прядями волос, она вернулась к обычной работе. Правда, теперь её повсюду сопровождал не только прежний телохранитель, но и еще один напарник — они шли по обе стороны от нее, словно левый и правый стражи, придавая Кэ Цинъи вид заправской мафиозной боссетти.
Опасаясь, что Чжоу Шаохань может переключиться на Ленни, Кэ Цинъи неоднократно строго предупреждала её соблюдать осторожность и отныне везде появляться только в сопровождении двух ассистенток. Хотя та и не понимала до конца суть происходящего, видя суровый настрой Кэ Цинъи, пререкаться не стала и послушно выполняла все указания.
Причиной же того, что в день нападения никто не пришел на помощь вовремя, было то, что охранники у парковки подверглись избиению и до сих пор лежали в больнице. Узнав номер палаты, Кэ Цинъи закупила лечебные добавки и лично навестила пострадавшего — в конце концов, этот ни в чем не повинный человек пострадал исключительно из-за неё.
Что же до Чжоу Шаоханя, то он не объявлялся, да и она не собиралась идти к нему с расспросами.
Жизнь вроде бы вошла в привычное русло.
Однако за внешней тишиной мог скрываться как штиль, так и затишье перед бурей, готовой в любой момент разразиться кровавым штормом.
В конце месяца один из влиятельнейших продюсеров индустрии справлял шестидесятилетний юбилей и закатил в столице роскошный банкет. Приглашения разослали самым разным людям из мира шоу-бизнеса: режиссерам, сценаристам, актерам, певцам и агентам — словом, всем, кто обладал хоть каким-то весом и не состоял с юбиляром в открытой вражде. Масштаб мероприятия поражал воображение.
Тан Хэсяо и Сун Сюй, разумеется, вошли в список гостей. Сама Тан Хэсяо была мало знакома с этим воротилой, зато Сун Сюй поддерживал с ним самые теплые отношения — говорят, они не раз резались в маджонг, и продюсер проиграл Сун Сюю немалую сумму.
Похоже, за карточным столом и впрямь завязывалась крепкая дружба: изначально Су Яньси не значилась в списках приглашенных, но стоило Сун Сюю сделать один звонок, как на следующий день изысканная красная карточка-приглашение уже летела по ее адресу.
Для только начинавшей свой путь Су Яньси подобное сборище сулило огромную пользу, и решение Сун Сюя взять ее с собой было весьма мудрым.
Правда, то ли опасаясь возможных притеснений в адрес Су Яньси, то ли боясь, что Сун Сюй ее «уведет», Гу Чжиянь в день торжества сорвался со съемочной площадки в столицу. Этот вечно холодный айсберг, обычно лишь принимавший приглашения, но никогда не посещавший подобные мероприятия, на сей раз явился на день рождения одетым с иголочки и пристроился в хвосте у Сун Сюя, заставив последнего лишь посмеиваться.
Обычным делом для таких раутов было появление агента со своими подопечными: у Сун Сюя за спиной шли Су Яньси и Гу Чжиянь, в то время как Кэ Цинъи предпочла взять в качестве кавалера Ленни.
Прежде на подобные приемы Тан Хэсяо неизменно ходила рука об руку с Чжоу Шаоханем.
Но на этот раз, видимо, из-за того, что она вела себя тихо, Чжоу Шаохань так и не смог просчитать, собирается ли она вообще появиться, и не стал ничего выяснять. В конце концов, даже лишившись столь статусной спутницы, он не потерял бы лица — в качестве пары он привел очаровательную модель Се Вэйцзе.
Кэ Цинъи тщательно продумала свой образ, выбрав длинное облегающее вечернее платье цвета бордо с открытыми плечами. Высокая прическа, ожерелье из агата на шее, серебристый цветочный пояс на талии и туфли на восьмисантиметровых каблуках, причем разрез на юбке пикантно обнажал бедро. Безупречный макияж с легким эффектом темного контуринга придавал ее лицу холодновато-элегантное выражение, а от всей фигуры исходила поистине королевская аура.
Ленни без устали расхваливала ее в машине:
— Сестра Сяосяо, ты сегодня просто потрясающая! Тебе обязательно нужно почаще так одеваться.
Стоило Кэ Цинъи улыбнуться, как весь образ рушился, и королева в мгновение ока превращалась в уличную хулиганку:
— Ах ты паршивка, хочешь сказать, что без макияжа я дурнушка? Смотри, я тебя затискаю до смерти!
Ленни замахала руками, защищая лицо, и затараторила:
— Красивая, красивая! И с легким макияжем, и с ярким — всегда хороша! Не суди соню заболтливость, сестричка Сяосяо, смилуйся!
Наряд Кэ Цинъи и впрямь удался на славу: в нем не было ни старомодности, ни излишней юношеской наивности — напротив, он подчеркивал зрелую привлекательность тридцатилетней женщины, источая неотразимый шарм. Ещё при выходе из машины она привлекла к себе взгляды едва ли не всех присутствовавших мужчин постарше.
По закону подлости, стоило ей предъявить пригласительные билеты стоявшим у входа хостес, как, подняв глаза, она столкнулась лицом к лицу с Чжоу Шаоханем и Се Вэйцзе.
И еще более некстати оказалось то, что Чжоу Шаохань тоже посмотрел прямо на нее — его взгляд напомнил извивающуюся змею, готовую выпустить ядовитое жало.
На Чжоу Шаохане красовался элегантный приталенный смокинг от Burberry черного цвета, источавший ауру высокомерия и безупречных манер. Под руку его брала Се Вэйцзе, облаченная в облегающее белое платье с глубоким V-образным вырезом и цветочной вышивкой из весенне-летней коллекции этого года. Пододл платья не доходил до колен, обнажая безупречно белые, притягательные ноги, обутые в золотистые туфли из змеиной кожи. Этот лаконичный, но ультрамодный наряд идеально подчеркивал ее модельные формы, радуя глаз и сполна демонстрируя все преимущества молодости и красоты.
Они смотрелись вместе на редкость гармонично и красиво.
Заметив, что Чжоу Шаохань смотрит в эту сторону, Се Вэйцзе тоже обернулась, изобразив на лице удивление:
— Сестра Хэсяо, вы сегодня потрясающе выглядите.
Кэ Цинъи тут же взяла под руку Ленни и шагнула навстречу, улыбнувшись:
— Какая ты у нас языкастая, малышка, только вот конфет у меня с собой нет, наградить тебя нечем.
Взгляд Се Вэйцзе скользнул по соединенным рукам Кэ Цинъи и Ленни, после чего она с ухмылкой протянула:
— Я как раз спрашивала Шаоханя, почему сестры Хэсяо всё нет и нет, а вы, оказывается, поехали встречать Ленни.
Ленни вежливо поздоровалась:
— Добрый вечер, брат Чжоу, мисс Се.
Се Вэйцзе рассмеялась:
— Надо же, прямо как будто сестра Хэсяо вывела в свет ребенка на праздничное поздравление.
Строго говоря, Ленни была даже на год старше Се Вэйцзе, так что реплика последней звучала вроде бы безобидно, но подтекст нес явную насмешку.
Взгляд Ленни похолодел, а на губах застыла натянутая улыбка.
Кэ Цинъи отпарировала без заминки:
— Джесси, ты ведь младше Ленни на целых полгода, выходит, Шаохань вывел в свет сопливую девчонку, чтобы та поздравляла всех с богатством и процветанием?
Се Вэйцзе не только не удалось задеть соперницу, но и в ответ её жестко укололи. Лицо модели слегка перекосило, но она выдавила из себя сладенькую улыбку:
— Сестра Хэсяо большая мастерица пошутить.
Закрыв рот Се Вэйцзе, Кэ Цинъи перевела взгляд на Чжоу Шаоханя и приветливо бросила:
— Шаохань, давненько не виделись. Если бы не этот банкет, пожалуй, мне пришлось бы ждать твоего возвращения со съемок.
Тон ее был совершенно ровным, обычным для беседы со знакомыми — в нем не чувствовалось ни фальши, ни неловкости.
Словно Чжоу Шаохань никогда не обманывал ее и не нанимал головорезов для расправы.
Взгляд Чжоу Шаоханя стал глубоким — с каждой минутой ему всё труднее было разгадать истинные мысли Кэ Цинъи.
В бытность их романа Тан Хэсяо была для него чистым листом бумаги: все ее желания и мысли лежали на поверхности, а сама она казалась столь хрупкой, что стоило ему приложить малейшее усилие, как на ней оставался след или даже трещина.
Теперь же, после расставания, Тан Хэсяо превратилась в тонкий лист железа — холодный и жесткий. Однако каждый его удар отдавался по нему глухим звуком и оставлял глубокие, невыпрямляющиеся вмятины.
И вот сейчас, стоящая перед ним Тан Хэсяо...
В роскошном наряде, с яркой помадой на губах, улыбающаяся, она походила на глубокое озеро, сколь ни пытайся ударить по глади — все усилия уходят впустую, оставляя лишь онемевшие от холода пальцы, риск поскользнуться, упасть в воду и пойти ко дну без надежды на спасение.
Эта гладь воды казалась неподвижной, но таила в себе бездонную пучину.
От самого дна этого озера на Чжоу Шаоханя веяло таким холодом, что ему поневоле захотелось отступить.
Пытаясь прощупать почву, он произнес:
— На съемочной площадке всё отлично. А как провела этот месяц сестра Хэсяо?
Кэ Цинъи озарила его лучезарная улыбка:
— Каждый день проходил спокойно, без потрясений — можно сказать, наслаждалась жизнью.
Спокойно, без потрясений...
Чжоу Шаохань невольно нахмурился. Пристально вглядевшись в Кэ Цинъи, он убедился, что она и вправду выглядит целой и невредимой, полная сил и без тени изможденности от пережитых потрясений, а её яркий вечерний макияж лишь подчеркивал цветущий вид.
Проклятая шпана! Ленивые ублюдки, получившие деньги и забросившие работу! Разве они не обещали расправиться с ней до сегодняшнего дня?!
Чжоу Шаохань яростно стиснул зубы, мысленно делая себе пометку: как только закончится прием, он непременно позвонит им и потребует отчета.

Комментарии

Загрузка...