Машина поехала, и вскоре они пронеслись мимо места, где вчера покупали уличную еду. Ли Пин смотрел на смутно видневшиеся в тумане общие велосипеды и предавался раздумьям. Густой, словно кисель, туман сделал мысль взглянуть на лавку с едой ещё раз чем-то недостижимым. Ему хотелось попросить Чжао Лэя притормозить и оглядеться, но, подумав добрую половину дороги, Ли Пин так ничего и не произнёс.
Почему именно — он и сам не понимал. Пусть это всё останется просто страшным сном, думал он, лишь изредка отрешённо глядя в зеркало заднего вида на Ван Вэйвэй.
— Пинцзы, помоги-ка мне посмотреть эту старую карту, в этой дыре даже навигатор в телефоне не работает!
Ли Пин с ходу перехватил протянутую Чжао Лэем карту. Стоило её развернуть, как на глаза попалась маркировка: издание двухтысячного года. Многие места на ней уже изрядно затерлись, но путь к химическому заводу разобрать всё ещё было можно.
— Эй, говорю тебе, Пинцзы, полегче! Я за эту карту сто юаней отдал у букиниста, не забудь потом записать эти сто юаней на мой счёт, а!
Глядя на прижимистого до мозга костей Чжао Лэя, Ли Пин с брезгливым выражением лица швырнул карту обратно.
— Сдаётся мне, в этой жизни тебе уже не помочь. Понятия не имею, что наша Ван Ли в тебе нашла?
Ли Пин с деланным отвращением окинул взглядом ведущего машину Чжао Лэя: при росте метр восемьдесят он оказался ужасным скрягой да ещё и с совершенно сальным выражением лица, в нём не было ни капли широкой души северян.
— Хех, моя Ван Ли как раз за мою прижимистость меня и любит! — самодовольно ухмыльнулся Чжао Лэй.
Ли Пин бросил взгляд на трёх задремавших на заднем сиденье девушек и протянул:
— Скряга...
Потирая затылок и немного подумав, Ли Пин с невероятно комичным видом ткнул пальцем в руку Чжао Лэя:
— Прижимистый! Ну ты и мастер своего дела, братец! Твой младший брат снимает шляпу перед твоим величием!
Чжао Лэй не сразу заметил чужие кривляния и продолжил с гордостью:
— То-то же! Я даже с одного юаня могу...
Не успел он договорить, как до него дошло.
— Ах ты ж ёлки-палки! Да тот тип скупости, о котором ты толкуешь, и то, о чём говорю я, — это же совершенно разные вещи, ты понимаешь?! С каких пор ты стал таким пошляком? Скоро самого Короля Пошлости переплюнешь! Хотя погоди... Да ты и есть сам Король Пошлости!
С этими словами Чжао Лэй даже причмокнул губами, соображая, не начать ли ему теперь звать Ли Пина напрямую Королем Пошлости.
— Слушай, Лэйцзы, у тебя же одни мышцы вместо мозгов, раз ты соображал так долго! — с видом вселенского сострадания изрёк Ли Пин, глядя на него так, будто тот должен был всё понять без слов.
Чжао Лэя от такого выпади аж в краски бросило, и он взъерошился:
— Да я... Да я... Разве я скупой? Я Ван Ли покорил тем, что у меня и агрегат что надо, и в постели я мастер!
Боясь, что Ли Пин ему не поверит, он даже собрался стянуть штаны. Ли Пин бросил взгляд на уже просыпавшихся девушек и останавливать его не стал, лишь прикрыл рот рукой, тихонько хихикая.
И точно: стоило Чжао Лэю только взяться за ремень, как в поясницу впилась знакомая до боли, мертвецкая хватка. Чжао Лэй даже не обернулся, мгновенно сдавая позиции:
— Лили, проснулась! Выспалась? Хочешь, я сгоняю за бутылочкой воды? Знаю ведь, ты больше всего любишь...
Чжао Лэй не успел договорить, как Ван Ли перебила его:
— Лэйлэй, ты просто свинья!
При этом нажим на пальцах стал ещё на пару граммов сильнее, и Чжао Лэй тут же скорчил гримасу боли, испустив серию жалобных воплей. Сидевший рядом Ли Пин искренне восхищался неутомимым энтузиазмом Чжао Лэя и тут же мысленно поклялся себе никогда в жизни не заводить жену, которая так любит щипаться, как Ван Ли.
— Лэйлэй, повтори-ка то, о чём вы тут болтали? Ну-ка ещё раз, я ведь всё-слово-в-слово расслышала! — улыбаясь, нежно произнесла Ван Ли.
От её слов у Ли Пина по спине побежали мурашки: сколько ни смотри, а улыбка эта казалась жутковатой, да и температура в салоне, кажется, упала на пару градусов.
— Лили, да я же ничего такого не говорил, просто шутил с Пинцзы! — взвыл от боли Чжао Лэй.
— Шутил? Если просто шутил, какого чёрта ты штаны собрался снимать, твою мать?! Не думай, что раз я женщина, то ничего не слышала! Всё ещё упрямишься, да?
Чем больше Ван Ли говорила, тем сильнее злилась, а чем сильнее злилась, тем хуже контролировала силу в пальцах...
Сидевший рядом Ли Пин принялся подливать масла в огонь:
— Лэйцзы, ты знаешь правила! Чистосердечное признание — смягчает вину, упорство — гарантирует парашют в никуда! Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», дома встретишь Новый год!
Не успел Ли Пин договорить, как Чжао Лэй окончательно капитулировал, не выказав и следа былого сопротивления.
— Ах вот как! Значит, я говорю, что ты свинья, да? Стоило зайти разговор о кое-каких вещах, как ты сразу же готов стянуть штаны и показать всем товар лицом? Что ты вообще за человек? Почему бы тебе не пойти штаны на Тяньаньмэнь снимать? Какого чёрта устраивать цирк в машине?
— Лили, я не снимал, правда не снимал! — продолжал молить о пощаде Чжао Лэй.
— Не снимал, значит? Ну-ка...
— Получай за то, что агрегат что надо...
— Получай за то, что в тебе одни мышцы вместо мозгов...
— Получай за то, что хорохоришься...
Под гневные упрёки Ван Ли, звучавшие так, будто она сокрушалась о непутёвом муже, Чжао Лэй кривился от боли и заливался горькими криками. Однако он проявил удивительную стойкость: сдачи не давал и в долгую ругань не вступал — истинный благородный муж, думал про себя Ли Пин, наблюдая за этим представлением.
— Лэйлэй, ты точно свинья! Стоит кому-то тебя подзадорить, как ты готов штаны скидывать. А если кто-нибудь завтра подзудит тебя ещё сильнее, ты что, собственную жену выставишь напоказ?
Ван Ли недобрым взглядом посмотрела на Ли Пин, продолжая отчитывать Чжао Лэя, при этом хватка на его боку становилась всё крепче.
— Бац!
Резкое торможение вмиг выбило у всех в салоне охоту шутить. К счастью, скорость была небольшой, и никто не пострадал. Ли Пин выскочил наружу первым и тут же заметил, что передняя часть их Шевроле оказалась хорошенько вмята внутрь.
— Мать моя женщина! Да мы же влетели в Рэндж-Ровер!
Чжао Лэй гладил место удара на Рэндж-Ровере с такой нежностью, будто касался возлюбленной, хотя лицо его при этом искажало выражение глубочайшей скорби, выглядевшее довольно комично.
Хозяин иномарки ещё не подошёл, но от обочины уже направлялся какой-то мужчина лет сорока. На нём был ярко-жёлтый рабочий комбинезон, руки измазаны машинно маслом, а на голове красовалась жёлтая каска. Заметив Ли Пина, ремонтник явно на секунду замер, но тут же взял себя в руки и зашагал к задней части автомобиля.
Ли Пин вгляделся в приближающегося работягу: лицо показалось ему смутно знакомым, но где именно он мог его видеть, вспомнить никак не получалось. Ему лишь показалось, что этот дядька чем-то неуловимо смахивает на Чжао Лэя. Неужели его отец? Но погодите-ка, отец Чжао Лэя давно скончался...
— Какого чёрта, я только отошёл в туалет, а мою тачку опять разбили?!
Мысли Ли Пина прервались. Он повернул голову и увидел бегущего к ним молодого человека, на шее которого ритмично раскачивалась массивная золотая цепь толщиной с большой палец. Ли Пин мысленно тут же наградил парня ярлыком новоиспечённого нувориша.
Три девушки тоже неторопливо вылезли наружу и принялись обсуждать столкновение с Рэндж-Ровером, сошедшись на том, что убытки придется делить на всех.
Ли Пин бросил взгляд на иномарку: на ремонт уйдёт максимум десятка, да и страховка же есть!
— Простите, братец, я просто оплошал, туман слишком сильный!
Заметив толстую цепь на шее парня, Чжао Лэй тут же подобострастно согнулся в три погибели, едва ли не пуская слюни.
Молодой человек с недовольным видом окинул взглядом простенькие наряды компании, а затем перевёл взгляд на помятый Шевроле, собираясь уже было разразиться бранью. Но тут его случайный взгляд упал на стоявшую в толпе Ван Вэйвэй. Сегодня она была облачена в белоснежное платье принцессы, идеально подчёркивавшее её безупречную фигуру, а длинные волосы развевались на ветру, напоминая цветок белой сирени.
— Братец, ну ты глянь сюда? — робко подал голос Чжао Лэй.
Парень, которого прервали во время любования прекрасным, страшно рассердился, но, увидев перед собой Чжао Лэя, мгновенно сменил гнев на милость и расплылся в улыбке:
— В авариях всякое бывает, дело житейское! К тому же раз уж встретились — значит, судьба, давай заведём знакомство. Зови меня Ю Сянь: «Ю» — как плавать, «Сянь» — как деньги!

Комментарии

Загрузка...