Огонь, ярко-красный, сплошной огонь. Лянь Си чувствовала лишь то, что оказалась посреди моря пламени, не в силах пошевелить ни единым суставом. Более того, её уши непрерывно наполнялись самыми разными криками: то были мольбы о помощи, то жалобные рыдания, то разнообразная ругань, смешанная с глухими проклятиями.
Очутившись в этой огненной стихии, Лянь Си испытывала невыносимые муки. Она хотела убежать, но обнаружила, что совершенно не может сдвинуться с места, и даже поднять ногу ей было не под силу. Она хотела спасти тех людей, которые тоже оказались в огненной ловушке и страдали невыразимо сильно, но когда она протянула руку, желая схватить за руку ближайшего к ней старика, то с ужасом поняла, что её рука прошла насквозь через руку старика — она была абсолютно неспособна дотронуться хоть до кого-нибудь.
Поэтому ей оставалось лишь стоять на прежнем месте и тупо смотреть, как море пламени шаг за шагом пожирало всё вокруг неё, а вместе с тем и окружавших её людей с добрыми и ласковыми лицами.
Лянь Си чувствовала, что уже не в силах выносить такую боль, и ей казалось, что в следующую секунду она потеряет сознание от ужаса, в глубине души она даже жаждала этого. Однако этого не происходило; напротив, она была пугающе трезва и могла лишь во все глаза, предельно отчётливо наблюдать за этим безжалостным морем огня, смотреть, как стариков и детей, чьи лица изначально выражали счастье и безмятежность, пожирали одного за другим, как каждого из них уродовали, превращая в искажённые маски.
Наконец перед глазами всё погрузилось во мразь и тьму, и Лянь Си втайне испытала облегчение: больше не нужно смотреть, как же хорошо.
Кто бы мог подумать, что не успела Лянь Си толком перевести дух, как до её слуха донёсся хриплый, надрывный рев: Вы можете оставить всякую надежду. Она уже вернулась, ха-ха, вернулась, она вернулась... Она вернулась, и вам всем осталось жить недолго, ха-ха, а мы... мы больше не будем терпеть такие муки, ха-ха-ха... Наконец-то, наконец-то мы дождались... Ха-ха-ха...
Вслед за этим безумным смехом перед глазами Лянь Си начал пробиваться свет. Освещение вокруг постепенно становилось всё ярче со скоростью, которую Лянь Си была способна ощутить, и наконец замерло в полумраке довольно мрачной обстановки.
Лянь Си огляделась на тот звук. Боже правый, — мысленно воскликнула Лянь Си, всё еще не имея возможности издать ни звука. Место перед ней явно было тайной комнатой, притом из тех, где содержат узников. Помещение оказалось заставлено самыми разнообразными орудиями пыток. И у всех этих инструментов была одна общая черта: на них алели тёмно-красные следы — очевидно, эти орудия активно использовались.
От вида этих багровых пятен у Лянь Си сердце зашлось от ужаса, казалось, будто в самом воздухе витал густой запах крови. Глядя на это, Лянь Си испытывала сильнейшее отвращение, а хозяин тайной комнаты вызывал в ней жгучее презрение: даже с пленниками нельзя так обращаться! Но этот человек поступил именно так; подобный индивид был либо извращенцем, либо извращенцем среди извращенцев!
С отвращением отведя взгляд от орудий пыток, источавших испарения страшных грехов, она перевела его в центр тайной комнаты — и там перед ней предстала ещё более возмутительная картина.
Посреди подземелья стояла прямоугольная железная клетка высотой почти в два метра и примерно метр в ширину и длину. Клетка была опутана множеством цепей толщиной с палец, а внутри неё томился растрёпанный, с ног до головы залитый кровью мужчина. Всё его тело оказалось опутано цепями, и когда Лянь Си присмотрелась внимательнее, то обнаружила, что те цепи не просто обвивали его — они насквозь пронзали его лопатки, колени, лодыжки и прочие суставы. В некоторых местах от малейшего движения его тела сочилась кровь, а в других металл, казалось, давно проржавел и намертво сросся с его плотью.
От увиденного у Лянь Си непрерывно сжималось и трепетало сердце: как можно было так с ним поступить?! Разве те люди — люди?! Как они посмели?! Как они посмели причинить ему столько боли?!
Лянь Си разрывалась между болью и яростью, она хотела броситься к мужчине, но ноги по-прежнему не слушались. Взбешённая собственным бессилием, она принялась изо всех сил колотить себя руками по ногам, пока наконец не рухнула на пол, залившись слезами.
В этот момент Лянь Си до глубины души ненавидела собственную слабость и никчёмность. Как смешно: она всё это время думала, что её способности вполне неплохи, а оказалось, что они и в подмётки никому не годятся.
Глядя на мужчину в железной клетке, Лянь Си дала себе тайную клятву: она непременно станет сильнее, абсолютно, совершенно не допустит, чтобы подобная трагедия повторилась рядом с ней. В тот момент Лянь Си даже не осознала, что использовала слово снова; её сердце было переполнено жгучим раскаянием и непреклонной решимостью.
А заточённый в железной клетке мужчина в этот миг, словно что-то почувствовав сердцем, повернул голову в сторону Лянь Си. Ничего не обнаружив, он с недоумением отвёл взгляд. После этого, казалось, приняв какое-то важное решение, он закрыл глаза в ту сторону, куда смотрел прежде. Спустя мгновение на его лице проступила улыбка облегчения, и его израненное тело безвольно осело на землю.
— Нет... — Едва завидев, как мужчина закрыл глаза, Лянь Си почувствовала в сердце недоброе предчувствие. А затем, заметив его улыбку облегчения, она ощутила резкую боль в груди, словно осознав нечто страшное, и поспешно попыталась крикнуть, чтобы остановить его, однако её голос так и не долетел до слуха мужчины.
— А... Нет, не надо... — с криком Лянь Си подскочила на кровати. Оглядевшись и осознав, где находится, она начала хлопать себя по груди, успокаивая саму себя: слава богу, слава богу, это всего лишь сон, просто страшный сон.
Однако потрясение, ярость и глубокая скорбь, пережитые во сне, никак не желали утихать. Всё ещё не оправившаяся от испуга Лянь Си больше не чувствовала ни малейшей сонливости. Окинув одеяло в сторону, она поднялась с постели, зажгла в комнате свечу, медленно подошла к кушетке, прилегла на неё и закрыла глаза, чтобы успокоить дух и мысли.
Если бы речь шла о каком-то одном совпадении, она бы ещё поверила. Но с тех пор, как они прибыли в Город Яньчэн, сначала появилось это едва уловимое, но невозможное для игнорирования чувство знакомости — вне зависимости от того, касалось ли оно людей, которых она никогда прежде не видела, или этого города, в котором она никогда не бывала. А теперь ещё и этот сон. Пусть это был сон, всего лишь сон, и сколь бы ни убеждала она себя в этом, глубоко на дне души какой-то голос неустанно твердил ей: всё это происходило наяву, происходило по-настоящему, и это далеко не просто сновидение.
Самое смешное заключалось в том, что она и впрямь верила этому голосу, верила в подлинность увиденного во сне.
Этот город, эти люди — несомненно, они связаны с ней неразрывными узами. Пребывая в подобных раздумьях, Лянь Си постепенно погрузилась в царство снов.
Чего Лянь Си никак не могла знать, так это того, что в тот самый миг, когда она погрузилась в сон, в подвале одного из особняков в Городе Яньчэн собралось множество людей — стариков и детей, мужчин и женщин. Все они напряженно всматривались в сияющую жемчужину, вставленную в колонну прямо посреди подземелья. В этот момент драгоценный камень излучал слабый, но мягкий свет.
Окружавшие его люди, глядя на этот неяркий свет, испытывали крайнее волнение и наперебой заговорили шепотом:
— Это она, это она, это действительно она...
— Это она, она вернулась...
— Наконец-то, наконец-то она вернулась...
...
— Погодите ещё немного, ещё пару дней. Когда всё окончательно уладится, мы выступим навстречу и вернём её домой, — произнес один из пожилых мужчин, чей лик выражал не меньшее волнение.
— Слушаемся! — дружно отозвались собравшиеся, с трепетом ожидая наступления этого дня.

Комментарии

Загрузка...